Между камнями, где чернел след старого костра, качали разводить огонь, но мокрые сучья только чадили.
…Дождь перестал. Ребята снова карабкались на гору. Всюду между камней журчала вода. Заросли кустарников обдавали каплями с головы до ног. Но уже прояснилось, и запорхали пёстрые бабочки. Меж деревьев проглядывали величавые утёсы, впереди, на вершине каменистой горы, курился туман.
Перед ребятами медленно раскрылось таинственное ущелье. Оно дышало сыростью. Сосны и кедры по уступам гранитных стен, словно зачарованные, застыли в клубах тумана, глядя с высоты в пропасть ущелья. Баяр остановился, ему было страшновато.
Ущелье гудело, как огромная труба. Казалось, гудели и кедры, и сосны, и скалы. и каменные валуны, и даже сырой воздух.
- Что это? - спросил Баяр и тут же догадался: «Наверное, это шум водопада в «Девяти желобах».
Много легенд рассказывали старики об этом водопаде, о его исцеляющей воде. Они рассказывали: жил в горах слепой. И вот жена его заболела. И слепой один пошёл за дровами. Шёл он, шёл, спотыкался и падал, вставал и снова шёл. Наконец совсем заблудился. Вдруг слышит грохот и шум. Слепой шагнул и упал в воду. Бурный поток подхватил его, понёс, слепой захлебнулся, но всё же сумел подняться на ноги. И - чудо! Он увидел всё, что окружало его. Он увидел ущелье и кедры, водопад и желоба…
Ребята, прыгая с камня на камень, поднимались всё выше и выше. Под камнями журчала вода. Через щели они видели несущиеся светлые струи. Густые заросли багульника скрывали от ребят то, что было впереди. Но вот заросли кончились, и ребята замерли: мимо коренастого кедра, выросшего из трещины в скале, низвергалось девять серебристых бурных потоков. Вода кипела, бушевала в крутых каменных желобах. Точно гора распустила девять сияющих, вьющихся кос.
- Ох ты, здорово! - охнул Володя и толкнул Баяра.
Так вот он, знаменитый водопад!
Володя пристроился под большим кедром и стал фотографировать. Ему нужны были снимки для фотоальбома, который он составлял по поручению кружка. Георгий Николаевич задумчиво курил, глядя на потоки в девяти каменных ложах.
Некоторые ребята по камням поднимались на скалу. Выглянуло солнце, подул свежий ветерок.
Баяр с удовольствием погладил шелковистые мокрые лапы кедра и вдруг заметил полинявшие лоскутки материи, привязанные к веткам.
- Что это такое? - спросил Володя.
- Это зурамы, - подошёл Георгий Николаевич. - Раньше человек не умел разгадывать тайны природы, во всём грозном и величественном он видел божество. Человек поклонялся высоким горам, этому водопаду. Чтобы угодить какой-то таинственной силе, задобрить её, люди дарили ей эти лоскутки, привязывая их к деревьям.
Баяр тронул один лоскуток, и он рассыпался, как пепел.
У костра пили чай, пахнущий дымком.
- А вот, интересно, как получились эти девять желобов? - спросил Баяр.
- А может быть, их человек сделал? - предположил толстяк Эрдэмтэ.
- Пусть кто-нибудь объяснит, - предложил Георгий Николаевич, вытаскивая веточкой из кружки чая упавшую хвоинку.
Володя повернулся к водопаду и ответил:
- Эти желоба в базальтовых камнях проделала вода.
Ветер доносил раскатистый гул водопада, который, точно боясь, что люди разгадают его тайну, сердито шумел.
Ребята внимательно слушали Володю. Они знали, что о водопаде можно рассказать многое. Отец его. Дмитрий Максимович, был известным геологом. Камни с детства интересовали Володю, и он часто расспрашивал о них отца. Дмитрий Максимович терпеливо рассказывал. Теперь Володя хорошо разбирался в минералогии и мечтал стать геологом.
- Если здесь был вулкан, то где же кратер? - спросил Баяр.
Георгий Николаевич посмотрел на громаду Алханая.
- Где кратер, не знаю. Может быть, на вершине. Поднимемся - узнаем. Академик Обручев сказал, что араилинское золото вулканического происхождения. Думаю, что когда-то на вершине Алханая клубился дым, текла огненная лава.
Ребята мысленно представляли себе, как когда-то Алханай с гулом швырял из кратера огонь и лаву.
«XРАМ-ВОРОТА»
Сосны упирались друг в друга могучими ветвями. Так на бурятских праздниках упираются плечами борцы. Меж валунов и камней журчала горная вода. На берегу говорливой речушки трещал костёр. Котелок почти скрывался в пламени.
Конюх, присматривавший за Гнедко, он же и повар, шумливый лохматый Арсалан готовил обед, выкладывая консервы, хлеб, сушёный творог и сушёные молочные пенки.
Под старой сосной белела палатка. Петя сидел на обгорелом пне и заполнял путевой дневник звена.
Он нервничал, грыз карандаш: никак не удавалось описать всё ярко. В жизни было интересней, чем на бумаге. Шевеля губами, с грустью глядел он в небо, точно прося у него помощи.
Тумэн Ухинович вышел из палатки, осмотрелся, послушал неумолчный плеск воды. Хотелось навсегда остаться в этих местах, чтобы около дома твоего плескались струи, пахло сосной и костром.
Послышался треск и смех - из чащи вылезли с охапками сухих сучьев Цырен, Батор и Субади.
Скоро все сидели кружком у палатки, обедали.
…Тропа петляла, обходя вековые великаны-деревья, валежник, ямы. Ребята цепочкой поднимались в гору. Стояла чуткая, насторожённая тишина. Чистый, прозрачный воздух был неподвижен. Где-то далеко куковала кукушка.
- О! - изумлённо выдохнул Батор и остановился.
Как развалины древнего города, перед ребятами возникла могучая квадратная скала с проходом-тоннелем в середине. На скале, напоминая огромные рога сохатого, росли кедры. У порога ворот что-то белело.
- Это и есть «Храм-Ворота»? - робко спросил Цырен.
- Да, это и есть «Удэн-Сумэ», - ответил Тумэн Ухинович.
Сквозь проём ворот синело небо и виднелись далёкие зубья скал. Они были похожи на крепостные стены древнего города. И казалось, из-за стен вот-вот покажутся богатыри в стальных кольчугах, с луками из рогов девяноста диких коз.
Цырен вспомнил протянутые руки бабушки, её шипящий голос. На душе стало тревожно, словно Цырен натворил что-то, а теперь ждёт сурового наказания.
Из пролома вырывался тугой ветер. Ребята с криком бежали к «Храму-Воротам». Впереди всех неслись Петя с Батором.
Вскоре Батор вскарабкался по камням на вершину «Удэн-Сумэ» и завопил:
- Э-гей! Вот здорово! Сюда!
- Настоящая каменная арка. Будто человек её сделал! - восхищалась Субади.
Перед ними возвышались громады священных скал. Деды и прадеды приходили сюда, чтобы прислониться к этим скалам и окропить себя водой Из пещеры «Чрево матери». Здесь их молитвами встречали ламы…
Цырен молчал. В его ушах свистел не то ветер, не то голос бабушки. Хотелось упасть на колени перед этой грозной громадой и помолиться на всякий случай. Ему казалось, что если поднимешься на неё, то осквернишь святые камни, и тайная сила покарает тебя.
Цырен вяло, понуро плёлся позади всех. Вдруг он вздрогнул и остановился-на скале обозначились какие-то непонятные буквы.
«Значит, это правда, что из камней проступает святое писание?!» - подумал Цырен.
- Э, здесь деньги! - воскликнул Батор, подняв почерневшую монету.
Когда её почистили песком, то увидели двуглавого орла и «2 копейки, 1899 год».
Облокотившись на угол полуразрушенного белого обелиска, разглядывая монету, Тумэн Ухинович рассказывал:
- Прежде сюда толпами шли буряты поклониться богам, принести дары. Ламы и жрецы пугали суе-верных люден, вдалбливая им, что это Ворота божьего храма. А где же здесь ворота? Взгляните. Скала веками изменялась от выветривания. Но отчего же получилось такое отверстие?
- От ветра, - сказала Субади.
- Ещё от дождя и снега, - добавил Батор.
![Тайны Алханая pic_6.png](https://litlife.club/books/316630/read/images/pic_6.png)
- Правильно. Ветер, дождь и снег разрушают скалы. Посмотрите, - показал учитель на россыпь камней,-они ведь отсюда же выпали. Чтобы вызвать страх у людей, ламы построили здесь этот субарган. - Тумэн Ухинович постучал по разрушенной стене обелиска, стоящего в проёме «Удэн-Сумэ». - А взгляните на эти тибетские письмена…