— Ведём себя спокойно, возможно, японцы и не всполошатся, раньше времени. Нам бы только внимание не привлечь.
Катер, стараясь держаться в тени берега подкрадывался к транспортам противника, которые мичман внимательно осматривал. Пока не увидел, одну из главных своих целей. Рядом с освещёнными огнями пароходом стояли, с одного борта два небольших миноносца. На одном из которых был кормовой, поворотный, торпедный аппарат. А с другого борта плавмастерской находился накренённый на борт контрминоносец. Крен, которому создавали две, крепко принайтованные, к противоположному борту контрминоносца, и притопленных шаланды. И кивнув на эту группу кораблей, мичман произнёс:
— Малый вперёд, правь к тому транспорту. Всем приготовиться, не привлекая внимание, нам надо восемь минут…
Рулевой, как и все не сводя с плавмастерской глаз, подал катер ближе к берегу, стремясь обойти цель по дуге. И тут, справа, совсем рядом, раздался окрик на японском языке. Все в катере замерли, но тут послышался ещё один окрик. И уже с более сердитым тоном. Мичман обернулся, совсем рядом оказалась шлюпка с японским офицером, причём, судя по петлицам с двумя широкими золотыми просветами, старшим офицером, который топорща довольно длинные усы, злобно смотрел на чуть не таранивший их катер. Взгляды офицеров встретились. Буквально в течение секунды японец что-то гортанно крикнул. Гребцы налегли на весла, и шлюпка ударилась о борт катера, где все буквально оцепенели. А японец, выхватив саблю из ножен и занеся её для удара, с криком «Банзай!» прыгнул на борт катера. Мичман попытался было, сделав выпад, достать японца палашом. Но японец одним движением выбил оружие из рук Вирениуса. И палаш, сверкнув в воздухе, зарылся в воду. Японец, который оказался чрезвычайно высок, будучи на голову выше своих матросов, торжествующе оскалился и снова вознёс саблю для удара. Но мичман уже нажимал на спусковой крючок пистолета, который стал выплёвывать пули одна за другой. Из трёх первых выпущенных пуль две попали в японского офицера, заставив того рухнуть на дно катера, а остальные стали впиваться в японских матросов. Которые, зацепив катер баграми, и похватав, кто что, полезли, следом за своим офицером, драться с русскими. Но рядом уже загремели выстрелы из карабинов, которые буквально в мгновение ока, вычистили шлюпку от японских матросов. Вирениус обернулся и посмотрел на транспорт, до него было, где-то с кабельтов, и на стоявших у его борта миноносцах уже суетились люди, разворачивая свои пушки в сторону катера. И мичман, вогнав новую обойму, в маузер, произнёс, нагибаясь за саблей японского офицера:
— Огонь, полный вперёд. На абордаж.
И над его головой загремел Гочкис, запитанный, от установленного на катере генератора, буквально метлой выметая японцев с борта миноносцев. Рядом вторили, подчищая случайно уцелевших японцев, карабины русских матросов. А в голове, несмотря на то, что он был чистокровным финном, молодого русского офицера, засела только одна мысль: «отец, убьёт».
Девушке не спалось. И Аюми натянув кимоно, вышла на камень, заменяющим крыльцо, перед собранным тут, на краю света, так далеко от родной Йокогамы, домике. Так же как там дома, поднятом на сваи и собранном из бумаги и тонких дощечек. Где на дощатом полу спали остальные утешительницы их станции.
Они только вчера днём прибыли сюда, на острова Эллиота, где-то далеко за Кореей на борту «Фукуи-мару». Пароходов было четыре, но из Курэ, их сопровождали несколько миноносцев. А возле Кореи их возглавил броненосец, с забавным, золотым китайским драконом на борту. Командир «Фукуи-мару», капитан третьего ранга Такэо Хиросэ, объяснил собравшимся поглазеть на это девушкам, что это бывший китайский корабль. Захваченный десять лет назад доблестным флотом микадо. И корабль сохранил своё название, «Несущий благополучие». Только теперь оно произносилось не на китайском «Пинъюань», а на японском языке — «Хей-Иен». Правда, без происшествий не обошлось, по дороге два миноносца, как им сказали, тоже из числа захваченных у китайцев трофеев, столкнулись, но уже недалеко от конечного пункта маршрута. И их взяли на буксир. Но всё обошлось. И сейчас эти миноносцы стояли возле борта, как объяснил Такэо, плавающей мастерской.
Их домик стоял недалеко от станции телеграфа выстроенной ещё русскими. Возле большой сигнальной вышки. На, выдающим глубоко в бухту, мысу. И девушка, не смотря на ночь, в свете огней, видела силуэты больших корабли флота. Там было много кораблей. Стоявших длинной, изломанной линией. В том числе и тот броненосец, с китайским драконом. И видела с другой стороны, от мыса, много пароходов, возле одного из которых стояли, те столкнувшиеся миноносцы.
Днём, когда они только располагались в домике, девушка видела, что южнее есть ещё острова. Милях в трёх. И там днём виднелись другие миноносцы японского флота. И очень важный старшина, что их привёл сюда, сказал, что тут опасаться ничего не надо. Что в море флот, а на островах стоят пушки, так что гайдзины сюда не сунуться. Сейчас, правда, там были видны только небольшие огоньки. Девушка вздохнула, поёжилась от прохлады, и бросила взгляд на восток, где только начало сереть небо. И услышала над головой шорох. Она подняла голову и увидела молодого матроса. Который, дежурил на сигнальной станции, и теперь, широко распахнув глаза и открыв рот, смотрел на неё сверху вниз.
Аюми улыбнулась матросу. Парень смущённо улыбнулся в ответ и тут недалеко, среди транспортов, загремели выстрелы. Матрос тут же стал бить в колокол, поднимая тревогу. А девушка, широко раскрыв глаза, стала ловить взглядом небольшой катер. На котором часто, часто мелькали несколько небольших огоньков, и со стороны которого слышались выстрелы. При этом катер стал стремительно приближаться к плавающей мастерской. Как будто пытаясь скрыться от вспыхнувших со всех сторон прожекторов, что загорелись на всех кораблях. И стали пытаться поймать катер в свои лучи.
Со всех сторон ревели сирены, светили прожектора, слышались крики и топот ног. И девушка не сразу поняла, что стреляют не только там, где были пароходы. Но и слышны выстрелы и на юге. Аюми повернула голову туда и увидела, как между островами на рейд буквальна, вливается волна чёрных, длинных, стремительных, хищных силуэтов. И их было много. Казалось, что их не меньше, чем стоявших там ровными рядами, более светлых силуэтов японских миноносцев. И теперь японские миноносцы буквально скрылись среди фонтанов воды, пламени и дыма разрывов. Оттуда с юга так же раздавались пугающе частые выстрелы, звуки от которых слились в трещотку. И к этому добавлялись громкие, резкие звуки от других пушек. Четвёрка, двинувшихся было к транспортам, японских миноносцев буквально столкнулась, с русскими кораблями. И теперь эти миноносцы, пылая и кренясь, отползали назад.
Им попытались было помочь, два небольших японских корабля, но тут темнота раскололась сериями, частых, ярких вспышек. Озаривших два огромных, чёрных корабля, по японски куробуне, надвигающихся с юга. Их борта озаряли частые огненные всполохи. Из которых вырывались и неслись к японским кораблям снаряды. Снаряды, которые сыпались и на японские миноносцы, и на два японских корабля, что стояли недалеко от прохода. И девушка осознала, что корабли гибнут. Тут вдруг от пароходов отделился один из них. Его борт тоже озарился вспышками. Но стрелял он не по большим, чёрным кораблям. Аюми увидела, как между другими островами, в бухту стала вливаться ещё одна чёрная волна. В небольшой пролив накатывалось буквально цунами катеров. Направляясь к стоявшим в бухте пароходам. И этот пароход сделал попытку остановить катера. Катера тоже озарились вспышками ответных выстрелов. Но тут большие, чёрные корабли, оставив избиваемые ими корабли, обрушили свои выстрелы на этот пароход.
В этот момент за спиной грохнуло так, что Аюми даже присела и боязливо оглянулась. Увиденное, заставило её волосы буквально зашевелиться. К японским кораблям приближались не просто большие, а буквально огромные куробуне. Которые были явно больше, чем любой японский корабль тут. И сейчас эти огромные корабли буквально ревели своим огромными пушками. Обрушивая, на пару небольших кораблей, стороживших проход, свои гигантские снаряды. Под ударами, которых корабли буквально раскачивались. И было видно, как от них в разные стороны отлетают обломки. И снова к девушке пришло осознание, что эти корабли ничего не спасёт.