– Здравствуйте, Виктор Степанович, – повторил Бахтин.
Виктор Грек молчал, с ненавистью глядя в затылок полковника.
– Что же вы не отвечаете? – поинтересовался Бахтин.
– Я вам ничего не должен, – едва сдерживаясь, чтобы не закричать, сказал Грек, – наше соглашение не имеет силы. Девушку убили только что, на моих глазах.
– Да, действительно, – легко согласился Бахтин, – но это уже не имеет никакого значения. Операция отменяется.
– И, обращаясь к водителю: – Выключи мигалку, поедем как нормальные люди.
Шофер щелкнул тумблером и сбавил ход. Они въезжали в центральную часть города.
– Останови здесь, – приказал Бахтин. – Пойдемте, Виктор Степанович, прогуляемся, – предложил полковник.
Грек пожал плечами:
– С наручниками?
Бахтин сделал знак Белобрысый, вынув из кармана ключ, отомкнул стальные браслеты.
Улица была с односторонним движением, и водитель остановился у тротуара с левой стороны. Виктор вылез из машины, встал рядом с Бахтиным и глубоко вздохнул воздух.
– Хороший денек сегодня, а, Виктор Степанович? – спросил Бахтин.
– Я бы не сказал, – угрюмо ответил Грек.
– Да нет. Я имею в виду погоду. Тепло, а все же чувствуется, что скоро осень. В воздухе какой-то озноб ощущается.
Виктор пожал плечами. Его тяготил разговор. Обязательств перед полковником теперь у него не было. Руки свободны. Надо было повернуться и уйти. Но что-то удерживало его.
– Здесь недалеко в подвале пивная, – сказал Бахтин, – всего несколько шагов. Может, пропустим по кружке?
Грек нехотя согласился и поплелся за бодро шагающим полковником. Водитель, немного выждав, тихо покатился за ними.
В подвале было шумно и накурено. Сизый табачный дым стлался под потолком. Взяв по кружке пива, они отыскали в ряду стоек свободное место. Виктор осушил свою кружку в два приема и вновь пошел к пивному автомату. Вернувшись, он спросил:
– Как вы могли так подло обмануть меня?
Бахтин слизал с губ пивную пену и сказал:
– Это издержки нашей работы.
– Издержки, говорите. Испортить одному человеку жизнь, погубить другого – это, по-вашему, издержки. Это что же – мораль Армии Бдительности? А как же чистые руки и прочее?
– Мораль, уважаемый, в том, для чего это делается, а делалось это все во благо государства. И не вам судить о морали. Если бы вы, проводив жену, не залезли в постель к первой встречной девице, с вами бы ничего не случилось. В свою очередь, эта девица, блюди она мораль, не закончила бы таким образом свою жизнь.
– Ее втянули в это, – неуверенно сказал Грек. Да бросьте вы – и запомните: никто, никогда, никого, никуда не втягивает насильно, все в самом человеке.
Виктор допил пиво и пошел к автомату.
– Возьмите и мне, – сказал ему вслед Бахтин.
Наполнив две кружки, Виктор вернулся к столу и сказал:
– От меня ушла жена.
– Вернется, – успокоил его Бахтин, – вернется и будет еще сильнее любить. От нормального сильного мужика рано или поздно жена уходит. Бабы не уходят только от слабовольных, от тряпок. Они их жалеют. От меня тоже ушла жена, давно, правда. Она была очень красивая и умная, журналистка. Сказала: или я, или твоя работа. Я думал, она на нервах играет, я не мог бросить свою работу. Уехал в командировку. Восемь месяцев гнил в джунглях. Это было во время войны во Вьетнаме… А когда вернулся, узнал, что она ушла к архитектору. Потом она и от него ушла – к журналисту. Этот был полной тряпкой, он подавал ей тапочки. По сей день с ним живет.
От выпитого пива Грек захмелел. Он ничего не ел с утра.
– Почему отменили операцию? – вдруг командирским голосом спросил он.
– Меня вышибли на пенсию, – сказал Бахтин и закрыл лицо пивной кружкой.
Грек вспомнил, что не курил целый день и полез за сигаретами. Он вдруг понял, что удерживало его возле Бахтина. Это было неосознанное ранее чувство жалости.
– Почему? – спросил он и устыдился своего вопроса. Не надо было спрашивать.
– Не понимаю, что происходит, – сказал Бахтин. – Ведь суть нашей работы в том, чтобы концентрировать, анализировать информацию и своевременно информировать верха, а верха, как говорил Ленин, уже не могут или не хотят принимать меры. Что-то разладилось в нашем государстве. Я не понимаю, что происходит, – вновь повторил он, – я говорю – держите вора, а мне – не лезь не в свое дело… Стране нужна валюта. Тридцать лет это было моим делом, а теперь оказывается не мое. Посмотрите, что вокруг происходит. Им дали волю, чтобы они зарабатывали для государства деньги. А они растаскивают страну. Продают секретное оборудование, ноу-хау. Вагонами вывозят стратегическое сырье. Ладно, сторожевой пес Бахтин уже не нужен начальству. Другие времена, другие нравы. Пусть растаскивают, я честно работал.
– Жаль, – сказал Виктор и, помолчав, с гордостью добавил: – Я ведь узнал секрет нового прибора.
– Теперь это уже ни к чему. Ну, если только из любопытства: в чем?
– Источник питания посылает невидимый инфракрасный луч.. Он отражается от объекта и возвращается в прибор, проходит через пластину из особого минерала, выращенного в космосе…
– Любопытно, – равнодушно сказал Бахтин. Видно было. Что он тоже захмелел.
– Еще пива 7 – предложил Грек.
– Нет, спасибо, это допью – и все.
– Я. Пожалуй. Пойду, сказал Грек.
– До свидания.
– Будьте здоровы.
Виктор Грек вернулся домой. Место, где утром упала Наташа, было чисто выметено и полито водой. Следов крови нигде не было видно. Поднялся в квартиру. Собрал свои вещи, их оказалось не так уж и много. Позвонил в бюро по найму жилья и, узнав, где сдается комната, отправился по нужному адресу.
Это была двухкомнатная квартира. Большую комнату занимала хозяйка, сухонькая опрятная старушка. Маленькую она отвела Виктору. Окно выходило на помойку, впрочем, как и большинство окон Страны Советов, но он не очень огорчился данному обстоятельству. Этаж был четвертый, так что запаха не чувствовалось. Он принялся разбирать вещи: одежду повесил в стенной шкаф, книги положил в тумбочку, стоящую у кровати. Грек взял с собой только две, которые он читал всю жизнь: "Двенадцать стульев" и "Похождения бравого солдата Швейка".
Старушка ходила за ним по пятам и говорила резким, неприятным голосом:
– За порядком следи.
– Хорошо, – отвечал Виктор.
– Баб сюда не таскать, я этого не люблю.
– Не буду, – обещал Виктор.
– Пьянки не устраивать. Пьянки до добра не доводят. Сын мой из-за них в тюрьму попал, жена посадила. Теперича на сто первом километре живет. Не прописывают. А завтра помру я, кому квартера достанется? Надысь из ЖЭКа приходили, все про здоровье спрашивают. А у мене все болит.
– Ключ дайте мне, – попросил Грек.
– Ключ? Зачем тебе ключ? – подозрительно спросила старушка.
– Ну, как же, – удивился Грек, – я же теперь квартирант.
– Ну ладно, – нехотя сказала хозяйка, – щас принесу.
Она вышла из комнаты. Получив ключ, Грек пошел на улицу – осмотреться и купить что-нибудь на ужин.
Это была окраина города. Дорога, на которой стоял дом, сбегала с холма и шла вдоль железнодорожной насыпи, за которой находился пруд. Вдали, на возвышенности среди деревьев виднелись кресты и голубые купола небольшой церкви. Магазинов было всего два. Овощной и продуктовый. В продуктовом один отдел был отведен под коммерческий магазин. Купив колбасы и хлеба, Грек из любопытства зашел в коммерческий и примерил понравившиеся брюки модные, широкие.
– Вам бы лучше классику, – сказала ему продавщица, молодая, симпатичная женщина, – вы – стройный.
Она смотрела на Грека с интересом. Хотя бы потому, что видела его впервые. На окраине как в поселке. Примелькавшиеся лица.
"Что ни делается, все к лучшему, – сказал себе Виктор – теперь я свободный человек".
Он заметил интерес в ее глазах. С улыбкой поблагодарил и пошел к новому дому.