Как же больно. Легкие словно разрывает на куски невидимая сила, крадет воздух и высушивает кровь в венах, превращая ее в сухой бесполезный концентрат.
Это… Хаос?
Он был здесь лишь однажды, когда ловил своего фэлфаэра, и в тот визит изнанка Мироздания выглядела куда более дружелюбной. Да и земля была куда ровнее и целее, а не то что теперь: сплошная, исполосованная провалами пустошь, утыканная острыми валунами.
И там, невдалеке, воет и беснуется…
— Клыкастый…
Голос был слабым настолько, что Крэйл скорее почувствовал его, чем действительно услышал. Осмотрелся, пытаясь найти источник — и увидел ее, с торчащими из груди клинками.
Его клинками!
— Кусака, что…
Он не задал вопрос, потому что ответ ржавыми когтями вцепился в горло.
Марори лежала в темной луже крови. Огромной луже. И над ней, словно импровизированный памятник над могилой, торчали красные мечи.
Крэйл рухнул на колени прямо в лужу, ухватился было за рукоять меча, намереваясь вырвать его, но остановился — тогда откроется рана. Нет, не сейчас. Мар и так потеряла слишком много крови. Ей нужна помощь. Немедленно!
Он успеет!
Одна ее рука превратилась в обугленную костлявую конечность, другая, изуродованная когтями, все еще сжимала потухшие осколки кристалла. Крэйл смутно помнил, что уже видел его. В кошмарном сне, быть может? В том, который видит до сих пор?
— Ты должен… остановить ее.
Марори глухо выдохнула, кажется, даже попыталась улыбнуться, но вышло из рук вон плохо. Она и жива-то лишь потому, что оба удара пришлись на каких-то паре сантиметрах выше сердца.
— Кусака, не двигайся, хорошо?
Он как-то глупо попытался прикрыть ладонью раны на ее груди — и пальцы тут же стали мокрыми.
Это… Сделал… Он…
Осознание пришло внезапно, ударило в виски вместе с усилившимся раскаленным жжением в груди.
— Крэйл, ты должен… — Марори попыталась сглотнуть кровь, но та продолжала тонкими струйками вытекать из уголков рта. — Иначе все будет напрасно.
— Срать я на все это хотел, — проронил он, трусливо пряча за спину трясущиеся руки.
Глотка болела от невозможного крика. Он и рад бы был разорвать ее воплем боли, но ничего не получалось. Не могло получиться. Потому что во всем мире, том и этом, не было ничего и близко похожего на то, что разрывало его изнутри. Ни Темные, ни Светлые не смогли придумать названия этому чувству.
— Упрямый… — Она все-таки улыбнулась, попыталась поднять руку, но едва ли могла шевелить пальцами.
Крэйл подхватил ее сухую изувеченную ладонь, сжал, пытаясь не давать волю чувствам, не причинить этой хрупкой девчонке еще больше боли. Боги, на ней же места живого нет.
— Хаос… не тронет тебя.
Марори переплела свои пальцы с его, вздохнула. Тихая беспомощная слеза скатилась по ее щеке. Шанатар почувствовал лишь легкий импульс — и дышать сразу стало легче. Воздух больше не был таким густым, легкие на сдавливали тиски.
Вот только… пальцы Марори больше не сжимали его ладонь.
— Кусака, не смей.
Она посмела.
Просто закрыла глаза и перестала дышать. Будто уснула. Только этот сон вытянул из нее последние остатки сил, последние остатки жизни. Рука, которую продолжал сжимать Крэйл, больше не отвечала ему взаимностью.
— Мар.
В собственном надтреснутом голосе сквозила паника. Он, Крэйл — могучий шанатар, был достаточно силен, чтобы убивать. Но оказался безнадежно слаб, чтобы не позволить умереть.
В исступлении он обхватил почти невесомое тело Мар, прижал к себе. Так и сидел, баюкая и завывая, точно побитый пес. Хотелось сдохнуть — здесь и сейчас. Он не сумел сделать главного — не сумел уберечь единственную живую душу, к которой прикипел, прирос, с которой стал одним целым.
Так зачем это все?
«Ты должен… остановить ее. Ты должен… остановить ее…»
Он вздрогнул и вскинулся — настолько живым почудился ему ее голос
Ее последняя воля.
Крэйл облизал пересохшие потрескавшиеся губы, с яростью смахнул злые слезы. Он обязательно сдохнет. Но не сейчас. Прежде отправит в Бездну одну недобогиню.
Он осторожно переложил Марори на сухую землю за большим камнем — здесь ее никто не тронет. И только потом вытащил оба клинка. Руки немного подрагивали. Но к тому времени, как Крэйл с шага перешел на безумный бег, в голове зазвенела яростная пустота.
Последний из шанатаров шел убивать и умирать.
Его переполняла невероятная мощь. Сердце грохотало в груди, прокачивая по венам не кровь, но чистый адреналин. Сила, переданная ему Марори, требовала кровавой жатвы.
Он ворвался в ряды не-мертвых, едва ли сильно сбавив шаг Мечи в его руках вздохнули и запели привычную песнь, вкушая обильную трапезу. Не машина для убийства, но таран, который не знает преград и легко взламывает любую броню, сеет в рядах противника панику. Даже среди таких безмозглых тварей, как не-мертвые.
Крэйл почти не смотрел по сторонам. Отметил лишь краем глаза, что армия Марори, уже сильно поредевшая, но все еще продолжает давать отпор. Проклятые и вновь возрожденные воины сполна отдавали дать своей клятве — ни шагу назад. Они умирали, погребенные под десятками тел не-мертвых тварей, но не отступали.
У каждого в этой битве своя роль. Но кто-то свою еще не сыграл.
Он отчаянно рвался к Темной, сосредоточенный только на ней. Рвался, наплевав на элементарную защиту. Пропущенные удары просто игнорировал.
Она видела его приближение. Не могла не увидеть, не могла не почувствовать.
— Встань рядом со мной! — прокатился над равниной ее голос. — Возьми мир за глотку — сделай с ним все, что захочешь. Все Марори мира будут твои.
Крэйл не удостоил ее ответа — взвился в воздух в прыжке и обрушил на тварь удар обоих клинков. Алая сталь столкнулась с вмиг сгустившейся на пути преградой. Темная развернулась и ударила в ответ, посылая шанатара в долгий полет обратно к земле. С оглушительным грохотом он врезался в высокий каменный монолит, пробил его насквозь и замер лежащим в густых клубах пыли.
— Тебе не победить! — снова послышался голос Темной.
Крэйл саданул кулаком по камню, вскочил на ноги. Возможно, в его теле переломаны все кости — плевать. Монолит накренился и с натужным скрежетом рухнул в каком-нибудь метре от шанатара. Тот сплюнул сгусток грязной крови.
— Ты сдохнешь! — рявкнула Темная, изготавливаясь защищаться.
«Это уж точно…»
Он атаковал снова и снова. Вкладывал в удары все силы, всю скорость, всю ярость. Рубил и колол, не давая твари ни мгновения на передышку. Она была сильна. Очень сильна. Но даже ее силам, лишенным подпитки, когда-то должен прийти конец.
Крэйлу удалось поднырнуть под подобием черного молота, которым Темная пыталась пригвоздить его к земле, резко развернулся и уже в падении полоснул мечом по ахиллову сухожилию. Тут же перекатился, уходя от очередной атаки.
И только теперь, замахнувшись и чуть не рухнув на неожиданно подкосившейся ноге, Темная взревела во весь голос. Ее вопль затмил все прочие звуки, оглушил, ослепил, чуть не остановил сердце. Ее ненависть обжигала, испепеляла. Ей почти невозможно было противиться. Почти… Он все равно поднялся. И все равно двинулся к ней. И Темная попятилась, неуклюже ступая на раненую ногу и прихрамывая. В первые за все время в ее безумном взгляде появилась неуверенность. Тварь взмахнула рукой — и со всех сторон к Крэйлу ринулись не-мертвые. Она пыталась укрыться за их спинами, купить себе жизнь за счет их смерти.
Но шанатар не собирался давать твари шанса на спасение. Он лавировал между не-мертвыми, отмахивался от их атак и уворачивался, но продолжал преследование. Ему почти удалось снова добраться до Темной, когда в спину ударили так сильно, что Крэйл на мгновение потерял равновесие. И этого промедления оказалось достаточно, чтобы на него насело разу несколько не-мертвых. Создания не столько пытались его атаковать, сколько вязали, цепляясь за руки и за ноги. Наваливаясь всем весом, стараясь уронить. Шанатар рвался прочь, колол и рубил. Кровавый след, который оставляла за собой Темная, до предела взводил внутри какую-то неведомую пружину. Ослабь ее, сними стопор — и высвобожденная мощь выжжет все вокруг.