Я посмотрел на Смиритского — он источал покой, силу и разумность.
Следователь руководствуется законом, но дышит нравственность. Защищает сирых и обиженных. А тут? Всеядный Вовик, хищная Чарита Захаровна и жуликоватый Смиритский. Клубок. Кого же от кого защищать?
— Мирон Яковлевич, а разве вы не знаете, что лечить без диплома запрещено?
— Во-первых, я окончил специальные курсы, приравненные к медицинским. Во-вторых, я не лечу, а облегчаю страдания. В-третьих, намерен открыть кооператив, для чего собираю документы.
— Будете облегчать страдания взглядом?
— В вашем вопросе слишком много иронии.
— Хорошо, станете облегчать страдания биополем?
— Думаю, врача бы вы так ехидно не спросили.
— Врач лечит по науке.
— Сергей Георгиевич, неужели вы не слышали про зоны Захарьина-Геда, про участки кожи, в которых отражается боль нездоровых органов? Неужели вы не знаете, что если эти зоны облучить биополем экстрасенса, то в органах наступает улучшение?
Разумеется, все это я знал хотя бы потому, что выписывал три научно-популярных журнала. Дошлые студенты кладут учебники под подушку, надеясь, что за ночь знания просочатся в голову. Годовые комплекты трех научно-популярных журналов лежали у моего письменного стола; я тепло поглядывал на кипы, радуясь, что они тут, под рукой, и кое-какие сведения, наверное, попадают в мое сознание наподобие невидимых вирусов. Впрочем, просматривать журналы я успевал.
— Итак, вы лечите биоэлектрическими потенциалами? — все-таки решил я оправдать деньги, затраченные на подписку журналов.
— Нет, я лечу биомагнетизмом.
— Это… как?
— Биолектрические потенциалы в мозгу и мышцах образуют магнитное поле. Вот им я и воздействую.
— В чем же разница?
— Биопотенциалы с трудом проходят сквозь кости черепа и мышцы. А биомагнитное поле проникает свободно. Будущее за биомагнетизмом.
— Так, — сделал я вид, что все понял. — Ну а темные и белые тени на фотографиях тоже объясняются биомагнетизмом?
В моем кабинете всепроникающий взгляд Смиритского не имел той силы, которая была на квартире. Видимо, не хватало родных стен или же белого цвета, который так хорошо оттеняет черное. Но все-таки потихоньку в меня что-то вползало — неприятное и тревожное.
— Сергей Георгиевич, в конце прошлого века общественность была взбудоражена загадочным эпизодом… Редактор журнала «Русская библиография» Буринский, любитель-фотограф, никак не мог сделать фотографии своей невесты. Лицо выходило в пятнах. Представьте себе, через несколько дней девушка заболела оспой и ее лицо покрылось натуральными пятнами. Пророческая фотография, не правда ли?
— Видимо, пленка и бумага схватывали то, чего еще не видел человеческий глаз. Но как объяснить, Мирон Яковлевич, ваши тени на фотографиях, их связь со смертью и жизнью?
— А надо объяснять?
— Иначе попахивает мошенничеством.
Смиритский усмехнулся. Изумительная усмешка: возникает ощущение что у тебя потек нос или свалились брюки; или сморозил такую глупость, что впору извиниться.
— Сергей Георгиевич, тысяча рублей у Лалаян мною взяты в долг.
— Так отдайте.
— Ей попала шлея под хвост, побежала в прокуратуру.
Я и не сомневался, что Смиритский все переведет в русло гражданских правоотношений и что вернуть деньги его вынудит именно эта шлея.
— Сергей Георгиевич, вы слышали про Сильвию Папс? Суперпровидицу?
— Нет.
Я уж не стал признаваться, что слышал про суперпорчуна Бена Кьюкера, скорее всего супруга этой Сильвии Папс.
Она живет за океаном, но сейчас заканчивает турне по Европе. Сделала больше сотни предсказаний. Я замечаю вашу тайную усмешку, поэтому заменю слово «предсказание» словом «прогнозы».
— Небось по звездам?
— Нет, по движению духа.
— То есть?
— Она, как, впрочем, и я, признает мировое отчуждение духа.
— Ага.
— Вы, разумеется, не поняли. Если есть пара свободных часов, могу объяснить.
— Пары свободных часов нет, — поспешно отказался я.
— Жаль, эпохальное открытие.
— В другой раз.
— Назначьте мне время для отдельного разговора.
И я, словно его подчиненный, стал шевелить календарь, выискивая свободный день. Впрочем, почему бы не послушать хорошо информированного человека, коли сам не успеваю читать журналы? Про мировое отчуждение духа.
— Услугами Сильвии Папе, Сергей Георгиевич, пользуются премьер-министры и крестьяне, бизнесмены и принцы, генералы и студенты… Точность ее предвиденья изумляет.
— Например?
— Она предсказала трагическое извержение вулкана с точностью до двух дней. Называет бизнесменам благоприятные для сделок дни и никогда не ошибается. Диагнозы ставит больным с одного взгляда. Как-то в Италии сказала крестьянину, что через двадцать три минуты в его подвале взорвется бочка с вином. Бедняга не успел добежать, бочка взорвалась на его глазах…
Я не смог удержаться от улыбки. Похоже, что Смиритский ждал ее, потому что не прервался и лишь добавил тону поучительности.
— А неверящих Сильвия наказывает. Она предложила свои услуги, за деньги, разумеется, одному генералу-диктатору, но тот высокомерно отказался. Тогда Сильвия предсказала его судьбу безвозмездно, сообщив, что через неделю его свергнут. Так и случилось, генералу пришлось бежать без цента в кармане. Однажды Сильвия приехала к какому-то графу и не была принята. Уходя, она бросила взгляд на классический английский парк — к утру вся листва почернела, как после суховея…
— Мирон Яковлевич, — перебил я, — таких супергадалок и экстрапрорицательниц нынче пруд пруди. Но все их чудеса плохо доказаны.
— Что вы считаете «хорошо доказанным»?
— Научным экспериментом или беспристрастными очевидцами.
— Сколько требуется беспристрастных очевидцев?
— Чем больше, тем лучше.
— Сто миллионов хватит?
— Да-да, — начал я раздражаться никчемностью разговора.
— Сильвия Папс выступила по национальному телевидению.
— С чем?
— Со своим взглядом.
— В смысле, со своими взглядами.
— Буквально со своим взглядом. Молча смотрела на сто миллионов телезрителей, а сто миллионов смотрели на нее.
— Кто кого переглядит, что ли?
— У людей дрожали руки, они признавались в грехах и преступлениях, женщины падали в обморок, дети плакали… Один подвыпивший не выдержал и разрядил пистолет в телевизор. И что вы думаете?
— Сильвия Папс ответила автоматной очередью.
— Пули отскочили от экрана.
— Неужели не нашлось умных людей, которые бы выключили телевизоры?
— Нашлось. Но они тут же были наказаны, и как думаете?
— У них лопнули глаза?
— Нет, кинескопы.
— Мирон Яковлевич, вы пересказываете юмористическую повесть или фантастический роман?
— Я делюсь фактами, которые поразили мир.
— У вас, говорят, тоже в руках вода закипает?
— Сергей Георгиевич, вы человек несовременный.
— Это почему же?
— Вас не интересуют современные поиски духа: экстрасенсорная связь, телепатия, биополе, внеземные цивилизации, снежный человек…
Я бы вскипел, если бы по этому поводу не перекипел уже тысячу раз. Мода на какие-нибудь джинсы меня смешит, интеллектуальная мода — бесит.
Ах, телепатия, передача мыслей на расстояние. Господи, да вы сперва родите се, достойную мысль, а уж как передать на расстояние, додумаемся; пешком отнесем, коли стоящая мысль; впрочем, уже додумались и не только мысли, но и картинки передают, и бессмыслицу; ну а если нет расстояния, если близко, если рядом, то что — не будем передавать эту мысль, уже неинтересно, и дело, оказывается, не в мысли, а в расстоянии? Ах, биополе… Ну а другое поле, миллионы полей, тоже, кстати, био, где растут хлеб, овощи и травы; разве они, кормящие нас, неинтересны; разве о них не болит душа уж хотя бы потому, что до сих пор толком не ведаем, как и кому их обрабатывать — эти заросшие биополя средней России? Ах, внеземные цивилизации… Но, может, сперва поискать ее тут, на земле, в какой-нибудь деревне Новая Бедолага среди непролазной грязи дорог, или в каком-то поселке Трезвогорске, пропахшем самогоном, или в современных жилмассивах с бельем на балконах и порезанными лифтами, с пьяными песнями вечерних компаний и хулиганствующими подростками — может, сперва тут поискать цивилизацию? Ах, пришельцы из космоса… Боже, сколько страждущих и одиноких людей жаждут появления пришельцев, не из космоса, а хотя бы с родного предприятия, из жилконторы, из соседней квартиры? Ах, экспедиция за снежным человеком… А может, организуем экспедицию к сотням тысяч, если не к миллионам, брошенных в деревнях стариков, которые, в сущности, тоже одичали и превратились в снежных людей, поскольку зимами их заносит под самую крышу…