Когда она отстраняется, пульс тяжело колотится во рту, желудок, сжавшийся в комочек, будто в невесомости.
Натали поднимает руку, снова опускает её. Солнце встает над разрушенными башнями, купая ее лицо в бледно-золотистых лучах. По крайней мере, у неё живые глаза: расширенные черные зрачки сужаются на свету.
— Я не хотела этого делать, — шепчет она.
— Я… — облизываю губы. Я не сожалею, и, вероятно, это означает, что я сумасшедшая. — Всё в порядке.
Мы смотрим друг на друга, пока занимается утренняя заря. Я не знаю, что сказать, и на мгновение это не имеет значения. К тому же у Натали трепещут крылья носа и двигаются глаза, выслеживая что-то позади меня, и момент упущен. По щебню с хрустом раздаются звуки шагов.
Я оборачиваюсь, неуклюже и медленно. Воздух, густой и липкий, словно мед, обволакивает мои руки и ноги. Я ожидаю раскатистого звука выстрела, но его нет.
Ник стоит на уступе холма, одна рука на пистолете, вторую оттягивает тяжелый рюкзак. Он мой, и это озадачивает меня больше, чем что-либо ещё. Теперь всё встало на места: он принес мои пожитки, потому что знал, что я ухожу. Кайла и Марисела, должно быть, подумали, что я решилась.
Натали шипит, сверкая острыми зубами. Ник поднимает пистолет от бедра.
— Нет! — кричу я, заслоняя собой Натали. Это не самый глупый поступок за сегодня. — Не надо. Ник, пожалуйста. Она другая.
— Одра? — его голос вкрадчивый и смущенный, но он не стреляет.
— Все нормально. Я не… — Не инфицирована. Но это неправда. — Она не причинила мне вреда, — говорю я вместо этого. — Она не тронет тебя.
— Что происходит? Кайла сказала, что ты можешь уйти.
— Она была права. — Я уже приняла решение, и внезапное осознание этого вызывает головокружение. — Но я ухожу не к Черепам.
Позади меня Натали издает негромкий возглас удивления. Теперь я не могу вернуться к Сиротам. Ник мог бы не выдавать мой секрет, но я не стану просить его. Я не могу ни с Сиротами остаться, ни с Мариселой уйти.
— Куда? — спрашивает он, опустив, но не спрятав пистолет.
Я мельком взглянула на Натали. Она кивает, слегка касаясь моей руки.
— На север. Скажи Кайле, что я ушла на север. Мне нужно знать, что там. Я… я вернусь, если смогу.
Даже если я вернусь, смогут ли Сироты принять меня обратно? Вижу, как эта мысль отразилась в глазах Ника. Он кивает, на расслабленном лице печаль. Мои вещи падают на землю с глухим стуком. Ника передёргивает, когда я подхожу ближе.
Целовать его на прощание — не лучшая идея.
— Спасибо.
— Они скоро придут искать, — прощается он, отступая на шаг назад.
Я закидываю рюкзак на плечо. Когда мы начинаем спускаться по холму, в моей руке холодная и сухая рука Натали.
§ 9. «Найденыши»
Диана Петерфройнд
Секрет достижения цели — разбить процесс на цепочку выполнимых шагов. Я пыталась объяснить это Эмили ранее, но она всегда думала сердцем, а не головой. Мои попытки быть рациональной всегда расценивались как что-то скучное до тех пор, пока ее тест на беременность не показал положительный результат. И тогда тот факт, что я могла составить план действий, внезапно показался самым заманчивым во вселенной. Намного заманчивее, чем Робби, который мгновенно (как самый настоящий трусливый неудачник, о чем я ей уже не раз говорила) исчез с лица земли.
Первый шаг — обмануть анализаторы мочи, конечно же. Большинство девушек подловили именно так. В кабинках туалета установлены датчики, которые непременно зафиксируют, что ты не появляешься в уборной уже девять месяцев, и, хотя все знают, как очистить мочу для теста на употребление запрещенных препаратов, обойдется тебе это неразумно дорого, особенно если требуется долгосрочная поставка ресурсов.
Тут мы были под прикрытием, пускай даже благодаря мне. Вполне можно приспособиться писать в старую банку из-под арахисового масла и прятать ее, чтобы отдать Эмили. А Эмили утаивала свою баночку в сумке и выливала в саду каждую ночь — не так уж это и отвратительно, как вам может показаться.
К нашему счастью, Эмили чувствовала себя совсем неплохо, потому что Шаг № 2 моей стратегии: разузнать о том, как больные булимией умудряются скрывать то, что их рвет, — был не самым приятным моментом.
Шаг № 3 — набор веса. То, что Эмили полнеет, будет не так заметно, если я постараюсь весить столько же, сколько и она. Забавно: мы всегда делали все возможное, чтобы не выглядеть похожими. А теперь сражались за то, чтобы стать одинаковыми.
А вот что делать дальше, было немного непонятно. Никто из нас не знал, чего еще можно было ожидать в ее положении, и было не так просто найти информацию, не вызывая подозрений у «Колыбели». Мы даже не могли притвориться, что это было школьное исследование. В конце концов, они не могли утверждать, что мы были неспособны уладить проблему, если сами нас учили, как с этим справиться.
Время от времени из-за гормональных изменений Эмили становилась все более раздражительной и начинала бояться будущего, но, вне зависимости от того, когда это случалось, я просто напоминала ей, что нужно фокусироваться на маленьких шагах к нему, а не на страхе. Будущее само о себе позаботится, если мы будем действовать последовательно. Не беспокойся о том, что случится по истечении девяти месяцев. Думай о завтрашнем дне. Думай о том, как получить достаточное количество фолиевой кислоты при каждом приеме пищи (Шаг № 4) и что надеть, чтобы лучше скрыть живот (Шаг № 5). Мне бы сесть, подумать и задать себе вопрос: а не были ли Найденыши на самом деле агентами «Колыбели» под прикрытием или не сдаст ли ее Робби. Я могла разобраться с этим. Я была благоразумной. Верила в планомерные действия и шаги. Просто нам нужно было им следовать.
Семь месяцев по плану — и все полетело к черту.
«Колыбель» тоже верила в шаги. Организация возникла не за одну ночь, вместе со своими центрами материнства, анализаторами, школьными надзирателями в опрятной красно-серой униформе. Наша мама рассказывала, что, когда она была маленькой, они были всего лишь группой обеспокоенных матерей. Тогда началась волна убийств: сумасшедшие женщины настолько отчаялись иметь своих собственных детей, что могли убить беременных и забрать плод. Бывало, некоторые врывались в больницы, переодевшись в медсестер, и похищали младенцев прямо из палаты. Другие без устали слонялись по окрестностям, выискивая почтовые ящики с нежными пастельно-голубыми или розовыми воздушными шариками и открытками с надписью «У нас мальчик/девочка!». «Женская организация для матерей и детей[15]» была основана для защиты новорожденных и их матерей от тех, кто мог причинить им вред.
Отсюда встал вопрос, что же считать вредом.
В четверг у Эмили выдался скверный день. Она пропустила третье за месяц занятие по физкультуре, а это значило, что ее отправили в кабинет медсестры. По этой причине она так долго маячила у двери математического класса, чтобы я могла это заметить и попросилась выйти из класса. Конечно, мы совершали старый добрый трюк с подменой и раньше, меняясь футболками в туалете. За исключением того, что ты близнец, возможно, и не осознаешь, как мало на самом деле подмечают в тебе люди, даже самые близкие друзья. Большинство школьников считало, что я была прагматичной, практичной близняшкой с собранными наверх волосами, а сестра — красивая, женственная близняшка, которая носит волосы распущенными. Эмили могла бы стать одной из самых популярных девчонок в школе, но правда состояла в том, что если хочешь обмануть людей, то одной прической тут не обойтись.
В туалете я заметила, как она внезапно раскраснелась, а под глазами залегли темные круги, что в общем-то было нормой в последний месяц. Каждую ночь она постоянно вертелась в кровати с одного бока на другой, хотя я не была уверена, по какой причине: физиологической или психологической. В конце концов, я тоже не очень-то хорошо спала.
15
«Женская организация для матерей и детей» — в англ. абрревиатура от The Women’s Organization for Mothers and Babies — WOMB — созвучна слову womb (в переводе «чрево», «утроба», «лоно», «колыбель»).