Интерес к сигарам и вину у меня возник не сразу. Я стал употреблять красное вино по совету врача. Оно мне сначала казалось очень невкусным, мне больше нравилось сладковатое белое вино. В тот год я должен был лететь в Австралию с пересадкой в Сингапуре. Во время транзита мне позвонили и сказали, что нужно пройти медосмотр перед съёмками в Америке, съёмочная группа должна была иметь на руках подробный отчёт о состоянии моего здоровья, чтобы оформить страховку. В то время перед съёмками каждого фильма в Америке требовалось проходить полный медосмотр. После осмотра врач сказал, что со мной всё в порядке, а вот у моего менеджера обнаружилось много проблем. Он очень любил выпить, целыми днями пил виски и бренди, и врач посоветовал ему не злоупотреблять алкоголем и сказал, что при необходимости лучше выпить немножко красного вина.
Я переспросил у врача:
— Красное вино полезно для здоровья?
Тот ответил, что оно полезно, так как понижает уровень холестерина. Я это запомнил. Сразу после медосмотра я поехал в Австралию навестить родителей. Находясь у родителей, я получил письмо из Америки. Оказалось, что там не принимают отчёт о медосмотре, сделанный в Сингапуре. Пришлось заново проходить осмотр в Австралии, сдавать кучу анализов, а значит, заново подвергаться самой неприятной для меня процедуре — уколам. После медосмотра врач спросил, чем я обычно питаюсь. Я ответил, что ем всё подряд.
— Ну а что вы больше привыкли есть и едите чаще всего?
После раздумий я ответил, что ем фасолевый и гороховый супы. Он говорит:
— Неудивительно, что вы в такой замечательной форме. У вас прекрасные тромбоциты благодаря тому, что вы едите эти супы.
В тот день я и узнал, что выбирать правильную пищу очень важно для здоровья, и снова вспомнил совет того врача насчёт красного вина.
Какое же красное вино лучше выбрать? Я совсем не разбирался в названиях французских вин и ни одного не помнил. Я обратился за советом к знатокам, и мне сказали, что в Австралии тоже производят неплохое красное вино, и назвали несколько наименований. Некоторые были такие сложные, что я их не запомнил. Но одна винодельня выпускала вино под номерами, то есть названия вин обозначались цифрами: 28, 407, 707 — это мне было легче запомнить. Так я стал покупать вино, давал его пить папе, пил сам и наливал менеджеру.
Каждый раз, приходя в магазин, я узнавал, есть ли у них это вино, и если оно было в наличии, я его всё скупал. Если вино мне казалось вкусным и достойным быть в моей коллекции, я скупал его во всех магазинах. Я входил в магазин и спрашивал, есть ли вино такой-то марки. Мне отвечали:
— Да, есть, такого-то года.
— Хорошо, я беру всё.
Захожу в следующий магазин:
— Есть вот такое вино?
— Есть.
Забираю всё. В следующем магазине опять скупаю всё вино нужной мне марки. Я обнаружил, что с каждым новым магазином вино становилось всё дороже. Интересно, почему так? Как выяснилось, у всех этих винных лавок был один и тот же владелец. Узнав, что я скупаю это вино, он стал повышать стоимость и в конце концов взвинтил цены до неприличия. Тогда мне подсказали другое место, где можно купить вино, но в итоге оказалось, что и там тот же владелец.
После того, как я закупился вином, каждый раз, останавливаясь в отеле, я раскрывал дверь между двумя комнатами, включал кондиционеры, задёргивал занавески — так я готовился к употреблению красного вина. Однажды в Австралии нам со съёмочной группой нужно было ехать из одного города в другой. Мы выехали в два часа ночи. Команда каскадёров заняла шесть джипов, по два человека в каждом, и за десять с лишним часов мы с ветерком домчались до отеля. Члены съёмочной группы, которые приехали туда раньше нас, уже подготовили для нас номера. Вино расставили посреди номера и включили вентилятор, чтобы его охладить. Каждый вечер после рабочего дня мы собирались вместе и пили его. Когда съёмки закончились, прежде чем вернуться в Гонконг, я попросил, чтобы у меня дома оборудовали винный погреб, и я перевёз в Гонконг всё купленное в Австралии вино.
Лет 20 назад я встречался со Сталлоне и его друзьями, мы сидели и общались, потом они стали обсуждать сигары, а я в этом ничего не понимал, как, впрочем, и в вине. Я тогда уже бросил курить, а сигары никогда не пробовал, так что разговор поддержать я не мог, а просто молча сидел и слушал. Мы при встрече никогда не обсуждали кино и не рассуждали о фильмах друг друга. Когда не было тем для разговора, все чувствовали себя неловко. Тогда начинали обсуждать вино и сигары: «Какое красное вино, по-твоему, самое лучшее? Я думаю, такая-то марка 1982 года самая лучшая…». Каждый высказал своё мнение, а я в этом ничего не смыслил и мог только глупо улыбаться. Тогда я решил, что так не пойдёт, надо восполнять недостатки в своих познаниях!
Я стал интересоваться, как выбирать сигары, как их курить, как дегустировать красное вино, как его пить. Набравшись необходимых знаний, я снова с ними встретился. Они обсуждали французское вино, а я говорю:
— Есть ещё очень неплохое австралийское вино, называется так-то. Глава 4. Великая мудрость под маской глупости.
Они удивились, стали расспрашивать, что это за вино. Я сказал, что есть такой сорт австралийского вина, оно бывает таких-то видов, вот такой-то вид самый вкусный. Они так вдохновились, что тоже захотели попробовать.
Никто из них не разбирался в австралийском вине, и я специально решил выделиться. Я пригласил их к себе отведать австралийского вина из моих запасов. После этого интерес к австралийскому вину на рынке резко возрос, и его стоимость поднялась в несколько десятков раз. Компания по производству того вина очень меня благодарила и выпустила эксклюзивное именное вино Джеки Чана. Для этого на винодельне отобрали самый лучший виноград и с помощью тех же технологий выпустили целую партию вина с моим именем. Оно отличалось от других ещё и тем, что сзади на этикетке была написана фраза: «Пьёшь вино — не садись за руль, садишься за руль — не пей вина». Только на бутылках с моим вином была такая надпись.
После выпуска всего одной партии производство этого вина прекратилось. Я сохранил несколько сотен бутылок, они хранятся у меня в Гонконге. Оно очень вкусное, и сейчас раздобыть его — это редкая удача. Сразу после изготовления вина для той партии меня спросили, сколько мне нужно бутылок — они собирались подарить мне сто ящиков и спрашивали, сколько мне нужно дополнительно. Я подумал: 100 ящиков — это и так много, больше не нужно. На самом же деле от этих ста ящиков моментально ничего не осталось.
В той партии было всего 22 000 ящиков, то есть около 260 тыс. бутылок. 600 ящиков прислали в Гонконг, 2000 ящиков отправили на Тайвань, 3000 — во Францию… Вино очень быстро раскупили, и тут я подумал, что так нельзя, нужно забрать его назад. На тот момент одна бутылка стоила уже 800 долларов. А потом цена поднялась до 1200, до 1600 долларов. В конечном счёте на то, чтобы выкупить всё, я потратил несколько миллионов. Теперь я ни за что его не продам. Единственный человек в мире, у которого есть вино из той партии — это я. Это вино производства 1989 года, и сейчас оно стало ещё вкуснее. Я иногда преподношу его в качестве подарка.
В молодости мы часто всей компанией устраивали гонки на автомобилях. Тогда это не считалось противозаконным, и никто нас не ограничивал. Часто мы, закончив работу на съёмках, той же компанией — Саммо Хунг, Юэнь Бяо, я, Фрэнки Чан и Эрик Цан — отправлялись в пригород, а иногда играли между собой на деньги. Потом я уехал в Америку на съёмки фильма «Гонки “Пушечное ядро”», там использовались исключительно автомобили «Мицубиси». Когда работа над фильмом закончилась, компания «Мицубиси» попросила меня стать их рекламным лицом, каковым я и остаюсь вплоть до сего дня, во всех своих фильмах я использую только автомобили «Мицубиси». Тогда мы совместно с компанией организовали турнир «Кубок Джеки Чана», это авторалли для профессиональных гонщиков, мы устраивали его несколько лет подряд, но в конце концов интерес угас, и я задумался: а как сделать, чтобы стало интересно? А почему бы не пригласить к участию в этих гонках актрис?