«Теперь становится понятным, почему до сих пор метеоритные потоки не разбили внешней оболочки корабля, подумал Ник Лов. — Шлюзовики, сохранившие высокий уровень знаний, заботились о состоянии внешней оболочки, выходили в космос и своевременно заваривали поражённые места».
Однако Ник Лов с горечью должен был признать, что отсутствие сведений о шлюзовиках в последние годы и возрастающее количество заблокированных помещений свидетельствует о том, что у шлюзов, на свободной территории корабля, что-то не в порядке.
«Может быть, их было просто мало и они не могли поддержать воспроизводство своего рода в течение такого длительного времени? По-видимому, это близко к истине. Иначе как понять намёк Сола на то, что они якобы похищают детей для того, чтобы убить их. И наконец-то, — подумал Ник Лов, — делается ясной моя задача. Я должен во что бы то ни стало проникнуть в шлюзы и встретиться со шлюзовиками. Если только они ещё живы, — подумал Ник Лов далее. — Что-то слишком много появилось заблокированных помещений».
Размышления Ник Лова были прерваны звуками гонга, и Ник Лов сначала не понял, что они возвещают: ведь раздача пищи на сегодня более не предполагалась — ужин закончился. Однако находящиеся в помещении люди зашевелились, кто с охотой, кто поругиваясь — все направились к центру комнаты. Ник Лов и Сол, не понимая, что будет, обратились к одному из соседей с вопросом, по какому поводу бьет гонг. — Сейчас придёт чтец божественных сказаний. Ник Лов с любопытством уставился на дверь, а Сол досадливо махнул рукой и заявил, что эти сказания он слышал уже сотни раз и с удовольствием поспит, пусть не на лежанке, куда, вероятно, не пустят, так на полу, во время чтения.
Через минуту дверь отворилась, и Ник Лов увидел входящего человека, одетого в жёлтый комбинезон, с чисто выбритым полноватым лицом, резко отличающимся от тех изможденных бородатых физиономий, которые окружали Ник Лова. Человек держал в руках какую-то папку, похожую на книгу. Стражник услужливо подставил ему в центре комнаты скамеечку, человек с папкой сел на неё, а заключённые, кто по своей воле, кто подгоняемый стражниками, стали рассаживаться на полу перед ним.
Прочно усевшись и оглядев слушателей, чтец развернул то, что Ник Лов принял за книгу. Затем, придав лицу какое-то отчуждённо-восторженное выражение, он высоким, ненатуральным голосом начал:
— «В далёкие, благословенные и божественные времена, великий и богоподобный родоначальник всего земного устроения, Умнейший и Могущественный Ша Вайн сказал: «Отриньте всё, что вам мешает! Отбросьте недоумения и сомнения! Не обременяйте ум свой тяжестями непосильными, вопросами непостижимыми. Внемлите гласу умнейшего, и сущность сущности откроется вам без напряжения. Верьте сказанному, потому что оно истинно, а истинно оно потому, что мною проверено! Без вас всё понятно, без вас всё разгадано, и всё неясное будет вам разъяснено, а вам следует лишь верить сказанному. И спокойствие совершенное снизойдёт на вас, ибо вещаю истину, истину проверенную, истину непререкаемую. И не смущайте ум свой сомнениями, ибо всё сказанное мною истинно правильно. И тогда постигните вы сущность сущности…»
Ник Лов, чувствуя, что он начинает внутренне стервенеть от бессмысленности того, что говорит жёлтый, передёрнул плечами и потёр свой лоб. Журчащие с подвыванием слова, не несущие никакой информации, бессодержательная перестановка слов запутывали ум, особенно ум неразвитый, оплетая его паутиной звуков, не выражающих ничего, кроме утверждений, подавляющих саму необходимость мыслить.
— «…и снизошло божественное на умы праведные и верные. И поняли верные, что лишь в преданности могут черпать они силу свою. И только преданные и верные устоят и выживут, преодолев трудности. А устояв, поймут что сущность существующая выше сущности неосознанной, и потому, твёрдо держась за установления божественные, познают сущность истинную и достигнут счастья всеобщего…»
Закатив глаза, чтец равномерно раскачивался на своей низкой скамеечке, заволакивая слух монотонным подвыванием. И вот Ник Лов увидел, как уже несколько человек, в сомнамбулическом трансе, тоже стали раскачиваться, молитвенно завывая вслед за чтецом, закатывая глаза и как бы включившись в этот бессмысленный поток речи, не требующий ни понимания, ни размышления, одного лишь подражания.
Всё большее количество сидящих начало раскачиваться. Ник Лов нашёл глазами Сола и с удовлетворением увидел, что тот, прислонившись к стенке, не раскачивается и не подвывает чтецу, а, по-видимому, просто спит, как и обещал. Так же поступило и ещё несколько человек, но подавляющее большинство перестало сопротивляться гипнотическому воздействию, поддалось журчанию потока слов, потеряв волю и сознание.
«Ничего не скажешь, — оценил происходящее Ник Лов, — здорово придумано! Что хочешь сейчас, то с ними и делай. Одуревшая безвольная масса! А ведь неплохим психологом был «божественный» Ша Вайн, придумав такое: сомнамбулический гипноз вместо логики! Впрочем, почему придумал? Явно не придумал, а вычитал, выкопал из каких-нибудь сокровенных, тёмных уголков огромной истории планеты Земля и применил к этому микромиру, чтобы легче было им командовать. Ну, а его не менее «божественные» потомки, осознав всю выгоду одурманивания людей, вероятно с рвением, заведённую им систему поддерживали».
А чтец, тем временем продолжал, раскачиваясь, нанизывать одуряющую вереницу слов, в которой неясно проскальзывали намёки на какие-то высшие силы, божественное наказание, крушение всего существующего из-за грехов неповиновения.
Ещё раз окинув взглядом уже практически полностью отрешённую от действительности толпу, Ник Лов не увидел 410-го.
«Интересно, а где этот, который из «высших»? Он что, одурманиванию не подлежит или не поддаётся? — спросил себя Ник Лов. И, решив, что если не будет делать резких движений, то вполне может покинуть собрание. — Что ж, прекрасная мысль, бежать отсюда во время молитвенного экстаза», — подумал Ник Лов.
Размышляя таким образом, он медленно, не вставая с пола, сместился в сторону двери каюты, где находились их лежаки, и незаметно покинул молящуюся толпу. Очутившись по ту сторону двери, Ник Лов сначала подумал, что здесь никого нет, так как было тихо. Однако в углу Ник Лов заметил сидящую на лежаке фигуру несомненно принадлежащую 410-му. Он тоже, словно во сне, не слыша и не видя происходящего и что-то шепча, смотрел на стену, исписанную рядами цифр, которые ранее видел Ник Лов.
«Что, и этот тоже молится?» — чуть было не рассмеялся Ник Лов, но потом одёрнул себя.
С отсутствующим взглядом, но с лицом, вовсе не сонным, а выражающим крайнюю сосредоточенность мысли, 410-й смотрел на исписанную стену, и губы его перебирали цифры. Ник Лову на минуту показалось, что он вернулся в своё время, что он увидел одного из своих учённых коллег в часы научных раздумий, наедине со своими мыслями и записями. 410-й явно анализировал результаты суммирования числовых рядов. Ник Лов сделал шаг в его сторону. Тот вздрогнул, вскинул на Ник Лова глаза, и лицо его сразу переменилось. Вместо задумчивого взгляда учёного Ник Лов увидел надменные глаза аристократа.
— Почему ты не находишься там, где тебе положено, и не слушаешь того, что тебе доступно? — взбешенно спросил 410-й.
«Ах вон ты как? — мысленно удивился Ник Лов. — Ну сейчас ты увидишь, что я умею бить не только кулаками». И скромно ответил:
— Я склоняюсь перед вашей мудростью, но мне кажется, что я мог бы подсказать вам общее правило суммирования натурального ряда чисел, не прибегая к простому сложению, как это делаете вы.
— Ты, ничтожный? Подсказать мне? Мне, бывшему Верховному учётчику всех запасов земли. Мне, знающему о числах больше всех в нашем мире!
— Именно вам. Простите мне мою нескромность, — с деланным смирением, которого 410-й явно не понимал, ответил Ник Лов, — но свои слова мне нетрудно доказать. Для суммирования использованной вами последовательности чисел, — Ник Лов кивнул в сторону написанных на стене рядов, — называемых натуральным рядом, нужно взять число, которым вы ограничили ряд, умножить его на следующее за ним число, и результат поделить на два. Проверьте, пожалуйста.