Семен Савельев, более известный как Коготь, был хоть и в авторитете, но по сути являлся полнейшим отморозком и беспредельщиком, с которым мало кто хотел иметь дело. Он совершенно не признавал «воров в законе» и вообще класть с прибором хотел на более авторитетных и маститых людей, хотя вроде как имел некие общие дела и связи с Медведковскими.
Коготь был бывшим военным, служил в Афгане, а лет 6 назад, вернувшись в Москву по ранению, сразу сколотил свою банду. Поначалу крышевал небольшой кооператив, а затем постепенно начал осваивать продажу наркоты из средней азии и приторговывать оружием из военной части через своих бывших сослуживцев.
Коготь принципиально ни под кого не ложился и не заключал прочных союзов с другими бандами. Никто и не испытывал особого желания контактировать с ним – Коготь жестоко расправлялся с конкурентами или с любым, кто осмелился перейти ему дорогу. А в процессе своих делишек Коготь и его отморозки совершенно не щадили ни женщин, ни детей, ни стариков. Они мочили любого, кто попадался под руку или становился случайным свидетелем.
В убийствах и рукопашной атаке Савельев любил использовать так называемый «Коготь тигра». Это такое самодельное подобие древнего индийского оружия, представляющее собой кастет с четырьмя острыми и полусогнутыми шипами, закрепленными на перекладине с двумя отверстиями для пальцев по краям. Весьма опасная штука, которая была способна одним взмахом разорвать кожу и мышцы человека. Коготь сам сделал этот кастет еще во время службы в Афгане и начал рвать глотки всем попавшимся плененным «духам». Уже занимаясь своими кровавыми делишками в Москве, Коготь также старался использовать свою опасную игрушку при каждом удобном случае, особенно если выносил кому-то смертный приговор. Благодаря этой штуковине Коготь собственно и получил своё погоняло.
Когтю разрешали относительно спокойно и независимо работать только по одной причине – он, как и вся центровая братва, ненавидел кавказцев. Во время одной «стрелки» он лично перерезал глотки пятерым чеченам своим «Когтем тигра».
Но, как правило, любому терпению рано или поздно приходит конец. На днях Иваныч – главарь Ореховских – четко приказал решить вопрос с Когтем: либо он переходит под их крыло, либо переходит на тот свет.
Всем и так было ясно, что Коготь не будет работать с Иванычем. Поэтому Клим к сегодняшней встрече заранее приготовил этому уроду небольшой сюрприз, который сейчас прятался с СВД на пятом этаже заброшенной больницы. Звали этот сюрприз Слава Решето. Стрелок он был что надо. Раньше служил снайпером, тоже в Афгане.
Как только Клим подаст сигнал – Слава нашпигует свинцом и Когтя, и всю его свиту.
Кроме того, для общего наблюдения и дополнительной безопасности территорию вокруг заброшенной больницы от Зеленоградской до Клинской улицы патрулировали еще несколько Климовских братков на двух тачках. Связь с ними Клим держал по рации.
На самом деле Клим и его люди могли бы вальнуть Когтя и без забивания стрелок. Но, во-первых, Когтя было не так просто отыскать: он регулярно менял хаты. А во-вторых, если завалить Когтя просто так, без предъяв, то это могут не понять ребята из Медведковской братвы – неизвестно, какие у них были отношения с Когтем. А лишние конфликты Иванычу сейчас ни к чему, у него и так достаточно недругов по всей Москве. Ну, а в-третьих, все-таки был совсем крошечный шанс на то, что Коготь согласится перейти к Ореховским, Иваныча интересовали в первую очередь его связи по наркоте и оружию. Сам Клим третий вариант даже не рассматривал: за Витю Крепыша он готов был порвать на куски Когтя уже сейчас.
– Клим, приём! – с небольшими помехами вдруг раздался голос из Климовской рации. – С Клинского проезда в вашу сторону свернули две тачки: одна «девятка», другая «Бэха». Похоже, Коготь со своей бригадой.
– Понял, Васёк, – сразу же ответил в рацию Клим. – Ждем гостей. Дальше действуйте, как договорились.
Значит, не кинул его Коготь и всё-таки приехал, хоть и с опозданием. Но это не важно. Главное – что он здесь и теперь за всё ответит Климу.
– Едут, – спокойно произнес Клим и повернулся к своим трем бойцам, стоящим по бокам «Крузака».
В это время в массиве деревьев показались огни фар двух машин, которые двигались прямо к зданию заброшенной больницы со стороны ж. д. станции Ховрино. Полноценной дороги в это место не было, и две машины виляли то влево, то вправо, объезжая встречные деревья и ямы.
– Значит так, парни, – обратился Ворошилов к браткам. – Эти ребята полные отморозки, всегда будьте наготове. Как только запахнет жареным – я подам сигнал Славе, и он начнет их щелкать по одному, а вы в это время тоже начинаете их валить без разбору.
Климу было не впервой находится на разборках и стрелках, он всегда готовился к ним тщательно и продумывал варианты на случай пальбы. Главное, чем всегда сбивал с толку Клим – это малое количество людей, приехавших на «стрелу» со стороны Ворошилова. Тот, с кем велась разборка, видел, что у Клима всего три человека в охране, а на стрелки обычно ездили не меньше восьми человек. У того, с кем велся «базар», возникало ложное ощущение превосходства, и от этого он был расслаблен и не готов к сильному противодействию при бойне. Но у Клима всегда был козырь – Слава Решето, который стрелял быстро и метко. Пока противник был в растерянности, Клим и его ребята прятались за джип и помогали Славе отстреливать всех остальных из-за укрытия. Стекла у «Крузака» были бронированные, такие с автомата не прошибешь, не говоря уже о пистолетах.
– Ты, Русик, – обратился Клим к рослому, почти наголо бритому парню. – Всегда стой рядом с багажником. Когда начнется заваруха, сразу открывай его и хватай «Калаш».
– Говно вопрос, – низким басом ответил Русик, предварительно выплюнув жвачку.
– Ты, Гуля, – перевел взгляд Клим на еще одного высокого и светловолосого братка. – Сразу после первого выстрела Славы кидаешь гранату.
– Не подведем, Клим Ефремыч, – уверенно ответил Гуля.
Подчинённые Клима хоть и знали его настоящее имя и отчество, но многие в уважительном тоне называли его не Андрей Степанович, а просто Клим Ефремович, по аналогии с известным советским государственным деятелем Климом Ворошиловым, в честь которого Андрей, собственно, и получил своё прозвище.
– Во время разговора с Когтем от машины, как обычно, ни на шаг, – дал последнее наставление своим бойцам Клим.
Через минуту в шагах тридцати напротив джипа Клима остановились две машины: жигули «девятка» белого цвета и БМВ «семь-пятьдесят» черного цвета.
Не глуша двигатель и не гася фары, из машин выбралось человек десять молодых и крепких парней. Одеты они были в основном в типичный прикид рядовых «быков»: спортивные штаны, кроссовки, кожаная куртка и коротко стриженая голова. На лицах у каждого даже в темноте наблюдалось совсем недружелюбная ухмылка и злобный взгляд.
Они встали в произвольном порядке рядом с «тачками». Оружия в руках ни у кого не было, но Клим точно знал, что волыны у них с собой есть.
Самым последним из тонированной «Бэхи» не спеша вылез и сам Коготь.
Он был одет в легкую ветровку и темные джинсы. Практически сразу, выйдя из машины, Коготь обратил свой хищный взгляд на Клима, стоящего спиной к капоту джипа. У Когтя было неприятное, злое лицо, на котором читалась невооруженным взглядом жестокость и дикость. Его большие, серые глаза способны были внушить незнакомому человеку настоящий страх и чувство опасности. Клим ощутил необъяснимую и пугающую силу его взгляда еще в первую встречу, которая была полгода назад. Но сейчас Клим совершенно его не боялся – Коготь уже был для него трупом.
Коготь, держа руки в карманах ветровки и не отводя взгляда, шел вперед. Навстречу ему двинулся и Клим. Подойдя друг к другу, они остановились на расстоянии вытянутой руки.
– Ну, здорово, Клим, – совсем не приветственным тоном поздоровался Коготь, не вынимая рук из карманов.
– Здоровей видали. Опаздывать, кстати, очень невежливо, – в такой же интонации ответил Ворошилов.