Неявный намек в его словах указывал на то, что ему нравились безупречные вещи, — что он ценил то, что было нетронутыми и неиспорченными — это не ускользнуло от меня. Очень печально, что я не была девственницей, когда попала к нему — сожалел ли он, что мною пользовались до него? Я остановила данную мысль. Это было слишком болезненно.
Игнорируя пристальный взгляд Кью, я прошла неуверенной походкой в туфлях, высокие каблуки которых утопали в густом, темном ворсе ковра. Я даже не могла и помышлять о более подходящем названии вертолета: Безжалостный. Точно такой же, как и его хозяин: безжалостный в разрушении меня, в обладании мной, в истязании меня.
Телевизор с плоским экраном украшал одну из стен, наряду с панелью управления и электронными устройствами, к которым я просто-напросто не осмелилась бы и прикоснуться.
— Он чудесный, — едва слышно прошептала я.
Звучный смех раздался из закрытой кабины.
— Всего лишь чудесный? Черт возьми, если вы не уважаете нашу птичку, то вам лучше поймать такси до Парижа.
Кью весело рассмеялся, обращая свой взгляд на мужчину, который появился на верхних ступенях. Мужчина был одет в шикарную форму пилота, его темные волосы были прикрыты беретом, а темно-карие глаза излучали блеск.
— Прекрасно, что вы цените ее так же, как и я, мистер Мерфи, — голос Кью проник в мои кости, вызывая пульсацию трепета в моем лоне снова и снова.
Я прикусила язычок, чтобы сдержать тихий стон, и принудила себя улыбнуться.
— Это просто восхитительный вертолет. Я с нетерпением жду, когда смогу насладиться полетом в комфорте и роскоши.
Мистер Мерфи склонил голову, слегка прикасаясь к кончику берета.
— Мне тоже так кажется, мэм. — Он ослепительно улыбнулся и быстро сосредоточил все свое внимание на Кью. — Если вы готовы к взлету, я предлагаю отправляться прямо сейчас, сэр. Ветер отличный, время полета займет всего тридцать три минуты.
Кью кивнул, делая ему знак рукой, что он был свободен.
— Можете взлетать. — Его пронзительные зеленые глаза устремились в мою сторону, и в тоже мгновение у меня во рту все пересохло. Его вкус до сих пор оставался на моем языке. Я не желала ничего больше, кроме того, чтобы он воспользовался мной.
Его губы дернулись, и в кабине возобладало давление от тех мыслей, в которые был так глубоко погружен Кью.
— Пожалуйста, не беспокойте нас, капитан. Мне предстоит восполнить множество пробелов моей работе. Я надеюсь, что вы доставите меня в мой офис вовремя, и нам не придется общаться.
Капитан бросил на меня быстрый взгляд, перед тем как утвердительно кивнуть и спуститься вниз по лестнице.
— Никаких проблем, сэр. Как вы пожелаете.
— Ах да, и мистер Мерфи? — Кью провел подушечкой пальца по своей нижней губе, пребывая глубоко в своих мыслях, которые занимали его разум.
Капитан остановился, держась с достоинством.
— Да, сэр?
— Я закрою соединяющую нас дверь. — Он опустил голову, язык его тела источал предупреждение. — Мы не хотим, чтобы нас отвлекали. Понятно?
На этот раз капитан не посмотрел на меня, за что я была ему очень благодарна. Мое сердце забилось с огромной скоростью, и я не могла насытиться жадными вдохами без того, чтобы не погрузиться в потребность, которую источало мое тело.
Кью не шевелился, оставался сидеть в своем кресле.
Капитан кивнул вновь.
— Никаких проблем, сэр. Увидимся в Париже. — Он легко закрыл дверь фюзеляжа. Щелчок закрывающего замка украл мою способность встать. Мои колени подкосились, заставляя меня опуститься и обмякнуть в кресле.
В закрытом крохотном пространстве с Кью на протяжении получаса.
О боже. Это закончится тем, что я оседлаю его ногу и буду тереться об нее киской, или еще хуже, тем, что сяду ему на лицо, чтобы его язык удовлетворил меня. Я начала задыхаться. Я не была настолько сильной, чтобы принять его наказание. Я сломалась. Нет ни одного сомнения, что я уже сломалась.
Кресло обеспечивало мне комфорт, но я не могла перестать утопать в легкой паутине мыслей о том, что мне было важно — это все еще раздражало мою кожу, посылало огненное желание к моим чувствительным интимным местам. Точно так же, как ненавистная обтягивающая юбка и шелковые чулки. Каждое движение, каждый поворот заставляли пылать отметины от плети на моих бедрах — напрямую взаимодействуя с обжигающим желанием, что разгоралось между ног.
Я больше никогда не смогу почувствовать себя нормальной. Я полностью погрязла в состоянии помешательства.
Помешательство.
Именно это я чувствовала к Кью.
Любовь и ненависть по существу переплетались, объединяясь вместе в определенное, уничтожающее жизненные силы чувство.
Кью же создавал отличную от этого новую эмоцию — такую, от которой я никогда не смогу избавиться: полное безумие. Я никогда не смогу избавиться от безумия того, что влюблена в животное.
Я опустила голову, понимая, что уставилась на Кью, а на моем лице отражалась каждая мысль, что крутилась в моей голове.
— О чем ты думаешь? — спросил он, говоря низким голосом, уговаривая меня тем самым признаться. Это было намного хуже, чем его нормальный голос. Сейчас его голос пробрался под мою одежду, лаская своими тихими звуками нежную кожу вокруг сосков.
Я стиснула бедра вместе, смотря на мои руки, которые лежали на коленях. Слезы обожгли глаза; от ощущения жалости к себе меня начала сотрясать крупная дрожь. Я никогда в своей жизни не хотела испытать оргазм настолько сильно.
Звук поворота тяжелого механизма слегка встряхнул вертолет. Лопасти набрали скорость буквально за считанные секунды.
— Тесс...— Кью подвинулся в своем кресле, складывая ладони вместе между своих бедер. У него была та же поза тогда, когда он закреплял трекер на моей щиколотке, когда мы в первый раз встретились, и я захныкала. Даже в первую нашу встречу, я уже была готовая для него. Мое тело не могло контролировать себя, когда я была рядом с этим мужчиной. Он делал меня слабой. Он заставлял меня чувствовать себя зависимой.
— Ни о чем. Я ни о чем не думаю. — Мой желудок ухнул вниз, когда мы поднялись резким рывком в воздух. Вертолет внушал ощущение, словно у него были крылья, а не металлические лопасти, которые удерживали его в воздухе.
Кью не сводил своего взгляда с меня, застыв в одной позе; единственная часть тела, которая изменила свое положение, это его пальцы. Они побелели от того, насколько он сильно сжал их.
Его близость заставляла меня дрожать, я испытывала боль и кричала внутри. Мое тело претерпевало неподдельные страдания и подводило меня к грани безумия от жажды получить освобождение.
Я больна. Определенно. Никто не мог заставить человека существовать в пылающем пламени похоти. У меня был жар, и мой разум снедала гребаная одержимость, которой являлся Кью.
Кью втянул вдох, перед тем как расцепить свои ладони, что были крепко сжаты вместе, и снова откинулся в кресле.
— Ты чувствуешь себя хорошо, Тесс? — Его взгляд выражал настороженность, выражение лица было недоступно для моего понимания, но его тело жестко сдерживало рвущуюся наружу жажду.
Я громко фыркнула, дергаясь в кресле, проклиная отметины от плети на моих бедрах, проклиная Кью, что он оставил меня в таком положении.
— О чем, черт побери, ты думаешь?
Я не двигалась на протяжении целой минуты. Одной мучительной минуты, пока мы смотрели друг на друга, наши разумы взаимодействовали, а подсознания рычали друг на друга от злости и всеобъемлющей муки. Наши сознания занимались любовью, мы насиловали друг друга, мы разрушались, все еще не прикасаясь друг к другу. Но этого было совершенно недостаточно.
Это заставило мое сердце застучать быстрее. Это заставило мою киску еще больше истекать влагой от желания. Заставило мой разум воплотиться в кого-то, кого я больше не узнавала, но это не дало мне того, что было так необходимо.
— Почему ты сказал капитану не беспокоить нас? — мой голос был едва различим за счет шума лопастей вертолета, но Кью услышал меня.