— Но я никогда не говорила тебе, почему Адам разорвал помолвку.
Из меня вырывается вздох облегчения. По крайней мере, она точно не замужем.
— Продолжай.
— Во-первых, пойми, я никогда не хотела выходить за него. Я не любила Адама. Я приняла его предложение только потому, что я... потому что я была беременна.
У нее есть ребенок? Как она могла его скрывать? Он живет с матерью? Или с ее бывшим женихом?
— Итак, у тебя есть ребенок, — говорю я, пытаясь скрыть свой гнев. Она должна была давно мне о нем рассказать.
— Нет. — По ее щеке бежит слеза. — Я потеряла ребенка. А потом Адам со мной порвал.
— Рэйчел. — Я крепко обнял ее, прижимая к своей груди. — Мне очень жаль.
Она тихонько плачет, а я все сильнее обнимаю ее. Не знаю, что еще сделать. Я абсолютно неприемлем для того, чтобы стать жилеткой для слез, и если бы на месте Рэйчел был кто-то другой, я бы просто вручил ему коробку салфеток и ушел. Мне не комфортно в таких ситуациях. Опять же, я раньше никогда в них не попадал. Никто и никогда не открывался мне настолько глубоко. И я никогда не делал этого сам, хотя и сказал Рэйчел больше, чем любой другой женщине, с которой когда-либо встречался.
— Это еще не все. — Она делает паузу и вздыхает.
— Что именно? — Я спрашиваю, снова начиная беспокоиться.
— Я не хочу говорить тебе, — выдавливает Рэйчел, все еще держась за меня и утыкаясь лицом в мое плечо.
— Почему ты не хочешь мне сказать?
— Потому что не хочу, чтобы между нами все закончилось. — Ее голос предательски дрожит.
— Почему это должно случиться?
— Просто... я знаю, что ты... — она запинается и еле слышно шепчет. Что именно, очень трудно разобрать.
— Просто скажи мне, Рэйчел.
Она делает глубокий вдох, будто готовится спрыгнуть с обрыва.
— Адам бросил меня, потому что мой врач сказал мне, что... что я не могу иметь детей.
Это то, о чем она не хотела мне говорить? Что не может иметь детей? Почему она так боялась мне признаться? Между нами ничего не изменится. На самом деле, это даже хорошо. Я не хочу детей. Как только я узнал, что мои будущие дети будут вынуждены стать частью организации, я решил никогда их не заводить. Я бы никогда не позволил, чтобы они прошли через то, через что пришлось пройти мне. Если бы у меня был сын, он был бы вынужден жить той жизнью, которой сейчас живу я. И, если бы у меня была дочь, она была бы вынуждена выйти замуж за одного из членов группы. Кого-то, кого она не выбирала. Я не мог бы спокойно смотреть, как разрушаются жизни моих детей. И, кроме того, из меня выйдет ужасный отец. Мои собственные родители — худший пример для подражания. Я понятия не имею, как воспитывать ребенка.
Даже если бы я хотел детей, я бы не отказался от Рэйчел, потому что она не может их иметь. Я не могу поверить, что ее жених так поступил. Да что с ним не так? Он явно не любил ее. Стоп. О чем это я говорю? Что я люблю ее? Нет. Это не может быть правдой. Мы еще мало знаем друг друга. Я просто говорю, что он не должен был бросать ее из-за этого. Конечно, я бы точно не стал.
Я все еще ничего не сказал, а был обязан, так как Рэйчел отталкивает меня.
— Пирс, я пойму, если ты захочешь от меня избавиться. Я знаю, мы просто встречаемся, но я уверена, что ты предпочтешь встречаться с кем-то, с кем ты сможешь построить будущее. — Она вытирает глаза и встает с дивана.
Я хватаю ее за руку.
— Рэйчел, остановись. Куда ты собралась?
— Мне нужно уйти.
Даже не думая отпустить хрупкое запястье, я тяну его обладательницу обратно на диван.
— Ты не уйдешь. Ты даже не позволила мне ничего сказать.
Она с вызовом вздергивает подбородок.
— Вперед, я слушаю.
— Мне все равно, что ты не можешь иметь детей. Для меня это не имеет значения.
Уголки ее губ дрогнули в слабой попытке улыбнуться.
— Ты так говоришь, потому что я сейчас плачу.
— Нет. — Сжав ее лицо ладонями, я открыто смотрю ей в глаза. — Я говорю так, потому что ты важна для меня. И не факт, что у тебя не может быть детей.
— Я знаю, что когда-нибудь ты их захочешь. Все хотят. И это не то, что я могу тебе дать. Или любому другому мужчине. — Она жмурится, пытаясь сдержать слезы.
Я провожу пальцами по ее щекам, стирая блестящие капельки.
— Рэйчел, посмотри на меня. — Жду, когда она откроет глаза. — Тот парень — идиот, раз позволил тебе уйти. Надеюсь, ты уже заметила, но если нет, на всякий случай открою истину, что я-то уж точно не идиот.
Она робко улыбается.
— Если бы ты была моей, я бы никогда не допустил, чтобы ты меня покинула. И хотя я знаю, что еще слишком рано говорить, что ты моя, я, безусловно, не брошу тебя из-за того, что ты не можешь иметь детей. Меня это не волнует. Меня волнуешь... ты.
Теперь ее улыбка становится ярче, но слезы все еще бегут по ее щекам.
— Ты меня тоже…
Я снова обнимаю ее, и мы сидим, ничего не говоря. Через некоторое время Рэйчел слегка отодвигается и смотрит на меня. По ее лицу заметно, что она хочет что-то сказать, но колеблется.
— Что случилось, Рэйчел?
— Я просто хотела сказать, что... я твоя. Я имею в виду, если ты хочешь.
Я широко улыбаюсь, убирая пряди волос с ее щеки.
— Конечно, я хочу. Я не хочу никого, кроме тебя.
— Ты уверен?
— Я никогда прежде не был уверен больше, чем сейчас. — И это правда. Я просто не могу поверить, что признал свои чувства. Вслух. Но Рэйчел нужно знать, как я к ней отношусь.
Она обнимает меня.
— Тогда по умолчанию ты мой. Так что скажи об этом всем девушкам, которые постоянно с тобой флиртуют.
Я поудобнее сажусь, чтобы видеть выражение ее лица.
— Никто со мной не флиртует. А даже если и так, то мне все равно. Я слишком увлечен тобой и тем, что ты со мной делаешь.
— И что я с тобой делаю? — Рэйчел кусает нижнюю губу, пытаясь скрыть игривую улыбку.
— Я все еще пытаюсь это понять. Я думаю, что ты меня приворожила. И две секунды не могу не думать о тебе.
— У меня такая же проблема. — Придвинувшись, она целует меня. — Я думаю о тебе все время. — Опустив голову мне на плечо, мягко зевает. — Может, нам лучше пойти спать.
Я касаюсь губами ее лба, оставляя нежный поцелуй.
— Еще рано.
— Наверно ты прав. — Рэйчел откидывается на спинку дивана, но берет меня за руку, мягко потирая ее большими пальцами. Она всегда прикасается ко мне. К моей руке. Лицу. Плечу. Волосам. Я ненавижу, когда меня трогают, но мне нравится, когда это делает она. Таким образом, успокаивает меня, и когда я не с ней, я отчаянно жажду ее прикосновений.
Замечаю ее обеспокоенное выражение лица.
— Рэйчел, с тобой все в порядке?
Она неуверенно кивает, ее взгляд сфокусирован на моей руке, когда она водит пальцами по моей ладони.
— Я так боялась тебе сказать.
— В этом не было необходимости. Ты можешь говорить мне все, что угодно.
— Больше нечего, Пирс. Это был мой самый большой секрет. Единственный, если честно. — Подняв голову, Рэйчел улыбается мне. — Теперь ты расскажешь мне свой?
Мои мышцы напрягаются, рука невольно сжимается. Если бы она только знала, сколько у меня секретов. Секретов, которые намного хуже ее.
Она отпускает мою руку.
— Я сделала тебе больно? Прости меня.
— Нет. — Я возвращаю наши руки в прежнее положение. — Мне нравится, когда ты ко мне прикасаешься. Я просто забыл о том, что должен был сделать еще на работе, и поэтому так вышло.
— Если тебе нужно поработать, я могу посмотреть телевизор. Не буду тебе мешать.
— Ничего такого, что нужно сделать прямо сейчас. Отложу на завтра.
Рэйчел снова отпускает мою руку.
— Развернись.
— Зачем?
— Просто сделай это.
Я поворачиваюсь к ней спиной и чувствую ее руки на своих плечах. Она начинает нежно их массировать, разминая скованные мышцы. Боже, ощущения великолепные. Единственные массажи, которые мне когда-либо делали, были сексуальными по своей природе и вообще никак меня не расслабляли.