– Нет, не стоит.
– Они заплатят за то, чтобы их выслушали. Они пришлют сообщение со всеми деталями.
Дерек едва сдерживает смех. Менеджеры Binary Desire, должно быть, находятся в отчаянном положении, если готовы платить за то, чтобы их бизнес-предложение выслушали.
– Прислать сообщение – пожалуйста. Но я вношу этих людей в черный список, и я не желаю, чтобы ты приводил кого бы то ни было из производителей секс-кукол. Это ясно?
– Ясно, – говорит Феликс и отключает связь.
Дерек качает головой. Раньше он даже не подумал бы о том, чтобы выслушивать подобные бизнес-предложения, потому что не хотел, чтобы создалось впечатление, что он готов выставлять Марко и Поло на панель.
Но сейчас для пользовательской группы важен каждый доллар, который она могла бы получить. Если то, что они выслушают презентацию одной компании, подвигнет другие компании платить за такую же возможность, тогда игра может стоить свеч. Он запускает видео встречи визитеров с дигитантами с самого начала и просматривает его на нормальной скорости.
Пользовательская группа собралась на видеоконференции, чтобы ознакомиться с презентацией Binary Desire; компания внесла деньги на условный депозит, чтобы они были выплачены группе после встречи. Сидя в центре своего опоясывающего панорамного экрана, Ана осматривается; видеоканалы каждого участника интегрированы таким образом, что пользовательская группа словно собралась в виртуальной аудитории, где каждый сидит в маленькой приватной ложе. Дерек покоится в ложе слева от нее, а Феликс – слева от Дерека. На сцене за кафедрой стоит представитель Binary Дженнифер Чейз. На экране это красавица блондинка, со вкусом одетая, и, поскольку обе стороны договорились использовать реальное видео, Ана понимает, что именно так Чейз выглядит в жизни. Ей интересно, отправляет ли Binary Desire Джённифер Чейз на все переговоры; похоже, эта женщина умеет добиваться того, о чем просит.
Феликс встает со своего кресла и начинает что-то говорить, но тут же спохватывается: он использует Ложбан.
– Вам понравится то, что она скажет, – говорит он.
– Спасибо, Феликс, теперь позволь мне начать, – говорит Чейз.
Феликс садится, и Чейз обращается к группе:
– Спасибо всем за то, что согласились встретиться со мной. Обычно на встречах с потенциальными партнерами по бизнесу я рассказываю, как Binary Desire может помочь им завоевать больший сегмент рынка, чем это сделали бы они сами, но с вами я этого делать не буду. Моя цель – убедить вас, что отношение к вашим дигитантам будет внимательным и уважительным. Нам не нужны домашние любимцы, которых мы превращали бы в сексуальные объекты простой настройкой условных рефлексов на определенные стимулы. Нам нужны существа, секс с которыми будет проистекать на более высоком, более личностном уровне.
Стюарт перебивает ее:
– Как вы собираетесь этого добиться, ведь наши дигитанты абсолютно асексуальны?
Чейз реагирует мгновенно:
– Потребуется минимум два года тренинга.
Ана удивлена.
– Это серьезные расходы, – говорит она. – Я думала, обычно дигитантов для секса тренируют в течение пары недель.
– Да, но это дигитанты Софонс, и как партнеры для секса они не станут лучше независимо от того, пройдет ли два года или две недели. Не знаю, видели ли вы результаты, но если вам интересно, я могу подсказать, где вы можете найти целый гарем дигитантов Драйта – в аватарах Мэрилин Монро, блеющих хором: «Хочу сосать член». Малосимпатичное зрелище.
Ана не может удержаться от смеха, смеются и другие присутствующие.
– Звучит не очень привлекательно.
– Так вот, Binary Desire нужно совсем не это. Любой может взять дигитанта, выложенного в общий доступ, и изменить конфигурацию его таблицы поощрений. Мы хотим предложить покупателям секс-партнеров, каждый из которых был бы личностью, и мы готовы приложить все необходимые усилия, чтобы этого добиться.
– В чем суть вашего тренинга? – спрашивает Хелен Костас, сидящая за сценой.
– Во-первых, знакомство с сексом и его исследование. Мы дадим дигитантам анатомически точные аватары, чтобы они привыкли к тому, что у них есть эрогенные зоны. Мы будем поощрять дигитантов к сексуальным экспериментам друг с другом, чтобы у них, как у сексуальных существ, появилась некоторая практика и они могли выбрать наиболее подходящий для себя пол. Поскольку большая часть этой фазы тренинга будет проходить среди самих дигитантов, возможно, в какие-то периоды они будут существовать в более активном режиме, нежели в режиме реального времени. Когда они приобретут надлежащий опыт, мы начнем сводить их с подходящими партнерами-людьми.
– Вы уверены, что у них возникнет эмоциональная связь с конкретным человеком? – спрашивает Дерек.
– Наши разработчики изучали дигитантов в приютах; для наших целей они слишком молоды, но у них развилась эмоциональная привязанность к окружающим; детальный анализ показал, что разработчики, вероятно, смогут вызвать подобную же привязанность у взрослых дигитантов. По мере знакомства дигитанта с человеком мы будем углублять эмоциональную составляющую их взаимодействия, как сексуального, так и не сексуального, и это взаимодействие постепенно пробудит любовь в дигитанте.
– Что-то вроде InstantRapport в варианте Нейровзрыва, – говорит Ана.
– Что-то вроде, – кивает Чейз, – но более эффективное и конкретное, поскольку речь идет об индивидуальной подстройке. Для дигитанта это будет неотличимо от спонтанной влюбленности.
– Похоже, что такой индивидуальной подстройки вам удастся добиться с первой попытки, – говорит Ана.
– Конечно же, нет, – возражает Чейз. – Мы считаем, что дигитанту понадобятся месяцы на то, чтобы влюбиться, в течение этого периода мы будем работать с клиентом, делая откаты дигитанта к чекпойнтам и пробуя различные уточняющие настройки до тех пор, пока не установится отчетливая эмоциональная связь. Это будет как программа воспитания дигитантов, которой вы занимались в Blue Gamma, только мы будем адаптировать их к индивидуальным клиентам.
Ана уже хотела сказать, что это совершенно разные вещи, но передумала. Ее задача выслушать предложение этой женщины, а не опровергать ее.
– Я понимаю, о чем вы, – говорит она.
– Даже если вы сумеете добиться того, чтобы они влюбились, – замечает Дерек, – ни один из наших дигитантов не будет слишком убедителен в роли Мэрилин Монро.
– Разумеется, но мы и не ставили перед собой такую цель. Аватары, которые мы им предоставим, будут человекоподобными, а не человеческими. Дело в том, что мы не пытаемся воспроизводить секс с партнером-человеком, а собираемся предоставлять партнеров не-людей, которые будут очаровательны, чувственны и будут относиться к сексу с ненаигранным энтузиазмом. В Binary Desire убеждены, что это новые рубежи секса.
– Новые рубежи секса? – восклицает Стюарт. – Вы имеете в виду популяризацию странного эксцентричного секса до тех пор, пока он не станет мейнстримом?
– Можно сказать и так, – говорит Чейз. – Но можно взглянуть на это и под другим углом: наши понятия о том, что следует считать нормальным здоровым сексом, со временем всегда становились шире. Когда-то полагали, что гомосексуализм, БДСМ[41] и полиамория[42] – симптомы психологических проблем, но во всех этих видах сексуальной активности нет ничего, что было бы несовместимо с любовью. Проблема состояла в том, что чьи-то желания подвергались осуждению обществом. Мы убеждены, что со временем секс с дигитантами также будет восприниматься как правомерное выражении сексуальности. Но для этого нужна открытость и честность, а не игра в «очеловечивание» дигитантов.
На экране появляется иконка, показывающая, что Чейз отправила группе какой-то документ.
– Я посылаю вам копию контракта, который мы предлагаем вам, – говорит она, – но прежде позвольте мне изложить его краткое резюме. Binary Desire покроет расходы, связанные с переносом Нейровзрыва на платформу «Реального Пространства», в обмен на неисключительные права на ваших дигитантов. Вы сохраняете право производить и продавать копии ваших дигитантов при условии, что эти копии не будут конкурировать с нашими. Если ваши дигитанты будут продаваться хорошо, мы будем выплачивать вам роялти. И еще: вашим дигитантам понравится то, чем они будут заниматься.