КИРИЛЛ ГОЛОВАНОВ
МОРЕ
ДЫШИТ
ВЕЛИКО
PОМAH
ЛЕНИЗДАТ
1983
84.3(2)7
Г61
...Живёт в сутках две воды большая и малая, или «полая» «кроткая». Эти две воды — дыханье моря. Человек дышит скоро и часто, а море вели́ко: пока раз вздохнет, много часов пройдет...
Когда полая вода идёт на малую, от встречи ходит волна «сувой».
Борис Шергин, «Двинская земля»
![Море дышит велико _0.jpg](https://litlife.club/books/307177/read/images/_0.jpg)
Часть первая
Шилом море не нагреешь
Глава 1
Вопросы по тактике
Тишина не бывает одинаковой. Она похожа на воду, все качества которой — жёсткая или мягкая, пресная или горько-соленая — зависят от примесей. Артём Чеголин различал нервный шелест страниц. Тридцать человек в тишине класса листали конспекты. Это была нетерпеливая, взрывчатая тишина.
Артём тоже листал свои тетради, которых накопилось так много, что они едва втискивались в специальный парусиновый чемодан. Он листал их, поглядывая на входную дверь, поскольку была его очередь дежурить по классу. Когда дверь наконец распахнулась, пропустив сухощавого «капраза» в тужурке при всех орденах, Чеголин подхватился было скомандовать, но не знал как. По-старому: «Встать! Смирно!..» — уже неловко. На верхней кромке чёрной доски рядом с сегодняшней датой: «25 апреля 1947 года» — дразнилось меловыми буквами неоконченное слово: «л-е-й-т-е-н-a-н...» Восемь букв — восемь экзаменов, итоговых за выпускной курс и государственных. Возглашать по-новому: «Товарищи офицеры!» — тоже пока нельзя. Последняя буква из того заветного слова, что выведено на доске, пока не заработана.
— Корпите? — рассердился «капраз». — Зачем?
— Сами знаете, товарищ капитан первого ранга. Завтра последний экзамен.
— Вон из класса! Загорать, купаться...
— Как загорать? А консультация?
— Никаких консультаций! Ежели кто, пн-те, болван — всё равно не поможет. Остальным нечего разводить толкунцы.
Преподаватель насмешничал, слегка покачиваясь с пяток на носки. Его «пн-те» — означало сократившееся от частого употребления присловье «понимаете», а «толкунцы» было неофициальным термином из курса лоции, где рассматривались штурманские задачи, связанные с приливо-отливными явлениями. Слово это, употребленное в переносном значении, не озадачило никого из присутствующих. Все они умели определять время наступления и высоту полных и малых вод в любой точке Мирового океана, переменные направления и скорости возникающих при этом течений. Но таблицы и формулы давали только самоуверенную иллюзию знаний. Надо было ещё почувствовать, как прилив, встречаясь с отливом, заставляет море клокотать в полный штиль, как упомянутые «толкунцы» швыряют корабль, и корпус его будто скрежещет по камням, и рулевой не в силах выдержать назначенный курс. Понятно, что школяры не желали «разводить толкунцы» и смеялись, уже считая себя моряками.
Преподаватель военно-морской тактики Терский на лекциях упирал на хладнокровный расчет и грамотность решения. Ордена и медали на его тужурке кивали при этом с убедительным серебристым перезвоном. Много было боевых орденов, а больше всего бросалась в глаза лучистая звезда с якорьками и гордым нахимовским профилем и непривычного вида, большой крест Святого Улафа, который, по слухам, будто бы давал право бесплатной выпивки в норвежских кабаках. Крест, это ясно, — награда за Киркенес. А остальные? Терский обычно отшучивался, не подозревая о том, что на выпускном курсе по рукам ходила вырезка из газеты. Бумага была нехорошая, ломкая — как ни крути, на цыгарки уже не годилась, а текст начинался так:
«Один берег наш, другой занят врагом. На нашем морские пехотинцы с нетерпением ждали продовольствие и боезапас. Капитан второго ранга Терский, руководящий операцией, дал последние указания командирам четырех морских охотников, выделенных для сопровождения транспортных средств...»
Автор газетной статьи называл «малые охотники» за подводными лодками «морскими охотниками», как будто все остальные противолодочные корабли большего водоизмещения предназначены для действий на реках. Конвой там именовался «караваном», бой местного значения — «операцией», и это было смешно, особенно накануне государственного экзамена по военно- морской тактике. На консультации было бы вполне уместно поиронизировать по сему поводу, попутно подчеркнув собственную профессиональную эрудицию, и заодно уточнить вопрос о награде. Насчет награды сомнений не возникало, поскольку в конце статьи сообщалось: «Важные грузы были доставлены полностью и почти без потерь».
Однако консультация так и не состоялась.
— На экзамене действуйте, как в бою: расчет, неожиданность, натиск! — пошутил Терский, уже садясь за руль своего трофейного «оппеля».
Он отбыл в город по своим делам, а выпускники побежали в училищную швальню, где им подгоняли двубортные шинели, тужурки и примеряли форменные офицерские брюки. На фотографиях для документов все они выглядели непреклонно, значительно, с золотыми погонами. Китель у фотографа был один на всех, и он, снимая, ехидно посмеивался:
— Завалите сессию — карточки порвем. Вот и всё...
Артём Чеголин вспомнил об этом предупреждении на следующий день, едва вытащил экзаменационный билет.
— Вопросы понятны! — соврал он как можно бодрей, понимая, впрочем, что это напрасные потуги. Но жалкая просьба заменить ему билет походила бы на капитуляцию. Нет уж, лучше идти ко дну с гордо поднятым флагом.
Перечитав вопросы ещё раз, Артём сообразил, что способен кое-что сообщить по второму и третьему пунктам. Ему стало немного легче, хотя организация противолодочной обороны перемешалась в памяти немыслимой окрошкой параграфов. Он был способен воспроизвести только такой монолог: «Здесь, пн-те, интересуются, где лучше начинать службу: на больших кораблях либо на малых. Балбесы! Разве можно сравнивать? Катера — это инициатива, скорость и натиск! Летишь с волны на волну, и вдруг на тебя опускается трасса. Реакция мгновенна. Дерево — не броня. Проморгаешь — прошьет навылет!..» К сожалению, всё это дословному цитированию не подлежало.
Капитан первого ранга Терский, поглядывая на Артёма из-за массивной спины адмирала, вдруг сжал кулаки и передвинул их вперед и вниз, как бы переводя рукояти машинного телеграфа на самый полный. Как будто не он отменил положенную консультацию. Артём озлился, и тут его осенило: в той газетной статье речь шла как раз об «охотниках» за подводными лодками.
— Такого примера в моих лекциях не было, — нахмурился преподаватель, обнаружив на доске схему со значками противоборствующих сил.
— Использован дополнительный материал, — нахально доложил Чеголин.
— Весьма любопытно, — сказал адмирал, искоса взглянув на Бориса Александровича, но тот не отступал:
— Номер не пройдет. Лишние, пн-те, хлопоты... Отступать всё равно было некуда, и Чеголин стал импровизировать, переводя газетные эмоции на строгий военный язык.
— Всё точно, — улыбался адмирал. — Почти по наградному листу...
— Розовые сопли, — скривился Терский, будто у него заболел зуб. — Дилетантская хроника для профанов.
— Полноте, Борис Александрович. Налицо похвальное стремление самостоятельно осмыслить боевой опыт.
— Где тактический анализ? — спросил у Артёма преподаватель. — Вы верхогляд, если считаете, что дело обошлось без просчетов.
— Доклад ещё не закончен, — огрызнулся тот, уловив непонятную поддержку самого адмирала.
— Резонно, молодой человек. Мы вас внимательно слушаем...
— Первое, отсутствовала прямая радиосвязь взаимодействующих сил. Второе, не была учтена разница в скоростях хода охраняемых судов. Третье, глубина задымления затрудняла наблюдение за воздухом...