Прошло два месяца. Дерек просматривает форум пользовательской группы, читая ответы на свой пост относительно положения с адаптацией Нейровзрыва. Увы, новости не слишком обнадеживающие. Попытки найти добровольных разработчиков для проекта особым успехом не увенчались. Пользовательская группа провела день открытых дверей на приватной «ООПП Земля», чтобы люди могли познакомиться с дигитантами, но желающих поучаствовать в мероприятии оказалось очень немного.
Проблема в том, что геномные движки – это древность. Разработчиков привлекают новые волнующие проекты, а на сегодняшний день это нейронные интерфейсы и наномедицинские программные пакеты. На сайтах открытых исходных кодов выложены десятки геномных движков, ожидающих программистов-добровольцев, и перспектива переноса двенадцатилетнего движка Нейровзрыва на новую платформу наименее интересна. Лишь горстка студентов внесла свой вклад в адаптацию Нейровзрыва, а учитывая, что они могут посвятить проекту очень малую толику своего времени, прежде, чем перекодировка для переноса будет завершена, устареет уже сама платформа «Реального Пространства».
Есть и альтернатива: нанять профессиональных разработчиков. Дерек говорил с некоторыми из них – с теми, кто имел опыт работы с геномными движками, – пытаясь выяснить, во что обойдется перенос Нейровзрыва. Суммы, которые были названы, звучали вполне разумно, учитывая сложность проекта, и для компании с сотнями тысяч потребителей имело бы смысл эти деньги заплатить. Но для пользовательской группы, съежившейся до двух десятков человек, цена была ошеломляющей.
Дерек читает свежие комментарии на форуме, а потом звонит Ане. Держать дигитантов в заключении на приватной «ООПП Земля», безусловно, тяжело, но для него в этом есть и положительный аспект: теперь у него появится повод беседовать с Аной каждый день: обсуждая ли ситуацию с переносом Нейровзрыва или пытаясь организовать какое-нибудь занятие для своих дигитантов. За последние несколько лет Марко и Поло отдалились от Джакса, по мере того как каждый из них преследовал собственные интересы, но сейчас для дигитантов Нейровзрыва нет иной компании, кроме друг друга, так что Дерек и Ана пытаются придумать какие-то занятия, в которых они могли бы участвовать вместе, как группа. Жены, которая жаловалась бы на его увлеченность, у Дерека нет, а бойфренд Аны Кайл, похоже, не возражает, так что Дерек волен звонить ей, не опасаясь нарваться на чьи бы то ни было обвинения. Проводить с Аной столько времени – удовольствие, смешанное с болью; может, для него было бы полезнее общаться с ней пореже, но он не хочет этого.
Лицо Аны появляется в окошке видеотелефона.
– Ты видела пост Стюарта? – спрашивает Дерек.
Стюарт обратил внимание группы на то, сколько нужно
заплатить каждому участнику, если они разделят стоимость работ поровну на всех, и задал вопрос: сколько членов группы могут себе позволить такую сумму?
– Прочитала, только что, – говорит Ана. – Может быть, он думает, что помогает делу, по сути же, просто будоражит людей.
– Согласен, – кивает Дерек. – Но пока не появится подходящая альтернатива, расходы на одного человека – это то, о чем думают практически все. Ты уже встречалась с этим фандрайзером[36]?
Ана собиралась переговорить с подругой одной своей подруги – женщиной, которая занималась фандрайзингом в пользу заказников для диких животных.
– Вообще-то я только что вернулась после ленча с ней.
– Великолепно! И что ты узнала?
– Плохая новость состоит в том, что она считает, что мы не можем претендовать на статус некоммерческой организации, потому что пытаемся собрать деньги для конкретной группы людей.
– Но ведь новым движком мог бы пользоваться каждый… – Он внезапно умолкает. В архивах по всему миру хранятся миллионы моментальных копий дигитантов Нейровзрыва. Но пользовательская группа не может заявить, что действует в их интересах; без людей, готовых воспитывать их, ни один из этих дигитантов не получит никакой пользы от версии движка Нейровзрыв для платформы «Реальное Пространство». Единственные дигитанты, которым пользователи, объединенные в группу, стараются помочь, – их собственные питомцы.
Пока он молчит, Ана кивает. Должно быть, она уже думала обо всем этом.
– О’кей, – говорит Дерек, – значит, мы не можем стать НКО[37]. И это плохая новость. А в чем хорошая?
– Она говорит, что мы все-таки можем просить о пожертвованиях, не прибегая к некоммерческой модели. Вот что нам нужно делать: рассказывать истории, которые вызовут симпатию К самим дигитантам. Таким же точно образом некоторые зоопарки собирают деньги на крупные расходы типа хирургических операций, которые необходимо сделать слонам.
Он с минуту размышляет над сказанным.
– Думаю, мы можем разместить в сети видео о дигитантах и попытаться сыграть на чувствах людей.
– Именно. И если мы сможем сформировать общественное мнение в достаточной степени, то люди, возможно, будут жертвовать и свои деньги, и свое время. Чем заметнее будут наши дигитанты, тем больше наши шансы на привлечение добровольцев из сообществ открытых исходников[38].
– Я начну просматривать мои видео с Марко и Поло, – говорит Дерек. – Там множество симпатичных моментов, снятых, когда они были еще юными. Насчет более свежих видео я не очень уверен. Или нам нужны душераздирающие кадры?
– Нам нужно обсудить, что сработает лучше, – говорит Ана. – Я отправлю сообщение на форум с этим вопросом.
Дерек внезапно вспоминает:
– Кстати говоря, вчера был звонок. Может статься, полезный. Хотя шансы не очень велики.
– И кто звонил?
– Ты помнишь ксенотериан?
– Дигитантов, которые должны были стать инопланетянами? Этот проект жив?
– В некоторой степени.
Дерек говорит, что с ним связался молодой человек по имени Феликс Рэдклифф – один из последних участников ксенотерианского проекта. Большинство энтузиастов-основателей сдались годы назад, измотанные трудностями изобретения и создания инопланетной культуры с нуля, но маленькая группа фанатов – скорее, маньяков – по-прежнему предана делу. Насколько понял Дерек, большинство из них не имеют постоянной работы, живут вместе с родителями и почти не выходят из своих спален, а настоящая их жизнь протекает на «ООПП Марс». Феликс единственный член группы, готовый идти на контакт с посторонними людьми.
– И после этого нас еще называют фанатиками, – говорит Ана. – Так зачем же он вышел с тобой на связь?
– Он слышал, что мы пытаемся перенести Нейровзрыв на новую платформу, и готов нам в этом помочь. Мое имя ему было знакомо, потому что я разрабатывал аватары для ксенотериан.
– Везет тебе, – говорит Ана, улыбаясь, а Дерек корчит гримасу. – Но почему его заботит, удастся нам перенести Нейровзрыв или нет? Я думала, что смысл существования «ООПП Марс» в том, чтобы ксенотериане оставались в изоляции.
– Изначально так оно и было, но теперь он решил, что они готовы встретиться с людьми. Он хочет провести эксперимент и организовать первый контакт. Если бы «ООПП Земля» существовала до сих пор, он отправил бы ксенотериан в экспедицию на главные континенты, но это уже невозможно. Так Феликс и оказался в одной лодке с нами; он хочет, чтобы перенос Нейровзрыва состоялся, чтобы его дигитанты могли войти в «Реальное Пространство».
– Что ж… Я могу это понять. Ты говоришь, что он мог бы помочь с финансированием?
– Он пытается привлечь внимание антропологов и экзобиологов. Феликс считает, что их интерес к изучению ксенотериан так велик, что они оплатят перенос Нейровзрыва.
На лице Аны отражается сомнение.
– Они действительно готовы заплатить такие деньги?
– Вряд ли, – говорит Дерек. – Ведь на самом деле ксенотериане вовсе не инопланетные существа. Я думаю, Феликсу стоило бы связаться с производителями игр, которым нужны инопланетяне для заселения созданных ими миров, но это решать ему самому. По-моему, если он не будет трясти людей, с которыми мы уже пребываем в контакте, то нам он не повредит, и, напротив, есть шанс, что сможет помочь.
36
Собиратель фонда, сборщик средств – пожертвований и т. п.
37
Некоммерческая организация.
38
Открытые исходные тексты (коды) – принцип заключается в том, что такие коды выкладываются в открытый доступ, и все желающие усовершенствовать программу (систему) могут это сделать.