Какого черта он здесь делает? Почему он — член клуба? Почему он выбрал именно такую жизнь, когда у него целая уйма других вариантов?
А ну, прекрати…
Ладно. Запомни. Он — угроза твоей безопасности.
Я встаю и начинаю прибираться. Собрав все грязные стаканы, я отправляюсь на кухню, чтобы вымыть их. Таз следует за мной. Они ничего не говорит просто прислоняется к столешнице, сложив руки на груди.
С подозрением в голосе я спрашиваю:
— Что ты делаешь?
Он пожимает плечами.
— Стою здесь. Это преступление?
— Зачем? — протяжно произношу я.
— Хочу быть уверенным в том, что ты не сбежишь. Мав дал четкий приказ — удерживать тебя здесь.
Я ставлю посуду на твердую поверхность, чтобы случайно не уронить.
— Он не сделает этого.
Таз лезет в карман и достает зубочистку, которую сует себе в рот.
— Вообще-то, он может делать все, что ему нравится, черт подери.
— А если я попытаюсь уйти?
Уголок его рта приподнимается в ухмылке.
— Можешь попробовать. Но я получил разрешение связать тебя, если ты сделаешь это, — он опускает руки и хватается за пряжку ремня. Плюс ко всему, у него на лице появляется тот безумный взгляд, словно он уже вовсю представляет себе это. — Только скажи — и нам в будущем будет, что вспомнить, бродяжка.
По моей спине пробегает дрожь. Мав, определенно, самое настоящее зло. Он знал, что это выведет меня из себя. Он дергает меня за ниточки. Постепенно контролируя все, что я делаю. Будто я опять скатываюсь по скользкому склону вместе с Уорнером.
Я так зла, что, кажется, сейчас взорвусь.
Боже, Люци. Какой же ты кретин. Я не твоя кукла. Ты не можешь просто взять и заставить меня делать то, что тебе нравится.
Энергия, в которой я этим утром испытывала недостаток, сейчас хлещет через край. Я рассерженно ношусь по кухне, хлопая дверцами шкафчиков, шипя себе под нос проклятия и занимаясь выпечкой, как сумасшедшая. Потому что я именно такая. Сумасшедшая женщина. Та, в которую он меня превратил. Я теряю контроль. Я теряю свою свободу. И не знаю, как мне положить этому конец. Единственное, что я могла сделать, это уйти, но теперь даже это мне не под силу.
МАВЕРИК
Челюсть моего секретаря падает на пол, когда я вхожу этим утром в офис. Она сказала, что не помнит, когда последний раз я приходил поработать одетым как босс — ее слова, не мои.
Прошли месяцы с тех пор, как я приезжал в офис. Наверно, год или больше с тех пор, как я при этом старался выглядеть респектабельно.
Тим, мой бизнес-партнер, чуть не упал со стула, когда поднял глаза и увидел, что я стою в его дверях. Он как следует отчитал меня за то, что сорвал сроки, не завершив работу вовремя, и за то, что не отвечал на его звонки, но не стал зацикливаться на неприятных моментах, быстро подошел ко мне, пожал мне руку и с радостью принял мое возвращение. В течение следующих нескольких часов он ввел меня в курс того, что я пропустил, и того, какие проекты в настоящее время мы имели в процессе разработки и утверждения. Я разрешил ему лично заняться большим проектом «Сандия», который я спустил на тормоза. И после звонка в банк, чтобы перевести деньги, на которые он должен был приобрести участки земли, мы установили крайний срок в два месяца. К тому времени я подготовлю для него брошюры и предварительный проект нового дома.
Остальную часть дня я работаю в своем офисе, делая наброски. Даже после всех этих лет такая работа мне не надоедает. Берется нечто простое как идея и воплощается в реальность — вот из-за чего я подсел на искусство в юном возрасте.
Я чувствовал себя ближе к Богу, которому мои родители научили меня молиться, поскольку который тоже создавал что-то из ничего и превращал это в нечто прекрасное.
История, что скрывалась за постройкой здания, история, заключенная в его стенах, — вот, что привлекало меня в архитектуре. И я хотел быть тем, кто закладывал фундамент, воздвигал стены и проектировал фасад с самого начала. Это по сей день приносило мне непередаваемое чувство наслаждения.
Нет ничего лучше, чем строить чью-то мечту и вручать ключи, чтобы они могли начать претворять свою мечту в жизнь.
Может быть, поэтому я остановил свой выбор на Дане. Мне не хватило терпения. Я хотел начать свою собственную историю. У меня были планы, мне надоело ждать появления в моей жизни правильной женщины. Поэтому я нашел ту, которая меня привлекла, и попытался сделать из нее ту, что мне была нужна.
Моя мама часто говорила мне, что отсутствие терпения меня погубит. Я сомневаюсь, что она имела в виду именно это, но так или иначе она оказалась права.
Закончив на сегодня с делами, я выхожу из офиса с чувством глубокого удовлетворения, растекающемуся по всему моему телу.
Я и забыл это чувство. Радость, которую получаешь по окончанию честно отработанного дня.
Я понимаю, что мне никоим образом не разгрести тот хаотичный беспорядок, в который превратилась моя жизнь, но такое чувство, что мне удалось сгрести лопатой одну кучу дерьма с моих плеч. У меня до сих пор остается масса ошибок, требующих исправления. Начиная с Куколки и Эджа. И заканчивая восстановлением моей испорченной репутации в клубе. Но мне придется разбираться со всем этим постепенно. По одной лопате за раз.
Возвращаясь в клуб, я нервно похлопываю большим пальцем по рулю. Умираю как хочу затянуться. Бросить курить этим утром — не самое лучшее решение. Особенно, если окажется, что Куколка такая же вспыльчивая и злющая, как сегодня утром.
В том случае, если она до сих пор там…
Вытащив свой телефон-раскладушку из кармана, я открываю его и перечитываю сообщения Таза.
Т: она в бешенстве. ты в курсе, что она зовет тебя люци?
Т: чё это значит
Я: откуда я, мать твою, знаю.
T: есть предположение, но я не думаю, что это комплимент.
Я: да… я тоже.
Спустя десять минут я въезжаю на своем пикапе во внутренний двор. Кендра и Блэр выходят из внедорожника Кендры. Задние двери джипа открываются, и дети высыпают из машины наружу. Они бегут к задней части клуба, где у нас есть качели, сарай, полный игрушек, и куча свободного места для их дурачеств, пока их мамы планируют вечеринку.
— Прекрасно выглядишь, Мав. Ты с работы? — спрашивает Кендра, старуха Септика, подходя ко мне, приобнимая и целуя в щеку. У нее ярко выраженные испанские черты лица, каштановые волосы и весьма аппетитные формы. Как раз то, что нравится Септику.
— Да, — я обнимаю ее в ответ.
— Но, видимо, у тебя была бурная ночка, — добавляет она. Она ждет деталей. Подробностей, которые, как ей известно, она от меня не получит.
Блэр — среднего роста блондинка с голубыми глазами. Как обычно, она одета слишком скромно и невзрачно. Пять лет назад она была студенткой колледжа, переживающий период бунтарства и неповиновения. Она и ее подружки зашли в клуб в поисках места, где можно хорошо провести время. В результате те поиски обернулись для нее беременностью. Она залетела от Боди, который заявил на нее права, женился на ней, а через два года у них родился второй ребенок. Но их отношения не были гладкими. Блэр не одобряет наш образ жизни. Как и я, она была воспитана в очень религиозной семье. В отличие от меня, она по-прежнему хочет жить такой жизнью. На протяжении многих лет она давила на Боди, уговаривая его покинуть клуб. Вот только зная Боди так, как знаю его я, он точно покинет не клуб, когда, наконец, придет время выбирать одну или другую сторону.
Мы разговариваем какое-то время, пока на парковку не въезжает красный «Мерседес». Ник. Она за рулем, а бабушка Пеппер, мать Кэпа, сидит на пассажирском сиденье. Тэффи, дочь Кэпа, заезжает на стоянку сразу за ними, управляя своим зеленым «Мини Купером».
Я приветствую всех только что прибывших, а затем убираюсь оттуда к чертовой матери. Я не горю желанием застрять на женском междусобойчике. Плюс ко всему, мне нужно попасть внутрь и убедиться, что все так, как и должно быть.