Удары обоих громил, как правило, достигали цели. Гуцул выбил пистолет из руки Курача почти сразу же после несостоявшегося выстрела, и начался настоящий бокс в супертяжелом весе. Огромные угловатые кулаки сразу же вдребезги разбили обе физиономии. Сила соприкосновения, наверное, была не меньше, чем у кузнечного молота, бьющего по наковальне. Мне казалось, что я слышу грохот как от падающих одна на другую бетонных плит. Думаю, одно такое попадание вмиг отправило бы меня в нокаут, но этим титанам подобный бой был не в диковину. Эльвира, кажется, подумала о том, чтобы влезть в это рубилово, по крайней мере, она дернулась на своем кресле. Но это было даже не смешно. Тут и мне было делать нечего… Но я-то не Эльвира.
Я подобрал пистолет, быстро передернул затвор, выбросив несработавший патрон, дослал следующий и прицелился. Я отлично понимал, что из этой схватки в живых останется только один человек, и им должен был остаться… А кто, собственно, из них двоих для меня предпочтительнее? Останься победителем Гуцул, то с помощью Студента он окончательно запрессует Эльвиру, а вместе с ней и меня… Но статус-кво и так для меня означал нечто вроде крепостного права…
Наверное, лучшим выходом было бы прямо сейчас уложить весь этот зверинец. Добить контрольным Студента, убрать обоих терминаторов, а затем — что? Застрелить Эльвиру? Хоть я и прозвал ее для себя «killer queen», но стрелять в женщин я не умею. Для этого надо иметь душевные качества совершенно непохожие на таковые, имеющиеся у Андрея Маскаева, которому, что греха таить, доводилось стрелять в людей…
Тем временем Курач решил за меня. Гуцул пропустил крайне неприятный удар под подбородок, и пока он всплескивал руками, Иван отвесил противнику чудовищной силы пинок в пах. Твою ж дивизию! Мне даже послышался хруст… Словом, Гуцул перестал представлять для Курочкина опасность, чем тот и воспользовался. С разворота в три четверти он буквально вбил свой левый кулак Гуцулу в висок… И этот хруст мне уже не послышался… Он был реален. Гуцул кулем повалился на пол. Курач, тяжело дыша, смотрел вниз, потом перевел налитые кровью глаза на залитом кровью лице в мою сторону.
— Да-а-а, — только и сказал он.
Глава пятая
Если через тысячу-другую лет в кулундинской степи вдруг начнут работать археологи, исследующие условно культурный пласт второго Миллениума, то, возможно, какой-нибудь кандидат наук и отметит в своей диссертации, что жители древнего Алтая тех времен имели обыкновение хоронить своих усопших сограждан без золота и драгоценных камней…
Когда мы с Бэрримором неосторожно отправили на тот свет Кислого, в правоохранительные органы обращаться никто не стал… В сегодняшней ситуации дело обстояло примерно таким же образом; ни Эльвира, ни Курач, ни я даже не заикнулись о возможности вызова милиции. Несмотря на грохот драки, мы произвели не так уж много шума. Не больше, чем пьяная компания этажом ниже, во всяком случае. Но последствия стычки были более чем неприятными — два трупа это вам не фунт изюма.
Студенту повезло больше, чем его приятелям. Я его, конечно, немного украсил, да ему еще потом добавил Курач, когда тот очухался. После этого он «раскололся» и выложил нам всё как есть.
…Гуцул и его друзья на самом деле были не в восторге от того, что Эльвира использует их практически втемную. Считая деньги, которые они получали то за сопровождение Геннадия, то за его охрану, то еще за некоторые деликатные поручения типа похищения Татьяны и «наезда» на меня, они сложили одно с другим и подумали, что дело, которое «мутит» Эльвира, чрезвычайно выгодное. А когда Студент ознакомился с моими распечатками и как мог растолковал их Гуцулу и Лымарю, «братаны» задумались конкретно. Они почти убедились в том, что Эльвира (и странные американцы параллельно с нею) ищут ханские сокровища, стоимость которых должна быть запредельной. После нашего отъезда в Кулунду Эльвира поручила Студенту выехать следом за нами и приглядывать за американцами независимо от меня. Но она не знала, что вместе со Студентом в алтайскую степь выдвинулись и оба-два его кореша. Несколько дней они строили коварные планы, каким образом выкачать из Эльвиры информацию с тем, чтобы потом ею воспользоваться, как вдруг неожиданно на ловца и зверь выбежал.
— Этот однорукий доходяга, — рассказывал Студент, пока мы вшестером, включая двух молчунов, ехали на похороны, — подошел ко мне, когда я выходил от вас из подъезда, схватил меня за рюкзак, задержал и с ходу предложил объединиться против Эльвиры. По его словам, он понял, что она мухлюет и собирается его, калеку, кинуть, как только он станет ненужным.
Я хотел было вмешаться и сказать, что сам до сих пор не понимаю, на кой черт мы держали этого прохвоста рядом с собой. Но, быстро подумав, прикусил язык. В моей ситуации было лучше поменьше болтать, побольше слушать. Я и так не понимал многого. Например, того, почему Эльвира держит меня рядом с собой. Поэтому я продолжал крутить баранку, гнать машину по неровной грунтовке через степь и молиться, чтобы за нами не погнались стражи порядка… Сиденье рядом со мной пустовало. Вся бригада, живая и мертвая, находилась в салоне позади меня.
— Он что — караулил тебя там? — спросил Курач.
— Нет. Он вроде бы как возвращался из магазина. Узнал меня, поздоровался, мы разговорились. Он злился, что вы припахали его как кухарку, выманили всю информацию и заставили бегать за продуктами…
Курач сказал вслух, что он думает о Монине. Эльвира потребовала придержать язык. Не любила она грубостей, вот ведь какая женщина…
— Он предложил нам взять Эльвиру в оборот и выведать у нее все планы насчет того, что она собирается делать. Потому что, по его словам, получается какая-то ерунда: она знает всё, но вместо конкретных дел гоняет нас на поиски каких-то странных мест, где мы должны копать… Притом неизвестно что. Тогда как настоящее сокровище находится совсем в другом месте. И он подозревает, в каком именно.
— В каком именно, он сказал? — ледяным тоном спросила Эльвира.
— Нет. Но я все равно это узнал…
— У него?
— Не то что бы «у» него, но «от» него — почти точно.
— Говори!
— И что мне будет, если я скажу?
— Ты еще торговаться будешь? — возмутилась Эльвира. — Тебя вообще надо закопать рядом с твоими дружками… Скажешь — останешься в живых. Тебе все равно одному с поисками не справиться.
— Пока мы с ним терли на скамейке за эти дела, — сказал Студент, — я тяганул у него блокнот. Потом он поднялся в подъезд, а я быстренько перефотал страницы. Там как раз были те же знаки и схемы, какие мы забрали вон у него (в салонном зеркале я видел, что Студент ткнул пальцем в мою сторону), и потом я перепроверил все расчеты…
— А блокнот? Монин же мог догадаться, что ты его у него спер, — предположила Эльвира.
— Я его тут же бросил под скамейку у подъезда и свалил, — объяснил Студент. — Сам стою за углом, палю — вдруг увижу чего. И точно — доходяга вернулся через пять минут, позырил вокруг, потом вижу — нашел блокнот… Все пучком.
Я помнил этот случай, когда Монин действительно притащил какую-то снедь из магазина и вдруг как ошалелый кинулся обратно на улицу… Вон как оно было-то на самом деле…
— Что было у Монина в блокноте?
— Данные по какому-то условному месту, — сказал Студент, — которое искал Геннадий. Какие-то цифры в долларах, совершенно невообразимые. И какие-то пометки в окрестностях города…
— Славгорода?
— Нет. Аральска.
— Что-о?! — воскликнула Эльвира. Я в этот момент сам едва не выпустил баранку из рук.
— Да, судя по всему, вы в своих расчетах что-то напутали, а Монин перепроверил, и нашел ошибку…
— Значит, все-таки Арал, только с другой стороны… И как вы думали закончить вашу идиотскую затею?
— Ну ты же знаешь, сама же впустила нас троих… Потом должен был появиться Монин… Мы бы тогда выработали общий план. Нам троим нужно было убедить тебя в том, что мы имеем полное основание работать в одной команде…