– Валентин, у тебя есть план? – Герман догнал Мохова и шагал рядом. – Мне кажется, нужно придумать какой-нибудь отвлекающий маневр.
– Ценная мысль, – беззлобно усмехнулся спецназовец. – Еще бы рассказал, как это сделать.
– Меня учили, как взлетать, садиться, обнаруживать и перехватывать цель. – Майор, вспомнив курсантские годы, тоже улыбнулся. – Так что прости, но здесь я тебе не помощник.
– Ладно, не напрягайся! – Мохов на ходу поправил ремень автомата и показал на дальний конец коридора. – Там, в двух переходах от нас, выход. Мы называем его Старый колодец. Не потому, что там действительно был колодец, просто он внешне похож на него. Он находится… метров на сто ниже расположения части. Големы об этом выходе знают, но пользуются им не часто. Все норовят на машине подлететь. Или сразу в роту, или, когда не могут, к дальнему лазу. Короче, куда автомобиль подъедет, тем ходом и пробираются. Пешком для них не престижно. Так вот, есть у меня задумка одна. Нам нужно прорваться через Старый колодец наружу…
– Постой, что значит прорваться? С боем, что ли?
– Может, и с боем. Но лучше, конечно, обойтись без шума.
– И куда потом? Ты же сам говорил, что на десятки километров вокруг одни горы. А в селуху смысла нет, только людей погубим.
– Туда мы просто не дойдем, заслоны кругом стоят. Мой план не в этом. Если мы выскочим через эту шахту и войдем через другую, ту, что в двухстах метрах дальше и чуть ниже, то попадем в совершенно другой сектор. Туда есть ход и под землей, но по нему слишком долго идти. А тут раз – и в дамки.
– Големы знают о том секторе?
– Конечно! Они почти все знают.
– Тогда какой в этом смысл? Что это дает?
– А то, что пойдем мы туда не напрямую, а через лес, что лежит ниже, и сделаем все, чтобы големы посчитали, будто мы пробиваемся дальше. – Идем через лес.
– И что там за лесом?
– Скала. Отвесная скала, но если взять еще правее, то там есть козья тропка. Мы по ней спускались, для тренировки. И Махмудов об этом знает. Ну, то, что мы можем спуститься по ней, что у нас опыт есть…
– Ты хочешь сказать, что он пустит всю свою рать…
– Ну, не всю, а хотя бы часть, и то уже легче будет. А мы сделаем круг и выйдем к ним в тыл…
Мохов не договорил. Кто-то дернул его за рукав, он обернулся. Через открытое забрало шлема на него смотрело лицо… Рыкова.
– Я думаю, что мы идем не туда, – сказал он в ответ на немой вопрос – Нам к озеру нужно. Вниз.
– К озеру? – удивился Валентин. – Да ты знаешь, сколько там големов сейчас соберется? Туда ближе всего с поверхности! Одно слово Ваххабита – и туда съедутся сотни Глиняных!
– Значит, нужно пройти так, чтобы нас не заметили. – Рык упрямо сдвинул брови. – Других шансов у нас нет. Я просчитал варианты, поверь!
Махмудов в сопровождении своего телохранителя деловитой походкой вошел в зал и заговорил прямо с порога:
– Я знаю, где Мох… где беглецы с программатором! Мои люди видели, как они пробирались к складам. Сейчас они там! Если будем действовать быстро, то успеем их перехватить. О, и прапорщик здесь! – Ваха, словно только сейчас увидел Тараненко, повернулся к нему и доверительно шепнул: – Смотри, Витя, не упусти момент, есть возможность отличиться!
Такое редко бывает, чтобы простой человек, даже не голем, пользовался доверием Чистильщика и двух Бронзовых!
– Так что же мы стоим? – воскликнул Свенсон. – Нужно идти, забирать диски…
– Прошу! – Ваха приглашающим жестом указал на выход. Его глазки на мгновение встретились с глазами Малика, тот едва заметно кивнул. На лице Вахи появилась хищная ухмылка. – Только особо не торопитесь, сейчас спустится еще парочка моих людей, вот тогда уже точно похитителям не вырваться. А пока пусть расслабятся, пусть думают, что находятся в безопасности…
– Эй, прапор, а кому ты маяки даешь? – Глиняный голем подскочил к Тараненко и, словно стальными клещами, сжал его руки. – Кому семафоришь?
Мартин и Георгий удивленно обернулись. Малик без слов, рывком развернул сопротивляющегося Тараненко и показал рацию в его руках.
– Что, Витенька, попался? – с деланным сочувствием спросил Махмудов. – Как же ты так?
– Я никому ничего не… – Не договорив, прапорщик застонал от боли и упал на колени.
– Что происходит? – вскрикнул Мартин. – Ваха, объяснишь ты, в чем дело?
– А вот пусть этот гаденыш все сам объяснит! – Махмудов схватил большим и указательным пальцами прапорщика за шею и надавил на болевые точки под ушами.
– Ну, сука, будешь говорить или мозги тебе порвать?
В ответ раздался стон, боль была такая, что говорить Тараненко не мог.
– Не хочешь отвечать? – Ваха поднял голову и кивнул Малику. – Зови Фаттаха!
Телохранитель выглянул в открытый проход и махнул рукой. Вошли командир отряда Глиняных и с ним Хомяков.
– Мартин, ты хотел знать, что происходит? – На лице Вахи сияла улыбка. – Ну-ка, Паша, расскажи Чистильщику, почему он захватывал пустой зал!
Сержант начал торопливо рассказывать, что он видел и что ему кажется.
– А почему ты мне сразу не сообщил? – спросил Свенсон, когда тот умолк…
– Да кто бы мне поверил? – Хомяков отвечал так, как учил его Ваха. Надо было показать, что швед никого не слушает и никому не доверяет, потому и терпит провал за провалом. – Мою рацию отобрал тов… вот он, – сержант махнул рукой в сторону безвольно стоявшего на коленях Тараненко. – А как я еще мог доказать свои подозрения?
– Ну а сейчас? – спросил Сартов, подступая к прапорщику. – Сейчас-то где доказательства?
– Доказательств полно! – Ваха с вызовом посмотрел на Георгия. – Паша, скажи, у вас существовали какие-то сигналы? Тайные, о которых никто не знает?
– У нас нет, а вот у прапорщика и това… и капитана Мохова, да! – бодро доложил Хомяков. Он хорошо помнил, как Фаттах, слушавший эфир за стеной, сообщил о щелчках. – В случае опасности они дают два нажатия на тангенту, а потом три. Я сам слышал об этом!
– Это так? – Сартов повернулся к Тараненко. – Я тебя спрашиваю, это правда?
Виктор лишь бессильно мотнул головой. Мартин и Георгий озадаченно переглянулись. С одной стороны, они понимали, что нет такой подлости, на которую Махмудов не пошел бы ради достижения своей цели. Но с другой, кто-то же предупредил беглецов и те сумели уйти от големов! Бросили все, даже генератор, ради которого так рисковали, и ушли!
– Да вы посмотрите, что у него было в руках! – Ваха показал носком башмака на упавшую на пол рацию. – Зачем он ее взял, как только я сообщил, что Мохов рядом? Когда я входил, специально посмотрел, руки у сапога были свободны. А только я прогнал дезу про беглецов, так прапор сразу схватился за нее и ну давить на передачу. Фаттах, ну-ка скажи старшему голему, что ты слышал в наушниках!
– Два включения, затем три. – Глиняный протянул свой шлем Свенсону. – Вот такие!
Фаттах поднял с пола рацию и, не перестраивая ее, нажал на тангенту. В динамике раздался щелчок.
– Я не повторяю сигнал, вдруг Мохов рядом, – пояснил Глиняный, как бы давая понять, что факт предательства ротного больше нет смысла оспаривать. – Этим лучше воспользоваться, когда мы найдем его нору и начнем выкуривать оттуда.
– Нору? – подхватил Махмудов. – Это мы быстро!
Никто не успел и слова сказать, как Ваха трансформировал указательный палец руки, удерживавшей шею Тараненко, воткнул его между позвонками и в одно мгновение проник в мозг обреченного. Несчастный Виктор задергался в приступе нестерпимой боли, но разве Махмудов выпускал когда-то добычу, попавшую к нему в лапы? Исход был предрешен, глаза Тараненко стали мутнеть, он задергался в агонии…
– Они в зале у озера! – торжествующим тоном объявил Бронзовый, выдергивая палец из мертвого тела. Он брезгливо обтер его о плечо прапорщика и отбросил тело в сторону. – Они прячутся в секторе, который нашли западнее озера! Вот крысы, даже я о нем не знал!
Почти в тот самый миг, когда беглецы открыли вертикальный проход на следующую горизонталь, у них над головами пролетели первые пули. Стреляли со стороны длинного коридора. Хорошо, что Рыков, настроивший свои органы чувств на максимальную чувствительность и избирательность, успел расслышать команду и вовремя предупредить друзей. Все успели броситься на пол ровно за мгновение до того, как галерею заполнил грохот выстрелов.