— Что ж, — сказал я после небольшой паузы, — если нельзя попасть в музей, когда он закрыт, стало быть, надо попасть в него, когда он открыт для посещения. Выход один: войти туда вместе с самыми обыкновенными посетителями, потом где-нибудь спрятаться, а когда музей закроется, то мы выберемся, отключим сигнализацию, возьмем картину и уберемся восвояси.
— А что! — сказал Билли. — Котелок у него варит. Он, конечно, недомерок, но мозги у него имеются.
— Хочу отметить для протокола, что мой рост пять футов десять дюймов и, может, я маловат с точки зрения верзилы техасца, но еще никогда и никто не называл меня недомерком.
— Может быть, — пробормотал толстяк. — А где же нам спрятаться, Харви.
— Ну для этого мне надо немножко походить по музею и подобрать что-нибудь подходящее.
— Ты совсем спятил, Харви? — удивленно воскликнул он, забыв свою ковбойскую роль. — Ты не выйдешь из этого отеля и не останешься без нашего присмотра, пока мы не провернем дело.
— Нет?
— Нет, Харви.
— Значит, придется пошевелить мозгами здесь и сейчас.
— Для этого-то мы с тобой и держим совет, Харви. Ты уж думай, и думай хорошенько. Иначе нам от тебя нет никакого проку. Иначе тебе прямая дорога в шахту, вслед за графом.
— Буду думать, — согласился я.
— Вот и молодец.
Я погрузился в десятиминутное раздумье. Они сидели и ждали. Думать было непросто. Если не верите, попробуйте сами. Возьмите план музея и отыщите там место, где можно спрятаться, не привлекая ненужного внимания. Решение найти непросто, и оно должно быть на вид абсолютно смехотворным. Наконец, я нашел его. Через десять минут я объявил, что все придумал.
— Где же нам спрятаться, Харви? — спросил Ковентри.
— Под кроватями.
— Не надо хохмить, Харви. Я обижусь.
— Я серьезно. Послушайте меня внимательно. В северной части музея есть отдел, который они называют американской галереей. Там устроена выставка старинных интерьеров. В этих комнатах есть кровати. Под этими кроватями и может спрятаться человек или двое.
— Или шестеро, Харви.
— Шестеро?
— Именно. Я хочу, чтобы ты зарубил у себя на носу, Харви. Не вздумай фокусничать со мной. Ты войдешь в музей с Джо Эрпом, Фредди и двумя девицами. Если кто-то из вас только пикнет, девицам настанет конец.
— Что вы! — воскликнул я. — Это же верный способ погубить все дело. Разве можно рассчитывать на успех, когда с тобой две женщины.
— Он верно говорит, босс, — вставил Фредди Апсон. — От женщин только и жди беды. Лучше заклеить им рты пластырем и оставить в машине.
— Ладно, я подумаю, — проворчал толстяк. — Теперь поговорим о сигнализации, Харви.
Мозг мой лихорадочно работал. Откуда мне было знать, была ли в музее система сигнализации на манер той, которую я сочинил, или они полагались на охранников. Мне это было неведомо.
— Ну что скажешь, Харви? — торопил меня толстяк.
— Вроде придумал, — сказал я, — Как и в большинстве старых зданий Нью-Йорка, там есть две системы электроснабжения — переменный и постоянный ток. Постоянный ток — более старая система. Она используется в работе лифтов и вентиляции.
— Странно, что они не переделали все на переменный ток, — вставил Джо Эрп.
Не хватало мне, чтобы тут появился кто-то, разбиравшийся в электричестве лучше, чем я.
— Они давно разработали план модернизации, — поспешно проговорил я, — только это будет стоить миллион долларов, а им жалко выбрасывать такую сумму. — Я говорил быстро, словно боясь, что меня остановят. — Самое главное, что там такие же стоамперные пробки, что и у переменного тока. Две такие пробки позволяют обслуживать двухсоткамерную систему постоянного тока, который обслуживает систему сигнализации и освещения.
— Ну-ка, еще разочек, мистер Крим, — нахмурился Джо Эрн.
— А точнее сказать, система сигнализации работает на постоянном токе в сто ампер.
— На постоянном? — спросил Джо Эрп.
— Ну да, слава богу, что это так. Потому что табло, кстати сказать, — побочный продукт фирмы, занимающейся изготовлением ракетной техники, установлено в прошлом году фирмой «Тексас инструментс» и должно работать на постоянном токе.
— Фирма «Тексас инструментс»? — с уважением в голосе осведомился толстяк.
— Да.
— Ты внимаешь, Джо? — спросил толстяк Эрпа.
— Ну в общем-то, да. Хотя, честно говоря, босс, я, конечно, могу провести проводку и сменить пробки, но эта вся электроника не про меня. Если Харви говорит, что система устроена так, наверное, он знает, что говорит.
— Главное, отыскать пробки, — сказал Ковентри. — Ты знаешь, где они, Харви?
Я кивнул с видом знатока.
— И ты можешь их выдернуть?
Я снова кивнул.
— Ну и отлично, Харви. Я даю тебе время — продумай план и приведи все в порядок. Музей закрывается в пять. Сейчас три. Через полчаса мы выходим.
Прелесть! Просто прелесть. Я понятия не имел, бывают ли пробки в сто ампер и уж и вовсе не представлял, где они могут находиться.
Глава XII
В номере для новобрачных Синтия сидела за столиком над листком бумаги, а Люсиль грустно на нее смотрела. Малыш Билли стоял, широко раздвинув ноги, и забавлялся пистолетом, выискивая воображаемые цели в комнате.
— Ох уж этот Билли, — заметил толстяк, входя в гостиную. — Вечно резвится, как ребенок.
— Здрасьте, мистер Ковентри, — сказал Билли, увидел врага на потолке и издал губами звук выстрела «паф!»
— Вы не можете заставить этого кретина замолчать? — рявкнула Люсиль.
— Я хорошо говорю: а) по-испански, б) по-немецки, в) по-французски, г) на идиш, д) по-итальянски, — пробормотала Синтия, а затем, обратившись к Люсиль, заметила: — Если ты перестанешь оскорблять его, то поймешь, что в нем, как и в каждом человеке, есть кое-что хорошее.
— Ну разве что, немного по-испански, — сказал Билли.
— Раса — кавказская, черная, евразийская, восточная, канака, — продолжала Синтия.
— Она составляет анкету на совместимость для компьютера, — пояснила Люсиль.
— Паф! — выстрелил Билли в Люсиль и спросил: — А что такое кавказская раса, мэм?
— Откуда у нее анкеты? — спросил я.
— Скажите этому поросенку, — обратилась к толстяку Люсиль, — что если он еще раз наставит на меня свой пистолет, я его растерзаю.
— Билли — это Билли, — пояснил Ковентри. — Он просто хочет немного повеселиться.
— Она не расстается с этими вопросниками, — сказала мне Люсиль.
— Не может быть.
— В общем, с меня довольно, — объявила Люсиль. — Ну что, ты будешь помогать им грабить музей?
— Ты выражаешься очень своеобразно.
— Да или нет?
— Да.
— Харви, ты совершенно спятил.
— Да.
— Никто не говорил вам, мисс Демпси, что вы на удивление болтливы? — спросил ее толстяк. — Вы хоть на минуту закрываете рот?
— Большинство детей считают меня: а) антровертом, б) экстравертом.
— Может, вы прекратите заниматься ерундой, — сердито буркнул я Синтии. — Пойми, что еще немного и вас отправят в шахту вслед за вашим дружком графом, а я по уши завяз в этом идиотском плане ограбления музея. А вы не находите ничего лучшего, как предлагать этому маленькому убийце вопросы из компьютерной анкеты.
Малыш Билли обернулся, подошел ко мне и, ткнув дулом пистолета мне в живот, прошипел:
— Такое еще даром не сходило никому, гад!
— Прошу прощения, — сказал я, — Примите мои извинения.
— Почему, мне кажется, кое-кому сошло, — возразила Люсиль.
— Ради бога, не обижай его, — попросил я Люсиль. — Это мой друг.
— Черта с два, — огрызнулся Билли.
— Дружи с ним, Билли, — попросил Ковентри. — Он с нами. С ним мы войдем в музей, с ним и выйдем. Он поможет нам взять картинку. Не будет Харви, не будет и картинки.
— Он с нами?
— Ну да.
— Не верю я этому мерзавцу ни на грош.
— Я тебя понимаю, — добродушно отозвался толстяк.
— Ну как, тебя интересует анализ твоей личности или нет? — спросила Синтия у Билли.