Услышав эти слова, даже разбойник побледнел. Пристально взглянув на нее, не ответил ничего и вдруг пинком швырнул ее на землю. Скрестив руки на груди, обернулся к самураю: "Что сделать с этой женщиной? Убить или помиловать?"
За эти слова самурай готов был ему все простить. Но пока самурай колебался, жена вскрикнула и бросилась бежать. Разбойник забрал после этого все оружие самурая, в одном месте разрезал на нем веревку и скрылся. Самурай освободился от веревки, поднял кинжал, оброненный женой, и вонзил себе в грудь.
Таня замолчала, допила остывший кофе и прикурила сигарету. Грек не сводил с нее глаз.
– Почему вы так на меня смотрите?
– Вы мне так нравитесь, – серьезно сказал Грек, – вы мне патологически нравитесь, не могу понять, почему.
– Вы что, обидеть меня хотите? – лукаво спросила она.
– Нет, нет, не потому, что вы не можете нравиться, вы очень красивая. Но вы мне нравитесь просто патологически.
Таня улыбнулась, вновь показав все свои прекрасные зубы, и глянула на часы.
– Вы мне лучше скажите, что вы думаете про этот рассказ.
– Знаете, я просто по своему опыту скажу, в драке, после драки никогда не найдешь виноватого, если искать причину. Каждый объяснит так, что виноват будет другой, но не он.
– Вот, – воскликнула Таня, подняв вверх указательный палец. – Именно к этому я давно подбираюсь. Человеку свойственно облагораживать свои поступки. Что характерно, даже дух убитого не сказал того, что могло бы бросить тень на него, хотя казалось бы, ему теперь-то все равно. Позерство. Этот рассказ вершина детективного жанра, потому что мы никогда не узнаем, кто же на самом деле убил самурая. Боже, – вскричала она, глянув на часы, – я погибла! Мама же готовит мясо, и ей до зарезу нужна кинза. Какое-то немыслимое блюдо. Простите, но я побежала.
– Я провожу вас.
– Спасибо, не надо, здесь недалеко. Звоните.
Таня допила мартини и быстро ушла.
Грек проводил ее взглядом и пошел к стойке выпить еще чего-нибудь, покрепче. Ему вдруг стало грустно.
Грек проснулся от телефонного звонка, резко дернулся, отчего в голове сразу возникла пульсирующая боль. Вылез из постели и пошел к телефону.
– Да, – морщась и стараясь попасть черной трубкой в ухо, сказал он.
– Доброе утро, Виктор, – услышал он грузинский акцент, – это Нико говорит. Извините, я подумал и понял, что не смогу найти туда дорогу. Вы не могли бы меня проводить?
– Конечно, Нико, – прислушиваясь к собственному голосу, звучащему откуда-то из-за затылка, сказал Грек. – Где мы встретимся?
– До площади Коммунаров я знаю дорогу, там есть метро. Давайте возле выхода. Давайте через час, вы успеете?
– Успею, – сказал Грек.
Положив трубку, он еще немного полежал в постели, надеясь, что боль уйдет так же внезапно, как и появилась. Впрочем, времени для эксперимента уже не было. Грек поднялся, разжевал две таблетки анальгина и принял горячий душ. После ухода Тани он выпил еще виски, надо было на этом и остановиться, но, уже дома, он пил спирт, мысленно продолжая разговор с девушкой. Грек оделся, выпил чашку растворимого кофе и вышел из дома. Нико ждал его у выхода из метро. Чувствуя на себе взгляды случайных прохожих, Грек небрежно открыл дверь и сел рядом с Нико.
– Может, хотите повести машину? – спросил Нико.
– Извините, не могу, – Грек поводил перед собой указательным пальцем, – башка разламывается.
– Я вижу, вы бледный. Извините, что побеспокоил. Я не задержу вас долго. Только дорогу мне покажите.
Грек согласно кивнул и сказал:
– Сейчас прямо, до круга, по кругу налево и все время прямо до моста. – Закрыл глаза, откидываясь, прижимая затылок к прохладной коже подголовника.
Сразу же перед ним возникла Танина улыбка, и он продолжил разговор с ней.
– Мост, – сквозь дрему услышал он характерный голос Нико.
– Правей моста и под мост налево, – сказал Грек.
Нико выполнил маневр.
– Теперь все время прямо, проедем пикет и второй перекресток налево.
– Какой пикет?
– Пост ГАИИ.
– Хорошо.
Грек вновь задремал и проснулся оттого, что машина остановилась. Он открыл глаза и увидел железнодорожный мост.
– Приехали, – сказал Нико, – ваша остановка.
Грек сидел, не двигаясь, что-то не понравилось ему в голосе Нико.
– Как-то ты не очень вежливо это сказал.
– Извините, но это вам показалось. Вам нужно возвращаться.
Грек подавил в себе раздражение и сказал:
– Все хочу тебе сказать и забываю. Ты очень хорошо говоришь по-русски.
– Мераб оплачивал мне репетитора. Он хотел. Чтобы я поступил в юридический институт здесь, в России. Со мной два года занималась учительница русского языка, пенсионерка.
– Понятно, – кивнул Грек, еще хочу тебя спросить – сколько тебе лет?
– Двадцать.
– Ты же молодой еще. Ты уверен, что сможешь это сделать?
– Да.
– Ты вообще представляешь, что такое убить человека?
– Очень хорошо представляю.
– Тебе что. Приходилось это делать?
– Да.
– Солдата. Это было девятого апреля восемьдесят девятого года в Тбилиси, во время разгона демонстрации. Он гнался за женщиной с саперной лопаткой в руках, так увлекся, что свернул за ней в переулок, там я его и застрелил.
Наступила пауза. Некоторое время оба молчали, затем Грек вновь заговорил:
– Послушай, Нико, ты хочешь убить Яшу, отомстить за отца. А тебе не приходило в голову, что могут убить тебя?
– Возможно.
– Тогда твоя мать, потеряв Мераба, потеряет и тебя.
– Он терпеть не мог мою мать. Ваш довод не работает. Мама его давно потеряла. И вообще, я прошу прекратить этот разговор.
– Ладно, как хочешь. Я посижу немного с тобой покурю.
Нико пожал плечами.
Машина стояла, чуть съехав на обочину. Был сухой ветреный день, солнце то и дело скрывалось за толстыми кучевыми облаками, но ненадолго. Там, в вышине, ветер буйствовал, не зная преград. Изредка мимо проезжали рейсовые автобусы, случайные машины. В остальное время можно было наблюдать, как в прилегающем к дороге лесу облетает листва. Они сидели молча, глядя каждый в свое окно. Через несколько минут Грек в боковое зеркало увидел стремительно приближающуюся иномарку. Что это была за модель, он не распознал сразу.
Машина остановилась возле них. Стекло водителя автоматически опустилось, и Виктор увидел бледное лицо Яши Грека, выглядывающее из-за головы водителя.
– Здорово, однофамилец, – сказал Яша. – Какими судьбами?
Грек почувствовал, как во рту у него пересохло. Яша действовал на него как ядовитая змея.
Удивительная беспечность. В том смысле, что у Грека не оказалось никаких заготовок для вранья, и тогда он сказал единственное, во что мог поверить Яша Грек.
– Вас жду, – сказал Виктор, всей спиной ощущая беспокойство: он не знал, что сейчас собирается делать Нико. Будет ли тот стрелять? Он чувствовал абсолютную несогласованность со своим попутчиком.
– Вот как! – удивился Яша. – Соскучился или по делу?
– За вами должок, – сказал Виктор, чувствуя в груди холодок от собственной смелости.
– Ну-ну, – подбодрил Яша.
– Вы со мной не рассчитались. Десять процентов от стоимости того товара, что я нашел.
– Молодец, – сказал Яша, – то-то ты мне сразу понравился. А кто там рядом сидит?
– Сосед мой, – продолжал бойко врать Виктор, – шофером на фирме работает, такси, короче говоря.
– Ну что же, долги надо платить, – сказал Яша, – но у меня с собой столько нет, вы мне позвоните вечерком, и мы все утрясем. Поехали, – сказал Яша Грек водителю.
– Виктор проводил машину взглядом и только после этого посмотрел на Нико. Тот был бледен.
– Это "Лексус", – сказал Грек, чтобы разрядить обстановку, – я сразу не врубился. Его выпускает филиал "Тойоты" в Америке. Машина для арабских шейхов. Хотя некоторые говорят, что это "Мерседес" для бедных, но по цене она как "мерс" класса "Б". Все это, конечно, условно. Как говорится, у каждого свой вкус, кто любит арбуз, а кто свиной хрящик.