Я молча заварила еще отвар и разлила его по чашкам, все пытаясь осознать масштабы этой катастрофы.
– Ну и сказочки у вас, скажу я вам, вот не зря вы такие суровые… – она хмыкнула, криво улыбнувшись.
– Мы никогда не вернемся, нам нет места в нашем прошлом доме, а они все живут мыслью набрать мощь, вернуться и отомстить, вот только продолжить войну, снова из-за мести, это будет самой ужасной ошибкой. Но я их удержать уже не смогу, но сможешь ты, – я скептически глянула на старушку, намекая, где я и где эти огромные груды мышц, – ты станешь матерью нашего народа! – отваром я таки подавилась, долго кашляла, пытаясь прийти в себя, что же это за бред и чем надышалась старушка.
– Нет… – да, знаю надо было сказать больше, объяснить, вот только слов у меня не было, я вообще слабо представляю, что эта сумасшедшая от меня хочет.
– Хелена, ты не можешь отказаться, – старушка тяжело вздохнула, – ты говорила с предками, и они говорили с тобой, все предрешено, – это все тот мертвый балабол и мой язык, зачем я тогда рот открывала, хотелось стенать и биться головой об стол.
– Нет… Я не смогу и не хочу, и вообще я не норманнка, – попытка так себе…
– Норманнка. Тебя признали предки, ты одна из нас, вот только смотришь на все не замыленными глазами, не таешь от этого мужского поклонения и дети…
– Что дети? – хмуро буркнула я, начнет угрожать моими детьми, я ее тогда ее же палкой по голове огрею и скажу, что так и было, а лучше прикопаю и буду делать удивленный вид, еще и страдать буду громче всех и цветочки носить.
– Они тянутся к тебе, ты видишь в них не инструмент войны, ты видишь детей, ты привыкаешь к ним, а не стараешься держать на расстоянии, чтобы было легче отправлять на смерть, ты веришь в них, а они верят тебе. Я уйду, и дети станут просто инструментом, и мы погибнем, все смерти будут напрасно, потому что мы вымрем как народ. Я прошу тебя, тебе ничего не надо делать, просто помоги детям узнать себя, делай, что делала и все… – почему я не верю ей, хотя выглядит она очень искренне, еще и слезы катятся по морщинистым щекам.
– Ты постарела очень, – невпопад брякнула я.
– Время пришло, – пожала она плечами, – обещай, что не бросишь детей, остальное не важно, – чую, что не все так просто.
– Детей не брошу…
– Обещай! – повысила она голос.
– Обещаю! – в ответ психанула я, вот чего она пристала, я боюсь, не понимаю ничего, а она давит.
– Хорошо, – веско сказала она и пожав мою руку, откинулась на спинку стула, до этого она навалилась на стол, пытаясь оказаться ко мне лицом к лицу, схватив за руку, как утопающий, – в моем доме есть записи, как раньше, еще до начала войны учили детей, о праве выбора и самореализации, почитай их, а сейчас тебе пора покормить животных, – спокойно заявила эта бабка, ох уж и перепады настроения, – я чуть отдохну.
Я фыркнула, но, встав, действительно пошла кормить животных, и так с кормежкой задержалась за всеми этими разговорами, а животинки ведь ждут.
– Если услышишь сирену, беги скорее к школе, – в дверях догнал меня ее совет, а я опять рассердилась, как будто она что-то знает, но не говорит, только загадки и намеки, бесит! – И последнее, верь себе и своим чувствам, не позволяй давить на себя, а будет плохо и тяжело, просто попроси помощи, и ты ее получишь…
К животным я пришла злая, уже жалея, что что-то пообещала этой сумасшедшей, хотя, если быть с собой честной, она ведь мне помогла и не раз, а я только психую на нее.
– Что-то со мной не так, мои хорошие, я псих! – честно с порога объявила я своей живности и начала усиленно их тискать, гладить и чесать. От общения с ними становится легче дышать, они невероятные, – Ну и что там жмёшься, как не родной, иди уже сюда, – позвала я змея и когда он подполз почесала его чешуйную морду, – одни вы у меня хорошие, а хозяин ваш даже не появляется…
К чему были мои последние слова не знаю, просто все чаще вспоминаю Кьелла и осознаю жуткое, я скучаю, причем, все сильнее, вот и говорю не к месту. Так, Хелли, стоп, ты говоришь с животными, тут вообще все к месту, не считая самого разговора.
Я уже вывалила последнюю порцию еды, когда над головой пронесся жуткий вой, я аж присела от страха. Вот вой повторяется, а мне хочется закопаться в снег, и тут «киса» подпихнула меня головой к выходу, при этом рыкая очень нетерпеливо. Дойдя под завывания дикого монстра до выхода, осознала страшное: это, видимо, и есть их тревожный сигнал. Чтоб вы все еще выросли и никуда не помещались, и так обстановка страшная, так, чтобы еще сильнее нагнетать, такой жуткий вой поставили для оповещения. Страшные и ненормальные норманны, я ворчала, выбегая из загона и прикрывая за собой дверь. Тут загрохотало, и небо над городом засветилось, а я впервые увидела этот их защитный купол, мамочка моя родная, забери отсюда….
Как бежала к школе, помню смутно, просто неслась изо всех сил, один раз упала, поскользнувшись от дикого грохота, но даже не заметила, поднялась и побежала дальше, желая только одного, найти своих детей.
– Купол нас защитит, говорили они, дети в безопасности, обещали они, самоуверенные самцы, – задыхаясь, бурчала я, стараясь не думать, что, возможно, опоздала.
Когда вылетела на площадь, там была только жалкая толпа женщин и детей, которые что-то живо обсуждали. Глаза моментально выхватили моего сына, рыдающего так, что он аж захлебывался, схватившись за еще одного мальчика. Продвигаясь ближе, поняла, что держится он за Юнаса, а вокруг на несколько шагов пусто, кровавая пелена застелила глаза. Последние шаги, мне казалось, я не пробежала, а просто промчалась, за каких-то три прыжка оказалась рядом и схватила своих сыновей:
– Что про-и-зо-шло? – по слогам выговорила я, просто дыхание сбилось совсем.
– Он не пустил меня! – крикнул Юнас у которого у самого слезы в глазах, – А теперь ревет и не успокаивается! – обвинительно обличил он младшего и всхлипнул.
– Дани? – сын второй рукой схватился за меня, одной продолжая крепко держать Юнаса, над головой опять произошел удар по куполу.
– Купол долго не выдержит! – Ингрид заговорила, стараясь обращаться ко всем, при этом перекрикивая шум – мы должны спрятаться!
– Не командуй! – о, давно не слышали мы Линду, – Быстро все в школу! – крикнула она и развернувшись направилась туда, а за ней побежали женщины, при этом детвора стояла на улице, размазывая слезы по щекам. Были те, которые старались казаться смелыми, но от каждого удара, даже у самых смелых сдавали нервы.
Я потянула своих детей тоже к школе, попутно подзывая остальных малышей, ко мне присоединилась Ингрид, и еще женщин десять, которые подхватывали своих детей, хватая за руки чужих и подгоняли всех в школу.
Вот только мы замешкались и не успели, с неба сорвалась молния, которая попала в крыльцо школы и обрушило часть стены, дорога туда для нас закрыта.
– Мама! – заверещал один ребенок и я готова была орать вместе с ним, что с женщинами, они хоть и идиотки, но уже почти родные!
Сзади что-то упало, я резко развернувшись увидела тело мужчины, норманна, судя по огромным габаритам.
– Бегите, они прорвались… – прохрипел он и потерял сознание, дети заплакали с новой силой, а я сжала ладошки своих детей с такой силой что Дани дернув за руку, заскулил, что ему больно. И вот тут я наконец очнулась.
– Прости, родной! – извинилась перед сыном и кинулась к мужчине, проверяя жив или нет, все же жив, повезло, откуда он такой свалился? Так это все потом, а сейчас:
– Тихо! – я заорала так сильно, что думала - сорвала связки, показалось что даже удары об купол затихли, все повернулись ко мне, – С этого момента мы с вами военный отряд, – не знаю есть такой термин или нет, будет, – и подчиняетесь вы мне! Слезы отставить! – гаркнула я с новой силой, вижу, что малыши сейчас разревутся снова, но мне нужно их шокировать. Потом буду извиняться и успокаивать, а сейчас ошеломить и показать им привычный уклад, есть главный, его и слушаем, как там Вепрь говорил…