— Наверняка ничего не известно. — Иван пожал плечами. — Думаю, потусторонние миры всё же существуют. Потому так и называются, что находятся по ту сторону грани между сотами.
— Но сектантам они, надеюсь, неподвластны? — Спросил тенор. — Иначе всё совсем уж печально.
— К счастью, элита не может проникать в прекрасные счастливые соты по своему желанию. — Уверенно ответил Иван. — Но очень хочет, не сомневайтесь.
— Вероятно, сознание способно преодолевать эти грани во сне. Иногда и ненадолго. — Добавил Майкл, опустошив свой стакан. Вопросительно взглянул куда-то в сторону, и к столику тут же подплыл ещё один белый поднос с разноцветными напитками. — У нас впереди непочатый край исследований. Можете подключаться!
— Конечно! Не прохлаждаться же без дела! — Слушатели заговорили чуть ли не наперебой. — С радостью поучаствуем! Это очень интересно!
Воспроизведение видеозаписи завершилось, и коммуникатор отправился в сумку.
Мимо проплыли верхушки берёз. Над голыми тонкими ветвями, непрерывно каркая, кружила стая обеспокоенных ворон. Издалека доносились негромкие, но резкие и гулкие звуки взрывов, будто кто-то швырял кирпичи на громадные листы железа.
Поезд замедлился, и Элеонора поднялась по скобам к краю стенки вагона, чтобы оглядеться. Её встретил довольно сильный ветер, моментально взъерошил чёлку, вынудил отвести волосы от глаз свободной рукой.
Солнце уже опустилось к горизонту и разлило среди сизых туч яркое золото заката. Впереди на фоне темневшего неба виднелись голубоватые силуэты многоэтажных домов.
Спустившись, девушка занялась луком. Поставила конец его нижнего плеча у правого сапожка. Наклонила оружие влево. Просунула левую ногу между дугой и тетивой, переступив через рукоятку.
С заметным усилием надавила на верхнее плечо лука как на рычаг, упиравшийся в заднюю часть бедра, согнула, сняла тетиву и позволила дуге плавно распрямиться.
После чего положила оружие на пол вагона и принялась откручивать толстенные болты, соединявшие плечи с рукояткой. Пришлось повозиться, пальцы соскальзывали, но проблема решилась временным возвратом на ладонь перчатки.
После разборки каждая из трёх частей сама по себе выглядела не такой уж длинной. Теперь — примотать их скотчем к колчану со стрелами. Отрезать конец клейкой ленты раскладным ножиком.
Достать из сумки вторую штору, чистую, и тщательно укутать оружие, скрыть от постороннего взгляда. Но при этом оставить свободным ремешок колчана.
Несколько размашистых витков для надёжного скрепления получившейся продолговатой упаковки — и готово.
Снова наверх по скобам, чтобы осторожно выглянуть наружу.
Разветвление железной дороги, красный сигнал впереди. Поезд остановился с тяжёлым протяжным скрежетом и глухим стуком. Справа обзор закрывал ещё один товарный состав, длинный, рыжевато-коричневый. Слева — асфальтовая дорога, отражавшая лужами темневшее небо, пустырь на краю города, чахлые молодые деревца.
Повесив на плечо сумку и свёрток с разобранным луком, Элеонора перелезла через стенку, спустилась по лесенке, ступила на толстый железный механизм сцепки вагонов, спрыгнула на мокрое месиво из золы и подтаявшего снега, покрывавшее насыпь. Спустилась по невысокому склону к дороге и зашагала к хмурым серым коробкам пятиэтажных домов, не пытаясь обходить мелкие лужи.
Угрюмые подъезды с бетонными козырьками, тёмно-красные входные двери, облепленные розовыми, голубыми и белыми листками объявлений. Сумерки ещё не сгустились, и слова, отпечатанные крупным шрифтом, пока оставались различимыми.
Девушка приблизилась, её взгляд задержался на одной из бумажек.
Кодовый замок, похоже, давно сломался, и вход в подъезд оказался незапертым.
Узкие ступени тёмной бетонной лестницы, тусклая зелёная краска на стенах, обивка дверей из искусственной кожи, белая кнопка звонка, резкая и громкая трель сигнала.
— Кто там? — Раздался встревоженный голос пожилой женщины.
— Добрый вечер! Вы сдаёте квартиру студенткам?
Дверь приоткрылась, пролив наружу неяркий жёлтый свет. Выглянула женщина. Действительно пожилая, седая, невысокая, в поношенном вишнёвом халате, в серых чулках и синих тапочках. Бледно-голубые глаза смотрели на гостью пристально, изучающе. Однако настороженность вскоре исчезла, сменилась поспешной суетливостью.
— Да, сейчас, сейчас! — Она ненадолго скрылась из виду, появилась со связкой ключей. Казалось, опасалась, что девушка передумает и уйдёт. — Это не моя квартира, соседняя. Хозяева уехали, поручили распоряжаться.
Вышла и отперла соседнюю дверь. Включила внутри свет и взмахом руки пригласила гостью.
Крошечная прихожая с янтарным светильником. Щелчок другим выключателем — кухня, выложенная белесой плиткой, столик, две табуретки, холодильник и газовая плита, тоже светлые, кран и раковина из нержавейки.
Ещё щелчок — засияла люстра с плафонами в форме белых цветков ландыша. Единственная комната с коричнево-бежевым линолеумом на полу, с бледно-розовыми обоями, зелёным диваном и тёмным лакированным шкафом-сервантом на всю стену.
— В ванной чистые полотенца. Постель сложена на нижней полке в шкафу.
— Вот, возьмите, плата на неделю вперёд! — Элеонора протянула женщине две банкноты.
— Ой, да что ты! — Она посмотрела на деньги в растерянности. — У нас не настолько дорого! Товарная станция рядом, шумно. И телевизора нет.
— Шум не страшен, люблю дремать под музыку. Меня всё устраивает.
— Как тебя звать-то? — В вопросе прозвучала искренняя приветливость.
— Элеонора. — Девушка, словно демонстрируя серьёзность намерения остаться, сняла с плеча сумку, поставила на пол у дивана. Там же положила свёрток с разобранным луком и колчаном. — Сокращённо Элли.
— Красивое имя! А я Наталья Петровна. Будем знакомы. Может, зайдёшь ко мне покушать? Газа нет весь день, но у меня консервы.
— Спасибо, не могу. Сама себе продукты подбираю. Магазины далеко?
— Совсем рядом! — Женщина протянула руку в сторону окна и жестом изобразила поворот за угол. — Из двора на улицу и налево, к перекрёстку. Но вечерами неспокойно, лучше оставаться дома.
— Да мне не привыкать.
— Вот тебе запасной ключ, держи! На кухне есть молоток, бери с собой.
— Спасибо, Наталья Петровна!
— Зови меня тётя Наташа… Ладно, отдыхай. Если что, сразу зови, не стесняйся! — Наталья Петровна спрятала деньги в карман халата и ушла поспешно, будто боясь спугнуть свою удачу.
Ванная блестела белоснежной чистотой. Над керамической раковиной рукомойника висело небольшое овальное зеркало без рамы. Рядом с хромированным краном лежал светло-зелёный кусок мыла, явно новый, ещё ни разу не использованный.
Вода зашипела сильным, уверенным напором, позволяя вымыть руки тщательно, но быстро.
На кухне у плиты — коробок со спичками. Элеонора вынула одну.
Молоток обнаружился на холодильнике. Большой, увесистый, с длинной ручкой из светлого полированного дерева. Спрятать полностью удалось только во внутреннем кармане куртки.
Выключать люстру девушка не стала. Заперев дверь, присела и, подсвечивая себе фонариком, воткнула спичку в щель. Низко, почти у самого пола. Тихо спустилась на первый этаж и вышла из подъезда.
Уже стемнело, хотя небо ещё сохраняло остатки синевы. Вечерняя улица выглядела совершенно безлюдной. Ни прохожих, ни патрулей, ни автомобилей. Только редкие фонари на столбах и жёлтый огонёк светофора вдали.
Большая витрина. Узкий вход в неуютный магазин. Зелёные пластиковые корзины для товара, сложенные в стопку. Тесные проходы между высокими многоярусными полками.
— Ну же, Элли, смелее! — Девушка по давней привычке вполголоса заговорила сама с собой, разглядывая пёстрые упаковки. — Ты же понимала, что без местной еды не обойтись… Бери только запечатанное герметично!
Пять серебристых жестяных банок с напитком положила в корзину сразу, без колебаний. К ним добавила ещё и большую пластиковую бутылку с такой же надписью на этикетке. Шоколадные батончики разглядывала довольно долго, с сомнением. Выбрала дюжину в жёлтых обёртках с изображением лесных орехов.