— Вы всегда носите черное? — поинтересовался я.
— Да. Это составляет волнующий контраст, когда я раздеваюсь.
— Неужели вы всегда говорите, как шлюха?
— Вы плохо знаете шлюх, амиго. Они, как правило, респектабельны, за исключением, конечно, самых дешевых.
— Спасибо за информацию,— сказал я.— Итак, о каком неотложном деле вы хотели со мной поговорить? Отправиться с вами в постель— не такое уж неотложное дело. Оно может подождать.
— Вы сегодня в плохом настроении?
— Да.
Долорес вынула из сумочки длинную коричневую сигарету, зажала ее в золотых щипчиках и ждала, что я дам. ей огня. Я этого не сделал, и она сама прикурила от золотой зажигалки.
Держа сигарету рукой в длинной черной перчатке, она серьезно смотрела на меня бездонными -черными глазами.
— Вам бы хотелось лечь со мной в постель?
— Большинству мужчин хотелось бы. Впрочем, оставим секс в покое.
— Я не провожу резкую границу между сексом и бизнесом,— спокойно заявила она.— Вам не удастся задеть меня. Секс —это сеть, в которую я ловлю простаков. Некоторые из них полезны и щедры. А одни даже оказался опасным.
Она замолчала.
— Вы ждете, чтобы я сказал вам, что знаю, о ком идет речь? Извольте: знаю.
— Вы можете доказать, кто он такой на самом деле?
— Вероятно, нет. Во всяком случае, копы не смогут.
— Копы не всегда выдают все, что им известно,— презрительно заметила она.— И не всегда доказывают то, что могут доказать. Полагаю, вы знаете, что он в феврале сидел в тюрьме?
— Знаю.
— Вас не удивило, что он не пожелал освободиться под залог?
— Я не знаю, в чем его обвиняли. Если его арестовали как свидетеля...
— Вам не кажется, что при желании он мог бы изменить обвинение на другое, при котором можно освободиться под залог?
— Я не задумывался над этим,— солгал я.— Я незнаком с этим человеком.
— Вы никогда не встречались с ним? — небрежно спросила она, слишком небрежно.
Я не ответил. Она коротко рассмеялась.
— Вчера вечером, амиго. У подъезда дома Мэвис Уэльд. Я сидела в машине на другой стороне улицы и все видела..
— Это тот самый парень? Я случайно натолкнулся на него.
— Вам меня не провести.
— Ладно. Мисс Уэльд разговаривала со мной крайне резко. Я вышел в раздраженном состоянии и наскочил на этого парня с ее ключом в' руке. Я выхватил у него ключ и швырнул в кусты. Потом, извинившись, я нашел ключ и вернул ему. Он произвел на меня очень приятное впечатление.
— О-о-очень,— протянула Долорес.— Он был моим любовником.
— Может быть, вам покажется странным,— проворчал я,— но меня нисколько не интересуют ваши любовные дела, мисс Гонзалес. Полагаю, вам есть что рассказать о ваших друзьях,— от Стейна до Стилгрейва.
— Стейна? — спросила она.— Кто такой этот Стейн?
— Один кливлендский гангстер, которого в феврале застрелили .недалеко от вашего дома. Он тоже жил там. Я подумал, что вы могли быть знакомы.
— Амиго, я знакома далеко не со всеми мужчинами Лос-Анджелеса и даже Шато Берси.
— В отчетах сообщалось, что его застрелили в двух кварталах от Шато Берси,— сказал я.— Лично я предпочел бы, чтобы это произошло прямо перед вашим домом. И вы бы. в это время выглядывали из окна, заметили убегавшего убийцу и узнали в нем Стилгрейва.
Долорес засмеялась.
— Конечно, вам бы это больше понравилось,—промурлыкала она.
' — Так мы смогли бы больше заработать.
-— Но ведь Стилгрейв в это время сидел в тюрьме,— улыбнулась она.— И даже если бы он не сидел тати, разве не опасно было бы его шантажировать? Предположим, что я случайно знакома с неким доктором Чалмерсом, в то время тюремным врачом. Предположим, он рассказал мне в один интимный момент, что в этот день он дал Стилгрейву пропуск, чтобы сходить к зубному врачу, под конвоем конечно. Даже если бы это было правдой, разве не опасно шантажировать такого человека, как Стилгрейв?
— Я не люблю громких слов,— ответил я.— Но я не боюсь Стилгрейва, не испугаюсь даже десятка таких.
— А я боюсь, амиго. Быть свидетелем гангстерского убийства — не очень безопасно в этой стране. Нет, мы не станем шантажировать Стилгрейва. И не будем говорить о мистере Стейне, которого я могла знать, а могла и не знать. С нас вполне достаточно того, что Мэвис Уэльд является любовницей ^известного гангстера и появляется с ним в общественных местах.
— Но сначала нужно доказать, что он известный гангстер,— заметили.
— А разве мы не сможем этого сделать?
— Каким образом?
Долорес состроила разочарованную гримасу:
— Я думала, что именно этим Вы занимались последние два дня.
— Почему вы хотите этого?
— У меня есть на то личные причины.
— Пока они лично ваши, меня они не интересуют.
Долорес положила в пепельницу коричневый окурок,
Я наклонился и придавил его концом карандаша. Она коснулась моей руки пальчиком в перчатке, потом откинулась на спинку кресла, положив ногу на ногу, и улыбнулась. В ее глазах заплясали чертики. Она не могла выдержать столь долгой паузы между заигрываниями.
— Любовь, пожалуй, бесцветное слово,— протянула она.— Странно, что такой богатый английский язык, со двоим разнообразным амурным лексиконом, использует именно это слово. Когда я слышу его, мне представляются робкие, невинные девушки в платьях с оборками и в совершенно неподходящем белье.
Я промолчал. Без малейшего труда Долорес изменила тему и вернулась к делу.
— Сейчас Мэвис Уэльд получает за картину семьдесят пять тысяч долларов, а в скором времени, возможно, и ото пятьдесят. Она начала карабкаться на вершину, и ничто не остановит ее. Кроме, может быть, большого скандала.
— Значит, ей нужно открыть глаза на Стилгрейва,— сказал я.— Почему бы вам не сделать этого? А между прочим, предположим, будто у нас есть доказательства, что Стилгрейв гангстер. Как он отнесется к тому, что мы будем шантажировать мисс Уэльд?
— Разве он об этом узнает? Вряд ли Мэвис расскажет ему. Думаю, она не посвящает его в свои дела. Но нас это не касается, раз в наших руках есть доказательство и ей это известно.
Долорес потянулась рукой в перчатке к черной сумочке, но, раздумав, постучала пальцами по краю стола и снова положила руку на колени. Она больше не смотрела на сумочку, я тоже.
— Вам никогда не приходило в голову, что у меня могут быть определенные обязательства перед мисс Уэльд? — вставая, спросил я.
Долорес улыбнулась.
— А поскольку это так,— продолжал я,— то не считаете ли вы, что вам пора убраться из моей конторы ко всем чертям?
Она привстала, опершись на ручку кресла и все еще улыбаясь. Воспользовавшись удобным моментом, я схватил ее сумочку. В глазах Долорес зажглось пламя ярости. Открыв сумочку, я порылся в ней и вынул оттуда белый конверт, показавшийся довольно знакомым. Из него я достал снимок, сделанный в «Танцорах». Он состоял из двух- частей и был наклеен на листок бумаги.
Я закрыл сумочку и перебросил ее хозяйке. Она стояла молча.
— Любопытно,— сказал я, щелкнув пальцем по глянцевому снимку.— Если это не подделка. Это Стил-грейв?
Долорес рассмеялась:
— Вы такой забавный тип, амиго. Правда, забавный. Я не знала, что в наше время еще не перевелись подобные люди.
— Довоенное производство,— сыронизировал я.— С каждым днем нас становится все меньше и меньше.— И добавил: — Где вы взяли этот снимок?
Она протянула руку через стол:
— 'Отдайте его мне, пожалуйста.
— Я верну его Мэвис Уэльд. Сожалею, мисс Гонзалес, но из меня никогда не получится шантажиста, У меня просто не хватает для этого обаяния.
— Верните снимок! — крикнула она.— Если вы этого не сделаете...
Она осеклась, и на ее красивом лице появилось презрение.
— Прекрасно, я сама во всем виновата,— секунду спустя проговорила она.— Я приняла вас за умного человека, а вы оказались обычным дураком-сыщиком. Эта обшарпанная контора,— обвела она рукой комнату,— и ваша унылая жизнь должны были подсказать мне, с кем я имею дело.