– Максим.
Он обул второй ботинок, разогнулся и посмотрел на меня. Взгляд его был до ужаса внимательным и спокойным.
– Ты говорил, что исполнишь мое желание.
Он кивнул. Молча.
– Я хочу, чтобы Фриде перестали приносить платок[3].
Он вопросительно вскинул на меня брови.
– Отпусти Психа. Свое он уже получил сполна. Помести его в хорошую психлечебницу и пусть он живет там до конца своих дней. Судя по всему, ему недолго осталось.
Максим посмотрел на меня, потом его губы раскрылись, словно он собирался сказать что-то, но тут же закрылись. Я смотрела на него и в голове моей звенела мысль – убей его. Убей и прекрати то, что они творят. Закончи СКАЗКУ.
Максим кивнул, повернулся, открыл дверной замок, нажал ручку, открыл дверь и вышел. Дверь послушно закрылась за ним, оставляя меня совершенно одну.
Я стояла посреди комнаты и куталась в халат, чувствуя себя отвратительно. Все я сделала неправильно, все не так – криво, косо и через жопу, мать твою. Наверное, поэтому у меня такое чувство, будто я беру на свою совесть все последующие жизни, которые заберет «Сказка». Возможно, так и было.
Какой же ты жуткий человек, Максим. Какой же страшный человек.
Самый удивительный и самый прекрасный урод из всех, что я когда – либо встречала.
Я подошла к двери и закрыла замок. Еще долго я стояла, глядя в спину уходящему от меня ужасу, который имел вид человека, но не был им по своей сути. Потом я подошла к сумке, которая, как и всегда, лежала в прихожей и запустила руку в раскрытую пасть кожаного мешка. Там, среди кучи ненужного хлама из ключей, документов, телефона, пластиковых карт и наличных, пачек жвачки и презервативов, я, наконец, нашла то единственное, что имело ценность – черный матовый браслет. Я повертела его между пальцев, сжала податливую резину, чувствуя сквозь прогнувшуюся оболочку твердый кусок металла, размером всего в несколько миллиметров. В последнее время я стала часто делать это – брать его в руки, вертеть, сжимать, нащупывать твердый металл под мягким ободом. Это давало мне то, что больше не давало ничего в этом мире – трезвость. Как только я путалась в чем-то, как только мне казалось, что я собираюсь сглупить, или просто в моменты, когда мне решительно нужна помощь, я брала в руки браслет. Это стало неким ритуалом, который работал безотказно и всегда давал то, что мне нужно – ясность мышления. Он напоминал мне, что есть второстепенно, а что – важно. Он правильно расставлял в моей голове вещи, деля их на средства и цели, не позволяя им путаться и меняться местами. Он не давал мне забыть истинную суть вещей. Потому что я не хочу забыть. Я хочу помнить, что такое настоящий страх, настоящее унижение, настоящая боль.
Не страшно идти в кабинет начальника, даже если знаешь, что тебя ждет оглушительный мат и урезание премии. Страшно – это когда за тобой гонится каннибал.
Не стыдно ездить на дешевой машине, которую презрительно мерят взглядом все твои соседи. Стыдно – это когда твой голый детородный орган видит две сотни незнакомых мужиков.
Не больно сломать ноготь. Больно – это когда тебя со всей силы бьют ногой по печени.
Суть вещей. Важное и второстепенное. Не путать. Не забывать.
Не забывать.
3
Булгаков М. А. «Мастер и Маргарита».