— В этом месте полным-полно друзей, — уверил ее высокий рыжеволосый и бородатый парень в джинсах, похожий на викинга. — Полным-полно друзей, сестра. Ты это почувствуешь.
— Почему они зовут меня папашей, а тебя сестрой? — обиженно спросил я.
— Ты просто стар, папаша, — сообщила мне девушка.
— У нее были две соломенные косички, лицо ангела и розовый сарафан. Ко лбу был приклеен серебряный кружок. — Дело не в годах, — добавила она. — Дело в душе.
— Я ищу Синтию Брендон, — сказала Люсиль.
— Синтия… как там ее?
— Брендон.
— Постараюсь запомнить, — улыбнулся викинг.
С велосипедами мы прошли через толпу. Это была самая добродушная толпа, какую мне только доводилось видеть. Велосипедисты вроде нас, мужчины и женщины постарше — пешочком, молодежь всех видов, матери с колясочками — все это людское многообразие и создавало толпу. Добродушие и хорошее настроение просто удивляли, никто не сердился, не толкался, хотя к этому времени на поляне собралось уже тысячи три, а то и все четыре. Люсиль внедрилась в толпу разукрашенных цветами хиппи и настойчиво-терпеливо задавала свои вопросики.
— Нигде не видели Синтию?
— Извини, дорогая… не случилось…
«Ба-на-нан», — распевал барабан-хор. — «Ба-на-нан».
Респектабельные отдыхающие с Пятой авеню не могли пробиться ближе к месту действия и смотрели со сдержанным неодобрением издалека, задавая полицейским вопросы, почему такое допускается, но те лишь отмахивались от них, заявляя:
— Пока все тихо-мирно, пусть разгуливают, в чем хотят.
— Не видели Синтию? — в сотый раз осведомилась Люсиль.
— Ты теперь будешь задавать этот вопрос все утро? — не без раздражения спросил я. — Чего ты хочешь услышать?
— Я хочу найти кого-нибудь, кто ее знает.
— Зачем?
— Потому-то тебя они и зовут папашей, — усмехнулась Люсиль. — Дело даже не в том, как ты выглядишь. Внешне ты не похож на взрослого, но…
— То есть, как это так?
— Да, ладно, Харви, ты прекрасно понимаешь, в чем дело. Ты очень даже хорош собой… Ты немножко похож на того актера — как там его зовут… Джордж Гиззард?
— Гриззард. Джордж Гриззард.
— Вот, вот. Гриззард. И ты очень даже на него похож.
Разве можно сердиться на девушку, которая улавливает в тебе сходство с красавцем-актером, хотя правда заключается в том, что если кто действительно похож на актера, так это другой актер.
— Но в душе ты старик, Харви. — Она ухватила за куртку молодого человека баскетбольного роста, в ушах у которого было по искусственной маргаритке. — Ты не видел Синтию?
— Синтию? Господи, луг большой…
— Но все-таки, видел или не видел? — не унималась Люсиль.
— Боже, она же не привязана к дереву. Мы живем в свободной стране…
— Так где она? — гнула свое Люсиль.
— Долли! — крикнул парень светло-коричневой негритянке с венком из розовых гвоздик. — Где Синтия?
Девушка с гвоздиками томно махнула рукой.
— Красота — это естественность, красота — это жизнь…
— А как насчет Синтии? — напомнил я.
— А разве ее здесь нет?
— Слушай, папаша, — сказал баскетболист, указывая на парочку, которая, обнявшись, покачивалась в такт барабанам. — Это Дэн Купер. Он со своей подругой пишет пьесу — острую, как нож хирурга, безжалостно рассекающую гнойники общества. Синтия обещала дать денег на постановку, когда они ее допишут. Так что спроси у них — они должны знать про нее.
— Спасибо, друг, — сказала Люсиль. — Я помолюсь, чтобы ты бросал без промаха. Чтобы в следующей игре ты сделал пятьдесят точных бросков.
— Спасибо, родная, — улыбнулся баскетболист в ответ.
— Ну как? — поинтересовалась она у меня, пока мы шли к драматургу.
— Просто потрясающе. Ну разве могу я жениться на такой умной женщине. Меня же прогонят, как только я рот открою.
— Ну раз ты такой глупенький…
— Увы.
Мы подошли к драматургу. У него была желтая борода, а на обеих щеках его спутницы было написано «любовь». Им было лет по девятнадцать. Когда Люсиль задала вопрос насчет Синтии, они в упор уставились на нее, потом пристально поглядели на меня. Затем молодой человек спросил:
— А что делает папаша? Кто он такой?
— В каком смысле? — не утерпел я.
— Легавый?
— Если он и легавый, то это новая модель, — сказала девушка. — Он просто куколка. Иди сюда, куколка, — обратилась она ко мне. Это были первые приветливые слова с тех пор, как я ступил ногой на этот чертов луг. Она вынула помаду и нарисовала у меня на лбу цветок с пятью лепестками. Это привлекло зевак, но толпа вокруг нас быстро рассеялась. Тогда она написала помадой на одной моей щеке «любовь».
— Харви, ты просто прелесть, — сказала Люсиль.
— Он не легавый, — заключил драматург.
— Откуда вы знаете? — спросил я его.
— Он работает в отделе расследований страховой компании, — пояснила Люсиль. — Харви, покажи им свое удостоверение.
Я выполнил ее распоряжение.
— Что случилось с Синтией?
— В понедельник она ушла из своего дома, — начал я, — Сегодня воскресенье, а от нее никаких известий.
— И вы ее за это осуждаете?
— И не думаю. Но вдруг она угодила в беду? Кто тогда будет платить за вашу постановку?
— Почему вы считаете, что с ней стряслась беда? — спросила девица.
— Послушай, папаша, — начал парень, но его подруга решительно перебила его.
— Он абсолютно прав. Кто будет платить за твою постановку? Но вы, кажется, из страховой компании? Какое отношение это имеет к Синтии?
— Она застрахована.
— Хладнокровный подход, — заметила девушка.
— Почему? — удивилась Люсиль. — По крайней мере, мы хоть пытаемся разыскать ее и помочь, если ей нужна помощь.
— Она права, — заметил Дэн.
— У вас есть какие-нибудь предположения, где она может быть? — спросил я ребят.
— Никаких. Мы целую неделю пытались ее найти. Но все без толку. Мы решили, что если уж где ее и можно встретить, то в воскресенье на этом вот лугу.
— А ее здесь нет, — сказала девушка. — Мы тут с утра.
— Спрашивали всех подряд.
— Искали ее.
— Черт побери! — воскликнул молодой человек. — Она исчезла.
— Сбежала, — сказала девушка. — Вам не случалось видеть ее папочку и мамочку? Так вот, она от них сбежала.
— Что ее интересовало? — спросил я ребят.
— Бердслей, Чарли Браун. «Виллидж войс».
— Гражданские права, — сказала девушка.
— Герман Гессе, — вспомнил драматург.
— Английские народные песни.
— Вы и правда думаете, что с ней что-то случилось? — встревожился молодой человек.
— Она еще увлекалась компьютерной службой знакомств, — сказала его подруга.
Глава V
Я смутно надеялся, что в десять утра в понедельник она будет пусть с похмелья, но трезвой. Но мне не повезло. Не знаю уж, сколько успела выпить Алиса Брендон, но надралась она изрядно. Поскольку она пила водку, разило от нее не так уж сильно, но вот с равновесием дела были плохи. Увидев меня, она сказала, медленно и тщательно выговаривая слова:
— Дорогой мистер Крим. Как мило с вашей стороны снова меня навестить! Знаете, после вашего ухода, я решила, что вы похожи на Лоренса Харви, хотя он, пожалуй, будет покрасивее. Правда все дело, возможно, в том, что его тоже зовут Харви…
— Я Харви Крим, миссис Брендон, — напомнил я.
На ней было нечто розово-красно-фиолетовое. Она стала усиленно приглашать меня с ней позавтракать.
— Я уже завтракал. Но кофе выпью с удовольствием.
— А может, апельсиновый сок пополам с водкой, а? Дорогой мистер Крим, не заставляйте меня пить в одиночестве с утра.
Комната, где она завтракала, представляла собой застекленную и отапливаемую веранду, с которой открывался ландшафт — крыши и башни. Пол был выложен изразцовой плиткой, а на столике из стекла и алюминия стоял завтрак. Комната была украшена белыми и розовыми розами. Я сказал себе, что без особых усилий мог бы перенять привычки богатых людей. Я удивился вслух, почему миссис Брендон не получает от всего этого никакого удовольствия.