Он наклонил голову, приблизив свое лицо к моему.
— На самом деле мне плевать. У меня дерьмовый диван.
Неожиданно у меня в животе зародился смех, потом мое тело затряслось и наконец я уткнулась лбом в грудь Тейта и позволила смеху вырваться наружу.
Смеясь, я почувствовала, как он крепче обнял меня рукой и поцеловал в макушку.
Я перестала смеяться и легла щекой ему на грудь, глядя в телевизор. Некоторое время мы оба смотрели приглушенный телевизор, а потом Тейт убрал руку с моих плеч, подтянул ткань футболки у меня на спине и принялся выводить пальцами узоры у меня на пояснице. Это было приятно, и я крепче прижалась к нему.
Так мы и сидели, пока Тейт не передвинул ноги и бедра и не пробормотал:
— Черт.
Я подняла голову и увидела, что он смотрит куда-то на наши ноги с непонятным выражением на лице.
— Что? — спросила я, отстраняясь, но он прижал ладонь к моей спине, удерживая на месте. — Тебе неудобно?
Он перевел взгляд с наших ног на мое лицо.
— И да, и нет, — ответил он.
— Что, прости? — спросила я.
— Детка, я сижу здесь, смотрю на твои ноги и думаю о сегодняшнем утре, просто смотрю на твои ноги и думаю о сегодняшнем утре, о том, как крепко они сжимали мою спину, и у меня встает. Просто от взгляда на твои гребаные ноги. Господи Иисусе, — выдавил он.
Страх, который было ушел, вновь вернулся, но уже по другому поводу и в основном из-за того, что я не понимала, почему он вдруг так рассердился. Для меня все это было хорошо, очень хорошо, даже счастливо. Для него, кажется, наоборот.
— Эм... разве это не... — Я замялась. — ...хорошо?
Он посмотрел на меня и заявил:
— Мне не пятнадцать лет.
— Да, — согласилась я, потому что ему не пятнадцать. Я до сих пор не знала, сколько ему, но была уверена, что не пятнадцать.
— Пятнадцатилетние пацаны возбуждаются от такого. Мужчины... — Он покачал головой.
Я склонила свою набок, обнаружив, что разговор вдруг стал очень интересным.
— Мужчины нет? — спросила я.
— Нет, — ответил он.
— Правда? — спросила я, и он пристально посмотрел на мое лицо.
— Ладно, я без понятия, так что позволь перефразировать: я нет.
Он не возбуждается.
Значит, Нита, которая любила свое тело, посылала воздушные поцелуи хозяину гостиницы и смеялась так громко, что воздух звенел, не могла заставить его возбудиться только от вида ее ног.
А я могу.
Я наклонила голову, но явно не сумела спрятать улыбку, потому что Тейт взял меня за подбородок и поднял мое лицо обратно.
Он ничего не сказал, когда его взгляд упал на мои губы, но его лицо снова изменилось, и я не смогла понять его выражение, но его глаза потемнели, одновременно зловеще и волнующе.
— Тейт? — окликнула я, и он посмотрел мне в глаза.
— Теперь у меня стоит от твоей гребаной сексуальной улыбки, — прорычал он более чем возмущенно.
Я почувствовала, что моя улыбка стала шире, решила сменить тему и подалась ближе к нему:
— Сколько тебе лет?
— Сорок четыре.
Я отодвинулась назад:
— Что?
— Сорок четыре.
— Нет, — заявила я, и он дернул головой.
— Да, детка.
— Нет.
Он нахмурился:
— Ты стащила папины таблетки? В чем дело?
— Ни у одного сорокачетырехлетнего мужчины нет такого тела, как у тебя, — сообщила я.
— Ну, у меня есть.
До меня дошло.
— Ты знаешь, сколько мне, — заявила я.
— Да, Крутышка, читал твое резюме. Хотя, должен заметить, там не было ни слова про «Кайтс».
Я решила не обращать внимания на тот факт, что соврала в резюме, утаив сведения, чтобы Кристал не отказала мне в работе, и вернулась к выбранной теме.
— Значит ты говоришь, что тебе сорок четыре, чтобы мне не было неловко от того, что я старше тебя.
— Лорен, я старше тебя.
— Нет.
Тейт уставился на меня, потом расхохотался, откинув голову, обнял меня обеими руками и притянул к себе на грудь и еще ближе.
— Не вижу ничего смешного, — пробубнила я ему в шею.
— А ты как думаешь, сколько мне? — спросил он на ухо.
Я подняла голову, внимательно посмотрела ему в лицо и предположила:
— Тридцать шесть?
Он усмехнулся:
— Если хочешь, можешь считать так. Я не возражаю.
— Тейт...
— Но мне сорок четыре, — перебил он.
— Тейт...
— Хотя я не против, что моя старуха выглядит старше меня.
— Тейт! — рявкнула я.
— Или думает, что выглядит, — продолжил он.
Я сердито уставилась на него. Он продолжал усмехаться.
В комнату вошли Мак, Каролина и мама. Я услышала их и соскользнула с груди Тейта, чтобы посмотреть на них.
— Привет, — поздоровалась я и заметила, что все они смотрят на нас. Губы Мака дрогнули в усмешке, мама широко улыбалась, а Кэрри смотрела на меня взглядом, который выдавал ее мысли о том, что я опять прыгнула, не посмотрев, куда буду приземляться.
— Привет, — ответила Кэрри, и я почувствовала, как напряглось тело Тейта рядом с моим.
— Мак, сделай погромче, — приказал он, выпрямляясь и снимая свои, а заодно и мои, ноги со столика.
— Что? — спросил Мак.
— Телек, сделай погромче, — повторил Тейт, поднимая нас обоих на ноги.
Приняв устойчивое положение, я задрала голову и увидела, что его взгляд не отрывается от экрана телевизора, так что я повернулась и тоже посмотрела туда.
На экране был мужчина диктор, и я едва его слышала, но видела на графике позади него слова «майско-декабрьский убийца».
— О Господи, — выдохнула я, и Мак прибавил громкость телевизора.
«...вчерашняя жертва, — сказал диктор. — Полиция Шантела, штат Колорадо, считает, что это убийство дело рук человека, который в полицейских кругах известен как «майско-декабрьский убийца».
— Шантел, — прошептала я.
— Прямо рядом с нашим домом, — прорычал Тейт, и я почувствовала исходящую от него темную энергию, но не смогла оторвать глаза от телевизора.
Диктор продолжал говорить: «Однако, этот инцидент выходит за рамки обычного графика преступника, и в ФБР обеспокоены, что эти убийства, теперь восемь с одинаковым почерком, учащаются».
Диктор повернулся к другой камере: «Мы вернемся с новостями...»
Я перестала слушать, потому что тело Тейта сдвинулось, и я повернулась к нему и увидела, что он достает из заднего кармана свой сотовый.
— Тейт, — прошептала я.
— Минуту, Крутышка, — пробормотал он.
— Что? — спросила Кэрри, когда она, мама и Мак подошли ближе.
Я повернулась к ним, не зная, что сказать. Им наверняка не захочется, чтобы я летела домой, когда там разгуливает серийный убийца.
Тейт отошел, прижимая к уху свой сотовый.
— Что? — снова спросила Кэрри, когда моя семья подошла ко мне.
— Это эм... — начала я, прикусила губу и закончила: — ...убийца, за которым Тейт охотился в прошлом месяце.
— О Боже, — выдохнула мама, Мак через плечо обернулся к телевизору, но Кэрри продолжала смотреть на меня.
— Тоня? — спросила она, и я кивнула. — Мать моя женщина, — закончила она еле слышным шепотом.
Я облизала губы.
Тейт вернулся, подошел ко мне и положил руку мне на плечо, там, где оно переходит в шею. Его лицо было серьезным, но взгляд обеспокоенным.
— Детка... — начал он.
— Ты должен ехать, — перебила я.
Держа руку у меня на шее, он притянул меня ближе, а я обняла его за пояс.
— Крутышка... — мягко сказал он.
Я прижалась к нему:
— Все в порядке, Тейт.
— Твой папа...
— Мы в порядке.
— Я не...
Я прижалась к нему еще крепче, провела ладонями вверх и взяла его за плечи.
— Милый, все в порядке, — тихо сказала я. — Езжай.
Он закрыл глаза, а когда открыл, то, что я в них увидела, заставило меня автоматически податься к нему.
— Детка, — пробормотал он, наклонил голову и прижался к моим губам.
Это не был тот поцелуй Тейта, от которого я теряла способность думать и могла только чувствовать, но он был долгим и определенно сладким (и в нем участвовал язык, что делало его только слаще).