…С доктором исторических наук Василием Кунцевым нам встретиться не удалось. Я узнал только, что профессор опять уехал куда-то в Узбекистан, при этом давно и надолго. Что касается Ратаева — «талантливый и подающий надежды, но занялся сомнительными делами, далекими от науки». Так сказала худощавая женщина неопределенного возраста, окруженная какими-то черепками, обломками и прочими артефактами сибирских ханств. По-моему, это была едва ли последняя оставшаяся на посту сотрудница института, который сдал все свои помещения под офисы оптовиков и хиропрактиков.
Зато Таня, отправившись потом к себе на работу, подняла справки в отделе персонала, и ей стало ясно, что Эльвира — никакая не Столярова, и даже не Ратаева, а вовсе Мельникова, разведенная. Но действительно уверявшая всех, что является женой Павла. Без уточнения, гражданской или нет.
— Вот тебе и евангелисты, — не удержался я от комментария, когда мы обсудили за ужином новые обстоятельства. — Поехали на дачу, что ли? Надо же все-таки в подполье залезть.
— Для начала надо, чтобы они выбрались оттуда хотя бы на час-другой. Если, как ты говоришь, их сейчас осталось двое, то это редкий шанс. Будь они втроем, всех троих зараз выманивать с дачи было бы бессмысленно.
— Я не представляю, как это сделать, — честно сказал я.
— Может, просто приехать и начать ждать, когда они выедут куда-нибудь? — спросила Таня.
— Это можно неделю ждать и не дождаться…
— Кстати, а на чем они выбираются с дачи? Ведь не на автобусе же…
— У них есть «форд фокус». Вроде бы они его взяли в долгосрочную аренду. В гараже на участке держат. А ездят по очереди.
— У кого взяли?
— Откуда я знаю?.. Может в конторе прокатной, а может — у частника какого-нибудь… Нет, это нам не поможет.
— А если позвонить и соврать, что их вызывают в прокуратуру?
— На какой телефон? На сотовый Бэрримора? А вдруг у него этот номер только для связи со мной предусмотрен? И вообще, если так сделать, то потом они поймут, что я затеял с ними игру, а играть с ними…
Я вспомнил выражение лица Кэсси, когда та угрожала Артему каблуком и кочергой. Действительно, играть в опасные игры с американцами мне совсем не хотелось. Не дай бог разозлить их по-настоящему.
— Нет, надо что-то придумать. Они выедут вдвоем и надолго, только если их выманить под каким-то очень важным предлогом… И потом — зачем ему держать несколько сим-карт, и среди них одну исключительно для переговоров с тобой?
А действительно, зачем?
— С какого только телефона его вызывать? И кто будет звонить? И что говорить?
— Ты что, не знаешь, как можно купить «симку» на черном рынке? А позвонить могу я. А что сказать…
Таня задумалась.
— «Ну что сказать, ну что сказать…» — пробормотал я.
— «… Устроены так люди. Желают знать, желают знать… Желают знать, что будет», — подхватила Таня. — Поехали, купим «симку». Я знаю, что сказать.
В Шатуниху мы въехали около восьми вечера. Я проехал мимо кирпичного забора, бормоча «пронеси, пронеси» — мне совсем не хотелось, чтобы американцы увидели мою «Тойоту». Я успел заметить, что окно второго этажа было освещено, но происходило ли что-нибудь за оранжево-желтыми занавесками — разглядеть было невозможно. Тем более на ходу.
Я остановился через три участка по дороге, ведущей к магазинчику Семужного, развернул машину, заглушил двигатель и погасил фары. Таня вынула свой телефон, аккуратными движениями сменила в нем сим-карту и набрала номер, который я сбросил ей со своей трубки.
— Надеюсь, ты хорошо знаешь, что делаешь, — тихо сказал я, пока в телефоне слышались гудки псевдо-зуммера; Таня включила громкий звук, чтобы мне тоже было слышно.
— Hallo? — донесся знакомый голос брата Ричарда.
— Хай, — произнесла Таня. — Ду ю спик рашн?
— Да, я говорю и слушаю по-русски, — подтвердил Бэрримор.
— Ваш адрес: поселок Шатуниха, второй проезд, дом номер один?
— Да… — без особой уверенности ответил американец. Впрочем, адрес был назван правильно.
— Почтовое отделение семьдесят четыре, ящик двадцать восемь?
— Я не совсем в этом уверен…
— Ваша фамилия Бэрримор?
— Да.
— Вы ожидаете почту из Нью-Йорка? Из научного общества… не могу понять, как его правильно прочесть…
Бэрримор издал горловой звук, прокашлялся и сипло подтвердил, что да, он давно ждет подобное письмо…
— Who's talking to me? — он даже сбился на родной язык. — What d'you know for this letter?
— Говорите по-русски, пожалуйста, — жалобно сказала Таня. — Вас беспокоят из бюро находок. Нам только что передали письмо в конверте с вашим адресом и вашей фамилией. Очевидно, его нужно вернуть вам.
Где-то на том конце линии послышалась невнятная женская речь. Наверное, сестра Кэсси рекомендовала срочно принять решение.
— Я немедленно готов приехать за этим письмом, — с уверенностью сказал брат Ричард. — Мне нужно иметь документ? По какому адресу мне нужно приехать?
— К сожалению, мы уже закрываемся, мистер Бэрримор. Будьте любезны, приезжайте завтра. Либо мы вышлем…
— Я очень прошу вас подождать! Это очень важно для нас! Мы немедленно будем выезжать!
— Только в порядке исключения. Возьмите любой документ, удостоверяющий вашу личность. — И Татьяна назвала адрес, естественно на другом конце города, куда даже без пробок добираться нужно по меньшей мере минут сорок.
Все-таки американцы оказались на редкость легковерны. Евангелисты они, сатанисты или масоны, но Таня «развела» их как детей. Не прошло и пяти минут, как свет на втором этаже «миссии» погас, а из ворот выехал белый «фокус», в котором — ошибиться было невозможно — сидели два человека.
Если честно, я не сильно надеялся, что из этой авантюры что-нибудь выйдет. На месте Кэсси я, наверное, отправил бы Ричарда одного. Или поехал бы сам, оставив Бэрримора караулить миссию. Или тоже бы предложил поехать вместе? Не знаю. Да и неважно. Важно, что они клюнули.
Подождав минут пять, мы подошли к даче. Машину я так и оставил стоять чуть поодаль, чтоб не давать никому пищу для возможных обсуждений в будущем.
Участок меня слегка удивил. В девятом часу вечера в мае в наших краях еще относительно светло, чтобы я мог понять, что тут продолжают занимаются то ли экстремальным огородничеством, то ли раскопками. Мини-трактора на прежнем месте не было видно, но следы его деятельности были заметны. Я начал припоминать, что видел следы земельных работ, еще в тот день, когда произошло то злополучное приключение, но тогда не придал значения увиденному. Выходит, Геннадий не был последним исследователем местных недр… Выходит, американцы не в курсе его изысканий? Но знают, что на этом участке что-то надо искать?
В дом попасть было немногим труднее, чем на участок. Мы поднялись на крыльцо, выполненное в виде небольшой террасы, и я нащупал на двери привычную кривую ручку. Дверь была свежевыкрашенна и заперта на замок. Ключ от которого лежал в моем кармане.
Мы вошли в дом, и оказались в каминой комнате первого этажа. На столе не было ни ноутбука, ни карт, ни книг… Ни выпивки. Я ощутил странный аромат — нечто среднее между дымом курительных палочек, канифоли и конопли. Таких запахов я сроду не разводил на даче (да и не только) — по крайней мере, одновременно. Порознь, признаюсь, бывало…
Таня тоже потянула носом. Как известно, у женщин обоняние развито гораздо лучше, чем у мужиков (особенно это хорошо заметно, когда вы возвращаетесь домой с вечеринки или корпоратива, где имели удовольствие употребить излишек горячительного или склеить девушку), поэтому она сразу определила источник запаха. Каминная полка была уставлена недавно погашенными свечками. Не дешевыми ароматическими из «Икеи», а какими-то особенными — таких я сроду не видел. Ярко-красные, крученые, в металлических подсвечниках желтого металла. Ритуальные, что ли? Да и выстроены как-то уж очень четко с геометрической точки зрения — правильным пятиугольником…