Она испугалась именно в этот момент: когда поняла, что вместо Юты из кондитерской, утренней Юты, знакомой и понятной, по улицам, текущим зеленоватым перламутром, идёт кто-то другой. И эту незнакомку не смущают плывущая под облаками луна и дождь из шёлковых нитей, словно бы она видела это тысячи раз, словно бы и не знала, что так не бывает.
Девушка сжала запястье правой рукой, и неровные края корешков впились в ладонь. Не отпуская браслет, Юта подняла глаза, но разглядела только быстрые серебряные блики, бегущие по дождевым струям вверх. Увидеть того, кто шёл рядом, ей мешал край капюшона, а повернуть голову она не посмела. Сейчас девушка не помнила его лица, но была уверена, что знает его всю жизнь.
Красота, не вмещающаяся в человеческий взгляд, пугала, и всё же Юта была счастлива здесь – как будто вернулась домой.
«Но мой дом совсем не такой!» – подумала она в панике, и тут же из-за дождя выплыли, придвинулись вплотную очертания знакомого крыльца.
– Вам пора, – мягко сказал её спутник. – Скажите мне на прощание, вы выйдете за меня?
Юта поняла, что так уже было вчера, но пока она вспоминала об этом, её губы сами сказали «Да».
– Второе слово дано, – шепнул незнакомец и скрылся, отодвинув в сторону сотканную из дождевых нитей блестящую ткань. Занавесь качнулась, возвращаясь на место, и на глазах Юты нити порвались, рассыпались каплями. Ветер бросил ей в лицо холодные брызги, приводя в чувство.
Юта всхлипнула, взбежала на крыльцо и отчаянно застучала в дверь.
*
Карэле откинулся в кресле и задумчиво потёр подбородок.
– Видимо, дело в тех гаданиях, которыми вы занимались позавчера, – сказал наконец он. – Сейчас неурочное время для них, и ты привлекла внимание кого-то из Сумеречных.
– Но ведь госпожа Алли гадает круглый год! – робко возразила Юта. Сидя на краешке табурета, она вертела на руке браслет из корешков, с которым наотрез отказалась расставаться, и не поднимала глаз.
– На картах, – кивнул Карэле. – И госпожа Нимм гадает на хрустальном шаре каждый день. И Лара Шеммели, которая пользуется старым способом с семью деревянными палочками. Они занимаются этим постоянно, потому что обращаются напрямую к тем законам, которые движут миром. А девичьи гадания задают вопрос не этим законам, а стихиям – воде, огню… И заодно тем, кто с этими стихиями связан. Поэтому для них отведена только четверть года, от Самайна до Имболка, а в другое время беспокоить Сумеречных не принято.
– Может быть, попросить у них прощения?
– Они не сердятся, девочка, – покачал головой кондитер. – И не наказывают тебя. Им просто интересно, и поэтому они играют с тобой. Они не злые, но и не добрые, потому-то и опасно привлекать их внимание – невозможно предугадать, чем всё обернётся.
– Он просто спрашивал, выйду ли я за него замуж, – Юта сжала пальцы на браслете, и маленький стручок перца, сухо хрустнув, сломался. Половинки упали на пол. – Во второй раз я не хотела отвечать, но всё равно сказала «да». Или хотела? Там… не просто хорошо. У меня было такое чувство, словно я наконец дома.
– Юта, это были не твои ощущения, а его. Ты воспринимала этот мир как тот, кто тебя туда привёл.
– Я была там очень счастлива, – еле слышно сказала девушка. – И знала, что иначе и быть не может, там просто не бывает по-другому.
– Охотно верю, – нахмурился Карэле. – Но человеку в таких местах не выжить. Именно потому, что мы не приспособлены для постоянного счастья. Твоё тело просто не справится с этим потоком. Ты умрёшь через несколько дней, хотя не стану отрицать – будешь при этом совершенно счастливой.
– Но ведь мастер Алесдер был там и не умер! – горячо возразила Юта, наконец поднимая на Карэле покрасневшие глаза. – И ему сказали, что он останется у Тёмных Соседей навечно, разве не так?
– Не так, – отрезал кондитер, вставая. – Разве Алесдер выглядел счастливым? Он был в другом месте, девочка. У Проказников много миров. И его увели в такой, который близок к нашему. Ты же попала намного дальше. Твой спутник выглядел и двигался как человек, правда? А это значит, что он находился очень далеко отсюда. Появись он здесь, ты бы с трудом смогла разглядеть его, и он показался бы тебе уродом. Наш мир искажает облик Сумеречных, но чем глубже мы заходим в их собственные миры, тем они становятся прекраснее. Да и не только они, а всё существующее…
Карэле достал с полки банку с кофейными зёрнами. Вытряхнул часть зёрен на ладонь, высыпал их в кофемолку и принялся перемалывать, давая Юте время разобраться с услышанным.
– Я знаю, что не должна хотеть туда, – наконец сказала девушка. – У меня же тут мама, и папа, и сестрёнка… Подруги и работа. А со временем будет своя семья. И всё-таки когда я думаю, что больше не вернусь в это место, мне словно бы ничего уже не нужно. Всё какое-то тусклое и бессмысленное.
Карэле молча высыпал кофе в джезву, залил водой из кувшина и поставил на плиту. Отошёл к нише между окнами, достал из тёмно-зелёной стеклянной банки маленький имбирный корешок. Разломил его пополам и бросил в кофе.
– На самом деле, – сказал Карэле, задумчиво глядя на джезву, – шанс вернуться у тебя есть.
Юта поспешно вытерла лицо рукавом и подняла голову.
– Я имею в виду, что ты можешь научиться попадать туда и возвращаться, когда сама захочешь, не рискуя застрять на той стороне и умереть. Но на это уйдут годы. И я не могу заранее сказать, получится у тебя или нет, – он поднял на Юту глаза и вдруг усмехнулся. – Честно говоря, мне и в голову не приходило, что когда-нибудь я стану вести с тобой подобные разговоры. Ты ведь совершенно не склонна к мистике… была. Жизнь порой преподносит странные сюрпризы.
Кондитер ловко подхватил джезву, над которой поднималась пенная кофейная шапка.
– Что мне нужно делать? – спросила девушка с робкой надеждой в голосе.
– Для начала – выпить кофе, – Карэле поставил перед ней чашку. – А затем – не уйти к своему таинственному жениху сегодня вечером. Всё остальное после.
Он вышел в зал, убедился, что Мадален успешно справляется с обслуживанием посетителей, и дёрнул шнур звонка, висящий у лестницы. Через минуту в кондитерскую сбежала Бринни, поспешно отряхивая мокрые руки. Карэле кивнул ей, не отрываясь от записной книжки, в которой он что-то быстро писал. Закончив, он перечитал написанное и вырвал листок.
– Придётся тебе сбегать к Алесдеру, – сказал кондитер, отдавая Бринни записку и серебряную монету. – Это срочно. Дождись, пока мой заказ будет готов. Думаю, за час он управится. И потом быстро назад! Поняла?
– Да, господин Карэле, – горничная энергично закивала, радуясь внеплановой встрече с женихом. – Уже бегу!
*
Юта шла медленно, внимательно глядя по сторонам, но всё равно пропустила момент, когда всё изменилось. То ли моргнула, то ли отвлеклась – и вот уже по стенам домов течёт бледное золото звёздного света, воздух пахнет мелиссой, а мерцающие ветерки, запутавшиеся в ветвях деревьев, тихонько гудят и звенят, каждый на своей ноте.
Тело стало неощутимо лёгким, переполненным силой и радостью, и девушка счастливо рассмеялась. Здесь она даже внешне не напоминала уютную, полноватую Юту с другой стороны, Юту утреннюю, Юту из-за стойки кондитерской. Текучая и невесомая, с кожей, отражающей золотистое лунное сияние, она была совершенно другой, незнакомой самой себе.
Карэле, пробиравшийся следом за ней в тени домов, с досадой и тревогой оглядел пустую улицу. Девушка только что была тут, но уследить за ней оказалось непросто. Её силуэт мучительно двоился в глазах, вызывая головную боль, и норовил ускользнуть куда-то вбок, за край поля зрения. Карэле продержался не больше пяти минут – пока глаза не начали слезиться. Улица растворилась в мокром мареве, огни фонарей наплыли друг на друга и смешались, и той секунды, которая понадобилась, чтобы сморгнуть морок, хватило с лихвой – Юта исчезла.
Некоторое время он стоял в растерянности, затем медленно двинулся в сторону дома, где жила девушка.