«Неужели они проступают из камня?» подумал Цырен и испугался, что он своим неверием прогневит богов.
Ребята ушли вперёд, и Цырен остался один. «Может быть, бабушка говорила неправду»,- мелькнула мысль. Ветер протяжно загудел в арке, Цырена охватил страх перед величественным «Храмом-Воротами». Он торопливо выдернул из кармана бабушкины тряпочки, положил их на субарган и хотел помолиться, но от страха забыл все слова молитвы.
![Тайны Алханая pic_7.png](https://litlife.club/books/316630/read/images/pic_7.png)
В это время за его спиной раздался насмешливый голос:
- Эх ты, а пионер! Бабкины сказки слушаешь!
Цырен вздрогнул - перед ним стоял Батор.
Цырен покраснел, лоб его покрылся испариной. Он молча бросился в кусты шиповника.
СТРАШНАЯ НОЧЬ
Цырен крался по тёмному лесу. Полная луна то уходила за облако, то опять показывалась, озаряя землю и как бы удивлённо глядя на человека. Таинственна и непонятна жизнь ночного леса. Дорогу преграждали косматые лиственницы, корявые ёлки пытались колючими лапами охватить шею. Высокие травы вязали, опутывали ноги. В чащобе, совсем рядом, кто-то хрипло дышал и поскрипывал зубами.
Самолюбивого, упрямого Цырена жёг стыд. После того, как Батор увидел, что Цырен молился, лучше уйти, погибнуть, чем показаться на глаза ребятам. Сейчас, наверное, он рассказывает у костра о лоскутках Цырена, и все хохочут. Цырен всхлипнул.
Куда шёл, он не знал, лишь бы подальше от ребят. Спотыкаясь о валежник, он лез в гору. Вдруг из-под ног его шарахнулась птица. Цырен охнул, ноги ослабли.
Очнувшись, он понял, что шепчет молитву, которой учила бабушка. «Да птица же это, - уговаривал себя Цырен. - И слова молитвы, наверное, не выползают из камней. Это краска. Но куда и зачем я иду? Бабушка старая, она не всё понимает, не ходила в школу. А Тумэн Ухинович ясно говорил: нет бурханов, нет чертей».
Мысль эта как будто успокоила его. «Сейчас вернусь на стоянку и потихоньку лягу. Ребята спят, и никто даже не заметит. Как будто я никуда и не уходил». Цырен взглянул вверх. Насмешливую луну и сердито мигающие звёзды затянуло хмурыми тучами. Посыпался щедрый и крупный дождь. Его тугие струи стегали, как тонкие лозы. Цырен ёжился, и ему теперь казалось, что на земле самое лучшее, уютное место - сухая палатка. Лежать среди ребят, в тепле. Никогда он, казалось, не любил так товарищей.
Сверкнула молния, вырвала из тьмы бушующие вершины огромных деревьев. И опять надвинулась, рокоча, непроглядная темень, как будто с высот Алханая катилась, сотрясая землю, скала.
Цырен юркнул под шатер густых кедровых лап, но тугие струи пробивали хвою.
Цырен присел на корточки около ствола. Ствол шевелился, тёр его спину, а струи секли, как розги, и Цырен походил на степного суслика, залитого водой.
Дождь как внезапно начался, так внезапно и перестал.
Цырен вскочил, отряхнулся и, дрожа от холода, побежал в ту сторону, где ребята раскинули бивак. В ботинках хлюпала вода. Шёл он долго, спотыкаясь о корни. Путь его преграждала упругая сеть ветвей, и порой он повисал в них, как муха в паутине. Наконец Цырен понял, что заблудился. Он решил дождаться утра и спрятался от ветра под большим деревом. Когда немного согрелся, глаза его невольно слиплись , и он задремал.
Цырен очнулся, оттого что над головой его пронзительно заплакал ребёнок. Цырен вскочил, прислушался. Крик повторился. Цырен бросился бежать, но шагах в пяти от скалы споткнулся и упал. Звякнул привязанный к рюкзаку медный котелок. Зачем, зачем Цырен думал, что нет бурханов и нет чертей?! Вспомнил, как бабушка, провожая его, шептала: «Молись бурханам». Цырен схватился за лицо, оно было всё исцарапано ветками - ссадины жгло. Не помня себя, Цырен забормотал молитву, сложив руки. Скала, выступавшая в предутренней дымке, была похожа на бога Шойжила, который с разинутым ртом скакал на синем быке, замахнувшись палицей.
- Боже, боже, спаси! Не сердись на меня! Я не хотел… - причитал Цырен, силясь подняться с земли.
Но ветка упёрлась в затылок, и Цырену почудилось, будто кто-то схватил его. Он закричал: «Мама!» - и стал отбиваться, дрыгая ногами.
«Котелок! Котелок! Всё из-за него! Зачем взял? Бабушка же говорила: «Не бери на дороге посуду - быть несчастью!»
Мысли путались. Цырен принялся дёргать, рвать мокрую верёвку, которой был привязан котелок, но она не поддавалась, порезала до крови руку. Наконец верёвка лопнула, котелок, глухо стукнув, отлетел в сторону. Цырен, скуля по-щенячьи, торопился отползти от страшной скалы. Перед глазами кружились искры, пятна, круги, как будто мельтешило множество пёстрых лоскутков, которые бабушка послала в дар богам.
Цырен со всех ног побежал под гору. Внезапно рядом в чаще кто-то хрипло захохотал. Цырен задохнулся и завопил: «Спасите!» Но вместо крика вырвалось глухое мычание.
…Рассвело. Как только брызнули первые лучи солнца, Цырен пришёл в себя, и страх постепенно утих. От одежды шёл пар. Цырен едва-едва волочил ноги. При каждом шаге громко хлопала оторванная подмётка. Усталые руки и ноги ныли, оцарапанное лицо болело.
Наконец Цырен прибрёл к какой-то речке. На другом берегу паслись овцы. Только чабана не было видно. Мысль, что где-то близко есть человек, немного успокоила Цырена. И тут он почувствовал, что больше не в силах сделать даже шага. Морщась от боли, Цырен опустился на землю и сразу же уснул.
В тишине прошелестела ветка, из кустов высунулась морда волка. Голодная, нервная зевота разодрала волчью пасть. Мелькнули жёлтые клыки и между ними длинный красный язык.
Волк, не спуская глаз с Цырена, осторожно шагнул и вышел из кустов на полянку…
В ГОСТЯХ У ОБЛАКОВ
Впереди всех карабкался по камням Баяр. Сев отдохнуть на большом камне, он смотрел на идущих снизу. Замыкающий цепочку ребят толстяк Эрдэмтэ, погнавшись за толстяком Эхишэ, упал и покатился обратно.
- Эй, Эрдэмтэ! Вперёд иди! Зачем возвращаешься?- засмеялся Баяр.
- Фу, тяжёлая коллекция, спину давит, - проговорил, отдуваясь, Володя, движением плеча поправляя сползающий рюкзак.
- Э, лишние камни выбрось!
- Ишь ты какой! А сам чего не выбросишь свои гербарии?
- Они лёгкие как пёрышки, - возразил Баяр, сдирая с камня лишайник и закладывая его в тетрадь.
Георгий Николаевич осмотрел лишайник и проговорил:
- Такие же лишайники растут в тундре. Ходил я и там с экспедицией.
Лицо учителя потемнело от солнца, и глаза от этого казались синее.
- В тундре? - заинтересовался Баяр. - А как же они выросли на Алханае?
В это время подошли отставшие ребята и, сбросив рюкзаки, расположились отдыхать.
- Все заметили, как меняется растительность от подножия к вершине горы? - спросил Георгий Николаевич закуривая.
Некоторые переглянулись смущённо - прозевали.
- Если ходить, как верблюд, задрав голову, то можно не заметить лежащую корову и споткнуться,- улыбнувшись, сказал Георгий Николаевич бурятскую поговорку.
- И правда, - оживился Володя, - в начале горы - берёзы, осины, выше - сосны, лиственницы, а ещё выше - кедр.
- Верно заметил, - кивнул Георгий Николаевич. - Это меняются почвенно-климатические зоны. Вспомните-ка уроки географии. Внизу-смешанный лес, повыше - зона тайги, а здесь уже начинается зона тундры. Какие растения в тундре?
- Мох ягель! Им питаются северные олени! - выкрикнул Баяр. - Вот он, - и показал на камнях беловатый мох. - А где же кедровые стланцы?
- Ещё немного поднимемся - будут и стелющиеся кедры.
- И как это на одной горе могли получиться такие разные зоны? - удивлялся Баяр.
- Володя, у подножия Алханая сколько градусов было? - спросил Георгий Николаевич.
Володя достал из кармана лыжной куртки тетрадь:
![Тайны Алханая pic_8.png](https://litlife.club/books/316630/read/images/pic_8.png)
- У подножия - 24,7°, у водопада «Девять желобов»- 19,1°.
- Поняли, в чём дело? - повернулся Георгий Николаевич.