-«Дети Вселенной», кажется, так их называют? Эдакая месть родной планеты отрекшимся от нее отступникам?
-Кто его разберет. То ли дело в нехватке привычного магнитного поля, то ли в отсутствии контакта с материнской биосферой. К счастью, заболевание встречается крайне редко, так что на полноценную месть не тянет.
-Насколько я понял, Сильвия – первый больной с таким синдромом, которого удалось излечить?
-Строго говоря, таких пациентов и раньше удавалось ставить на ноги и даже в определенной степени успешно социализировать.
-Вот как? Каким же образом?
-Ну, вариантов-то на самом деле масса, - Артур откинул со лба свалившуюся прядь волос, - нейропротезы, шунты синаптичские, плюс лошадиные дозы стимуляторов, способные в два счета из обычного человека эпилептика сделать… Человеческому мозгу, по сути, приделывают «костыли», берущие на себя основную нагрузку по реализации когнитивных функций. На выходе получается синтетический разум, начисто лишенный какой-либо индивидуальности, просто помещенный в биологическое тело. В лучшем случае, пациент способен запомнить свое имя, да еще несколько базовых фактов о своей персоне. Даже круглый идиот способен что-то да усвоить, если достаточно долго и настойчиво ему это вдалбливать. Но все равно то, что получается в итоге, вряд ли можно назвать личностью. Так, биоробот.
-Иногда мне кажется, что у нас половина населения – такие вот гомункулы.
-А чего Вы хотите? Для работы кладовщиком или курьером особо выдающегося интеллекта и не требуется. Протезированных на таком фоне разве что внешность выдает, а в остальном – один в один.
-Но с Сильвией, как я понимаю, такой вариант Вас не устроил?
-Скорее, я воспринял такой удар Судьбы как личный вызов. Шутка ли, у ведущего мирового специалиста по лечению иммунных и генетических заболеваний мозга родилась дочь-дебил! – Артур устало провел руками по лицу, - и я этот вызов принял, бросив в горнило борьбы все, что у меня было. Здоровье, семью, карьеру…
Он умолк, снова бессильно уронив голову, словно сражение с болезнью дочери отняло у него и последние силы. Чак терпеливо ждал, понимая, что такого рода исповедь торопить не стоит – достаточно внимательному слушателю человек со временем наверняка расскажет даже больше, чем собирался.
Над ними, едва не задевая верхушки деревьев, пронесся очередной полицейский вертолет, и Артур вздрогнул, словно проснувшись от шума его винтов.
-Я никогда, ни до того, ни после, не работал с таким остервенением. Без выходных и праздников, почти без сна и отдыха, забросив все прежние дела и начинания.
Жена не раз призывала меня отступиться, отдать дочь в пансионат для умственно неполноценных и жить дальше, но я только сильней закусывал удила. В конце концов она не выдержала и ушла сама, а я остался один на один с Сильвией и своими исследованиями. Так я и работал, одной рукой вводя данные для расчетов, а другой утирая текущие по ее подбородку слюни…
-Но Вам все же удалось победить ее недуг? – Чак все же рискнул немного подбодрить собеседника, когда пауза начала слишком уж затягиваться.
-Мне порой кажется, что это он меня одолел, - Артур безуспешно попытался пригладить волосы, которые, набравшись цементной пыли, перьями топорщились во все стороны, - у меня самого в голове, похоже, некоторые шарики вывалились. Но именно это, пожалуй, и помогло мне найти решение.
-Какое?
-Все исследователи, и я в их числе, делали у пор на возобновлении нормального функционирования поврежденных участков мозга. Но в один прекрасный… или ужасный день меня осенило – если парадный вход закрыт, всегда можно пройти в обход.
-Что Вы имеете в виду?
-Мне пришла в голову парадоксальная мысль. Я решил не пытаться восстановить нормальное функционирование мозга, а, напротив, инициировать дальнейшее развитие болезни!
-То есть? – Чак непонимающе нахмурился.
-Первые годы после рождения мозг больного синдромом Дирке активно развивается и растет, хоть и не так, как у нормальных людей, однако где-то к пяти годам его эволюция останавливается, и человек так навсегда и остается большим недоразвитым младенцем. Моя же идея состояла в том, чтобы возобновить рост новых связей между нейронами, пусть и отличающихся от обычных. Они проходят через те глубинные области мозга, которые обычно заняты совсем другими вещами, и в мыслительной деятельности напрямую не участвуют. Я фактически пошел ва-банк, стимулируя хаотический рост аксонов по всему объему серого вещества, лишь бы организовать взаимодействие тех зон коры, которые еще на что-то способны.
Сначала я экспериментировал на мышах, получив результаты, которые показались мне обнадеживающими… знаете, я к тому времени уже настолько зациклился, что вряд ли мог судить объективно. Позже я пересматривал данные, и сейчас я ясно вижу, сколько методологических ошибок я допустил, насколько порой неверно интерпретировал итоги опытов – я настолько сильно хотел найти решение, что обманывал сам себя.
Уверенный, что я нахожусь на правильном пути и будучи не в силах дольше ждать, я проделал аналогичную процедуру с собственной дочерью. Помню, что у меня от волнения так тряслись руки, что я даже чашку держать не мог - все расплескивалось. Хорошо, что всю работу делал робохирург, а у него нервы в буквальном смысле стальные. Потом же мне оставалось только ждать и молиться.
-Наверное, Вы тогда пережили жуткие минуты.
-Минуты!? Ха! – Артур вдруг расхохотался, - то были жуткие дни и недели!
-Недели!?
-А сколько, по-вашему, человек после такой операции восстанавливаться должен? Это же как после комы, если не хуже. Причем внешне-то ничего не меняется, и следить за прогрессом можно только по картинкам, что выдает томограф, - ученый с сомнением взглянул на Чака, - Вам раньше случалось выращивать что-то из семечка?
-Бобы, - хмыкнул озадаченный техник, - в детстве. На мокрой фланельке.
-Тогда Вы должны помнить то чувство, которое испытываешь, впервые увидев, как наружу пробивается тоненький зеленый росточек. И ровно такие же эмоции охватили меня, когда на экране прибора проступили первые зеленоватые нити, которым система отмечала новые нейронные связи. А уже вечером следующего дня Сильвия вполне осознанно сфокусировала свой взгляд на моем лице, чего доселе не делала ни разу! Все предыдущие годы ее глаза оставались абсолютно пустыми, а тут она вдруг взяла и посмотрела прямо на меня! Мой метод сработал!
-Поздравляю! – кивнул Чак, - пусть несколько и запоздало, но все же.
-В тот вечер, помнится, я на радостях знатно набрался, но повод был более чем весомый. Я хохотал, распевал песни, отплясывал джигу прямо посреди лаборатории, - Артур вздохнул, - да, в тот момент я был фактически безумен и еще не понимал, что сделал, но теперь, задним числом, что-то изменить уже невозможно.
-Но Сильвия же в итоге поправилась! – Чак недоуменно нахмурился, - где тут крамола? В чем раскаиваться-то?
-Я вторгся в те области, в которых человечество за века исследований так и не смогло до конца разобраться. Мы тешим себя иллюзиями, будто знаем, как устроен и функционирует человеческий мозг, но в действительности все это – ложь. Современное научное сообщество подобно маленьким детям, играющим на отмели, и фантазирующим, будто они покорили океан. Но стоит нырнуть поглубже, и можно столкнуться с такими монстрами, какие и в кошмарном сне не привидятся. Работая с Сильвией, я вытащил на поверхность демонов, обитающих в сумрачных безднах человеческого мозга, и теперь мой долг – любой ценой загнать их обратно.
-Хм-м-м, - подобные неожиданные откровения как-то даже выбили Чака из колеи, - Ваша дочь, конечно, барышня своеобразная, но, сколько я с ней общался, никаких признаков безумия или иных патологий не приметил. Да, она хвасталась, что может в уме решать дифференциальные уравнения, но это же еще не преступление. В чем криминал?
-Уравнения… - Артур рассеянно покрутил в пальцах сорванную травинку и отбросил ее в сторону, - вообще-то мы начинали с абсолютного нуля. Учились осмысленно двигать руками и ногами, осваивали звуки и слова. Все, как с новорожденным, только намного быстрее. Всего за год она вышла примерно на уровень среднего первоклассника, почти догнав в развитии своих ровесников. А вот потом начались странности.