Ана предпочитает такие виды активности, которые развивали бы определенные навыки, но которыми дигитанты с удовольствием занимались бы и сами. Другие владельцы считают, что преподаватели должны давать дигитантам реальные домашние задания, которые обязательно нужно выполнять. Ана удивляется, читая на форуме сообщение Дерека, в котором он поддерживает эту идею. При следующей встрече она спрашивает его об этом.
– Почему ты хочешь заставить их делать домашние задания?
– А что в этом плохого? – говорит Дерек. – У тебя в детстве был противный учитель?
– Очень смешно. Прекрати, я ведь серьезно.
– Хорошо, давай серьезно: что плохого в домашних заданиях?
Она не знает, с чего начать.
– Одно дело, если для Джакса есть занятие, помогающее ему развлечься во внеурочное время, – говорит Ана. – Но дать ему задание и сказать, что он обязан его выполнить, даже если это не доставляет ему никакого удовольствия? Чтобы он испытывал неловкость и сожаление из-за того, что не справился с заданием? Это противоречит всем принципам дрессировки животных.
– Когда-то очень давно именно ты сказала мне, что дигитанты не похожи на животных.
– Да, именно так, – соглашается она. – Однако они и не инструменты. Я знаю, что ты знаешь это, но то, о чем ты говоришь, звучит так, словно ты готовишь их к выполнению работы, которую они, возможно, не захотят выполнять.
Он отрицательно качает головой:
– Речь не о том, чтобы заставить их работать, но о том, чтобы научить их хоть какой-то ответственности. И они могут оказаться достаточно сильными для того, чтобы время от времени переживать чувства неловкости и сожаления. Единственный способ узнать, так ли это, – попробовать.
– Зачем вообще рисковать, заставляя их испытывать неловкость?
– Именно об этом я думал, разговаривая со своей сестрой, – говорит он. Сестра Дерека ведет занятия для детей, родившихся с синдромом Дауна. – Она сказала, что некоторые родители не хотят нагружать своих детей из страха, что те могут потерпеть неудачу. Да, родители желают им добра, но, оберегая их от всего на свете, они не дают детям полностью раскрыть заложенный в них потенциал.
Ане требуется некоторое время, чтобы смириться с этой идеей. Она привыкла смотреть на дигитантов как на чрезвычайно способных приматов, и хотя в прошлом люди сравнивали человекообразных обезьян с умственно отсталыми детьми, это была, скорее, метафора. Смотреть на дигитантов как на отставших в развитии детей – такой взгляд требует смены перспективы.
– Какая ответственность по силам дигитантам, как ты думаешь?
Дерек разводит руками:
– Я не знаю. Это действительно можно сравнить с синдромом Дауна: на каждом человеке он сказывается по-своему, и когда моя сестра начинает работать с новым ребенком, ей приходится подбирать тактику «на слух». У нас еще меньше стартового материала, потому что никто прежде не воспитывал дигитантов в течение столь длительного времени. Если окажется, что единственное, чего мы добились с домашними заданиями, – заставили их испытывать чувство неловкости, мы, конечно же, прекратим этот эксперимент. Но я не хочу, чтобы потенциал Марко и Поло остался нераскрытым из-за того, что я побоялся слегка их подтолкнуть.
Ана видит, что представления Дерека о необходимой высоте планки отличаются от ее собственных. Более того, она понимает, что его видение лучше.
– Ты прав, – говорит она. – Надо посмотреть, смогут ли они выполнять домашние задания.
Проходит еще год. Дерек заканчивает кое-какую работу, перед тем как встретиться с Аной в субботу за ленчем. Последние пару часов он тестировал модификации аватара, которые способны изменять пропорции тел дигитантов и их мимику, с тем чтобы они выглядели более взрослыми. Среди владельцев, решивших работать над дальнейшим образованием своих дигитантов, многие отмечали несоответствие между неизменяемо милыми аватарками дигитантов и их растущим уровнем~знаний. Модификация, над которой трудился Дерек, должна была исправить это, позволив владельцам воспринимать своих дигитантов как более зрелых и способных.
Прежде чем уйти, он проверяет свою почту и с удивлением видит пару сообщений от незнакомых ему людей, обвиняющих его в том, что он прокручивает какую-то мошенническую схему. Адреса отправителей реальны, и он читает письма внимательнее. Отправители жалуются на то, что какой-то дигитант подходил к ним на «ООПП Земля» и клянчил деньги.
Дерек понимает, что скорее всего случилось. В последнее время он давал Марко и Поло карманные деньги, которые они обычно тратили на подписки или на виртуальные игрушки. Они просили дать им больше, но он не уступил. Видимо, тогда они решили клянчить деньги у случайных людей на «ООПП Земля» и получили отказ, а поскольку эти дигитанты зарегистрированы в аккаунте Дерека на «ООПП Земля», люди предположили, что это он научил их выпрашивать деньги.
Позже он разошлет самые искренние извинения этим людям, но сейчас он велит Марко и Поло немедленно войти в их робо-тела. Технология изготовления роботов достигла такого уровня, что он мог позволить себе приобрести два робо-тела, подогнанные под аватары Марко и Поло. Минуту спустя их панда-медвежьи мордашки появляются на шлемах роботов, и Дерек выговаривает им за то, что они выпрашивали деньги у незнакомых людей.
– Я думал, вы знаете, что можно и что нельзя, – говорит он.
– Я знаю можно и нельзя, – говорит Поло извиняющимся тоном.
– Так почему же вы это делали?
– Моя идея, не Поло, – говорит Марко. – Знал, что они не дадут денег. Знал, что они свяжутся с тобой.
Дерек шокирован.
– Вы пытались натравить людей на меня?
– Это случилось, потому что мы на твоем аккаунте, – говорит Марко. – Не случилось бы, если бы у нас были собственные аккаунты, как у Войла.
Теперь он начинает понимать. Его дигитанты узнали о дигитанте Софонс по имени Войл. Владелец Войла, адвокат Джеральд Хехт, подал заявку на создание корпорации Войл, и теперь Войл существует с отдельным аккаунтом на «ООПП Земля», зарегистрированном на имя этой корпорации. Войл платит налоги, он вправе владеть собственностью, входить в юридические отношения, подавать в суд и быть ответчиком в суде – то есть с точки зрения закона он является личностью, юридическим лицом, хотя фактически директором корпорации работает Хехт.
Эта идея давно носилась в воздухе. Энтузиасты И И сходились во мнении, что обеспечить дигитантам как группе правовую поддержку практически невозможно. В качестве примера они приводили собак: люди самым искренним образом сострадают собакам, однако эвтаназия собак в приемниках давно стала непрекращающимся собачьим холокостом, и если в судах не собираются положить этому конец, то уж тем более служители закона не будут озабочены тем, чтобы обеспечить защиту существам, у которых даже пульс отсутствует. Принимая все это во внимание, некоторые энтузиасты высказались за то, что лучшим способом обойти проблему будет использование формы искусственной личности, уже признанной законом, – подать заявки на инкорпорацию[30] своих дигитантов. Хехт стал первым, кто действительно это сделал.
– Так вы пытались выразить свою точку зрения, – говорит Дерек.
– Люди говорят, что корпорация – это здорово, – говорит Марко. – Можешь делать все, что хочешь.
Некоторые подростки жаловались, что у Войла больше прав, чем у них; дигитанты явно читали их комментарии.
– Ну так вот, вы не корпорации, и вы, безусловно, не можете делать все, что вам вздумается.
– Мы извиняемся, – говорит Марко, внезапно осознав, что они вляпались. – Мы просто хотим стать корпорациями.
– Я уже не раз говорил вам: вы еще недостаточно взрослые.
– Старше Войла, – говорит Поло.
– Особенно я, – говорит Марко.
– Войл тоже недостаточно взрослый. Его владелец допустил ошибку.
– Значит, ты никогда не позволишь нам стать корпорациями?
30
Инкорпорация – регистрация компании, юридического лица.