Я на некоторое время оставил Эмили, чтобы связаться с магистром Венлоком по артфону. Он практически сразу взял трубку. Магистр выглядел очень усталым.
— Гарри, здравствуй, — сказал Венлок. — Слышал о случившемся с тобой. Это весьма прискорбно. Никто не подозревал мистера Фелтона в подобных наклонностях.
— М-да… Вы правы, магистр. Жалко, столько денег на ветер пустили, столько усилий приложено понапрасну… Как у вас прошёл ритуал?
— У меня и остальных всё прошло изумительно и практически без накладок, — ответил Венлок. — Все оставшиеся четыре печати были активированы почти одновременно, ритуал прошёл в штатном режиме и результат почти на сто процентов такой, какого мы добивались. Так что ещё несколько тысяч лет о проблеме наступления ледникового периода можно не беспокоиться.
— Замечательно.
— Ну что, ученик, — хитро улыбнувшись, сказал Венлок, — когда тебя с вампиршей ждать для начала обучения?
— Давайте через пару недель. Нам после такой встряски необходим отдых, к тому же мне с бабулей надо поговорить, чтобы совмещать учёбу у неё и у вас.
— Конечно-конечно, отдыхайте, — согласился Венлок. — Да и мне не помешает расслабиться. Я слышал, у тебя есть довольно… хм… интересный курорт…
— Есть такой. Я сейчас же свяжусь с управляющим, вам выделят лучшую виллу и обеспечат королевское обслуживание. И не беспокойтесь об оплате, для моего Учителя всё за счёт фирмы.
— Ну что ты, Гарри. — Венлок с укоризной посмотрел на меня. — Я же не бедный волшебник, вполне могу за себя заплатить.
— Кто-то говорил об усыновлении? — саркастично вопросил я. — Разве дети берут деньги со своих родителей?
— Ладно-ладно, сынок, — так же с сарказмом произнёс Венлок. — Я тебя понял. Удачного отдыха.
— Спасибо. Вам тоже.
Я тут же связался с инкубом Каштаром и разъяснил ему «политику партии» по отношению к определённому кругу лиц, среди которых были мои знакомые магистры, профессор Тесслар, родные и друзья. Я не обеднею, а близким людям будет приятно.
Вечером Элизабет вернулась домой с задумчивым видом. Она некоторое время сверлила меня взглядом, чем вызвала отголоски ревности со стороны Эмили.
— Гарри, — начала Хоук. — Я тут подумала. — Она замялась. — Ну… Я знаю, что вы с Эми решили жениться, что у вас будет ребёнок. Да и я прекрасно вижу, что вы любите друг друга. Я же в этом доме, словно незваная гостья и нахлебница.
— Ну что ты, Лиз, тебе тут всегда рады.
— Да, я вижу, что ты совершенно не против, — продолжила Хоук. — Но я недавно осознала, что мы слишком затянули нашу игру в мужа и жену. К тому же… Знаешь, Снейп недавно набрался смелости и признался мне в любви, но посетовал на то, что я женатая девушка, а он не из тех людей, что довольствуется ролью любовника. Я ему рассказала о нашей с тобой договорённости и призналась, что между нами ничего нет. Что ты очень благородный мужчина, таким оригинальным образом спасший меня от противного моей сущности брака, против воли навязанного родителями…
— Ты хочешь предложить развестись? — Эмили резко оборвала Хоук голосом, полным довольства.
— Да, — подтвердила Хоук. — Надеюсь, ты не будешь против, Гарри? Мы же договаривались об этом, но вдруг это повредит твоей репутации.
— После того, как я на глазах самых влиятельных магов мира оторвал голову волшебнику, а сегодня днём взорвал десятикилотонную ядерную бомбу, моей репутации вряд ли что-то сможет навредить, — насмешливым тоном выдал я.
— Ядерную бомбу? — сделав огромные глаза, удивлённо спросила Хоук. — В Африке?
— Ага… А что, где-то ещё сегодня взрывали ядерную боеголовку?
— Нет, только в Африке, — на автомате ответила Хоук. — Но зачем?
— Явно не для того, чтобы повеселиться. Мы с Эми уничтожали очередного Тёмного Лорда со свитой, и стоит отметить, вполне успешно.
— Кошмар! — произнесла Хоук. — Гарри, во что ты опять ввязался?
— На этот раз со всем развязался. В общем, Лиз, официально заявляю, я буду счастлив с тобой развестись. Надеюсь, вы со Снейпом придёте на нашу с Эми свадьбу?
— Конечно, — подтвердила Хоук.
— Полагаю — такое радостное событие надо отметить! — В голосе Эмили чувствовалось море счастья, глаза радостно светились, и вообще, она словно сияла от восторга. — Это же такое потрясающее событие — развод… Подобное случается не чаще, чем свадьба!
Хоук рассмеялась, а я закатил глаза к потолку.
— Тимми, сегодня празднуем наш с миссис Элизабет Хоук развод, накрывайте праздничный стол, — сказал я в пустоту.
Домовой эльф меня точно услышал, поскольку стол тут же был сервирован и уставлен выпивкой с закусками.
— Кстати, Лиз, у меня для тебя и Северуса есть замечательный подарок на свадьбу, но я вручу его сразу.
— Какой? — тут же проявила любопытство Хоук.
— Вообще-то, изначально планировалось подарок вручить лишь тебе, но я договорюсь за вас обоих… — Я сделал многозначительную паузу. — Помнишь, к тебе недавно приходил молодой китаец, который очень заинтересовался зельем Регенерации?
— Да, был такой, — наморщив носик, ответила Хоук.
— Так вот, этому китайцу более двух тысяч лет, он самый старый и самый знающий магистр алхимии на нашей планете. Его зовут…
— Ци Йен, — перебила меня Хоук. — Ты хочешь сказать, что этот тот самый Ци Йен, который написал древнекитайские труды по алхимии, которые каким-то образом попали в руки Николаса Фламеля, и по которым он воссоздал философский камень? Это точно не однофамилец, а то у китайцев имена одинаковые?
— Я не знал таких подробностей о Фламеле. — На моё лицо вылезла насмешливая улыбка. — Подумать только, а европейцы его считают единственным создателем философского камня. А он, просто сумел как-то заполучить инструкцию по создания камушка и прочитать старые китайские иероглифы. Лиз, ты зря сомневаешься — это тот самый Ци Йен, китайский алхимик, родившийся ещё до нашей эры.
— Но как тебе удалось найти, а главное — уговорить такого великого человека? — удивилась Хоук.
— Это же Гарри, — протянула Бробст. — Чему ты удивляешься? Мы сегодня взорвали ядерную бомбу, вы развелись, а тебя удивляет, что он знаком с магистром алхимии? Я бы удивилась, если у него такого знакомства не было.
— Мистер Йен стал моим должником. Из меня зельевар и алхимик не очень, но вот для тебя — это самое то.
Эпилог
Двенадцать лет спустя.
Осень в этом году настала как-то внезапно. Утро первого сентября в Лондоне было холодным, люди не удивились бы, если бы пошёл снег. Деревья уже были покрыты золотистыми листьями, разительно отличаясь от зелёной растительности Сиднея. Когда маленькая семья пробиралась по шумной дороге к огромному дымному вокзалу, выхлопы машин и дыхание прохожих блестели в холодном воздухе, как нити паутины. Прекрасная пара, состоящая из невероятно очаровательной блондинки, которая выглядела очень юной, всего на двадцать пять лет и жгучего брюнета, худого и высокого, с большим горбатым носом, выглядящего на те же самые двадцать пять лет, толкали перед собой по нагруженной тележке с громыхающей поверх остальных вещей большой клеткой. Совы в клетках возмущенно ухали. Голубоглазая девятилетняя девочка с роскошными платиновыми волосами, чуть не плача, плелась позади черноволосых братьев-близнецов, крепко вцепившись в отцовскую руку.
— Погоди, осталось недолго, скоро и ты поедешь, — сказал ей отец, которым оказался Северус Снейп, всемирно известный австралийский грандмастер зельеварения.
— Два года, — всхлипнула Лили, его дочка-блондинка. — А я хочу сейчас!
Пассажиры с любопытством глазели на сов, пока семейство двигалось к разделительному барьеру между девятой и десятой платформой. Сквозь окружающий шум донесся звонкий мальчишеский голос одного из близнецов. Сыновья молодой пары продолжали спор, начатый в машине.
— Не буду! Не буду я в Слизерине! — восклицал Эдвард, мальчик, идущий справа.
— Гарольд, прекрати! — сказала его мама, Элизабет Хоук.