В четвертую неделю он совершил короткое путешествие от Восточного моря к Западному.
Именно тогда Мара, безутешный в своем поражении, пришел к Будде и сказал такие греховные слова:
— Благословенный, зачем медлишь ты, знающий путь к освобождению? Раздуй светильник, добавь огня; войди в нирвану, о Благословенный, час настал.
Но Благословенный ответил:
— Нет, Мара, я не добавлю огня и не войду в нирвану. Прежде я должен обрести многих учеников, а они, в свою очередь, должны привести в мой закон других. Словом и исполненным долгом я должен заставить замолчать моих противников. Нет, Мара, я не войду в нирвану, пока Будда не будет прославлен во всем мире, пока не будет признан его благой закон.
Мара отправился восвояси. Он низко опустил голову, а в ушах у него звучали голоса Богов, которые потешались над ним.
— Ты потерпел поражение, Мара, — говорили они, — ты стоишь, погруженный в раздумье, словно старая цапля. Ты стал бессильным, Мара, подобно старому слону, который быстро увязает в болоте. Ты полагал себя героем, но ты слабее больного, брошенного в лесу. Что толку от твоих дерзких слов? Они столь же бесполезны, как болтовня ворон.
Мара подобрал кусок мертвого дерева и начал чертить фигуры на песке. Три его дочери, Рати, Арати и Тришна, были крайне напуганы этим грустным зрелищем.
— Отец, почему ты такой печальный? — спросила Рати.
— Меня победил человек, похожий на святого, — ответил Мара. — Он оказался неуязвимым и для моей силы, и для моей хитрости.
— Отец, — сказала Тришна, — твои дочери прекрасны; они попытаются обольстить этого человека.
— Мы пойдем к нему, — продолжала Арати, — мы закуем его в цепи любви, мы приведем его к тебе, смиренного и умоляющего о милости.
Они явились к Будде и запели:
— Друг, наступила весна, прекраснейшее из всех времен года. Деревья стоят в цветах; нужно веселиться! Твои глаза прекрасны, они сияют чудесным светом; ты несешь на себе приметы всемогущества. Взгляни на нас: мы сотворены для того, чтобы давать наслаждение и смертным, и Богам. Вставай и будь с нами, друг; полной мерой испей свою сияющую юность; отбрось серьезные мысли. Взгляни, как мягки наши волосы; цветы одолжили свой аромат их шелковистости. Загляни в наши глаза, в которых дремлет вся сладость любви. Посмотри на наши теплые губы, подобные плодам, созревшим на солнце. Взгляни на наши круглые твердые груди. Мы проплываем с грацией лебедиц; мы знаем песни, которые чаруют и услаждают; когда мы танцуем, сердца бьются быстрее, пульс учащается. Приди, друг, не отвергай нас; воистину, глуп тот, кто отбросит сокровище. Взгляни на нас, повелитель; мы — твои рабыни.
Но песня их не тронула Благословенного. Он лишь нахмурился в сторону молодых девушек, и они тотчас превратились в отвратительных старух.
В отчаянии они вернулись назад.
— Отец, — рыдала Рати, — посмотри, что он сделал с нашей юностью и красотой.
— Любовь никогда не поразит его, — сказала Тришна, — ведь он сумел противостоять нашим чарам.
— Ох, — вздохнула Арати, — как жестоко он наказал нас.
— Отец, — взмолилась Тришна, — излечи нас от этой безобразной старости.
— Верни нам нашу юность, — кричала Рати.
— Верни нам нашу красоту, — плакала Арати.
— Мои бедные дочери, — ответил Мара, — я скорблю о вас. Да, он одержал победу, над любовью, он оказался выше моей силы, и потому я печален. Вы просите меня вернуть вам красоту и юность, но как я могу? То, что сделал Будда, может изменить лишь сам Будда. Возвращайтесь к нему, признайтесь в постыдных замыслах, скажите о своем раскаянии и, возможно, он вернет вам ваше очарование.
Они принялись умолять Будду.
— Благословенный, — говорили они, — прости нам греховные мысли. Наши глаза были слепы к свету, мы были непроходимо глупы. Прости нас!
— Да, вы совершили глупость, — согласился Благословенный, — поскольку пытались ногтями разрушить гору, пытались зубами прогрызть железо. Но вы признали неправоту своего замысла, а это уже знак мудрости, о девы! Я прощаю вас.
И три дочери Воплотившего Зло вернулись назад еще красивее, чем были прежде.
В пятую неделю Благословенный оставался под деревом. Но внезапно подул пронизывающий ветер и пошел холодный дождь. Тогда Мусилинда, царь змей, сказал себе:
— Благословенный не должен страдать от дождя и холода.
Он покинул нору и семь раз свернулся кольцом вокруг Будды, а над головой его расправил свой капюшон. Поэтому Будда не страдал от плохой погоды.
На шестую неделю он отправился к фиговому дереву, куда часто сгоняли стада коз. Там его ожидали некоторые из Богов, склонившиеся в смиренных поклонах при его приближении. Он сказал:
— Кроткость сладка для того, кто знает Закон, доброта сладка для того, кто может видеть; кротость сладка для всех созданий; доброта сладка для всех созданий. Благословен тот, кто не имеет желаний в этом мире; благословен тот, кто победил грех; благословен тот, кто избегнул пытки чувств; благословен тот, кто больше не жаждет существования!
В седьмую неделю он остался под Деревом Познания.
Два брата-купца, Трапуша и Бхаллика, возвращались в северные страны. Они вели за собой караван из 500 колесниц. Когда они проходили мимо дерева, колесницы остановились. Напрасно возницы подбадривали животных, напрасно кололи их стрекалом — ни одна из повозок не сдвинулась ни на шаг. Колеса увязли в грязи по самую втулку. Трапуша и Бхаллика начали тревожиться. В это время появился Бог, который успокоил их и сказал:
— Пройдите немного, о купцы, и вы встретите того, кому должно воздать почести.
Братья увидели Благословенного, голову которого окружало сияние.
— Это Бог какой-то реки или горы?. — удивились они. — Быть может, это сам Брахма?
Но, взглянув на его одежды, они подумали:
— Это, должно быть, некий монах. Наверное, ему нужна еда.
Они вернулись к колесницам и принесли оттуда продовольствие. Достав медовые пряники, они преподнесли их Будде.
— Возьми их, святой человек, — сказали братья, — возьми и будь милостив к нам.
У Благословенного не было чаши для подаяний. Он не знал, как поступить. Боги, которые наблюдали за четырьмя сторонами земли, увидели его затруднение и быстро принесли ему чашу, сделанную из золота, но Благословенный сказал себе:
— Воистину, было бы странно для монаха собирать подаяния в золотую чашу.
И он отверг золотую чашу. Боги принесли чашу из серебра, которая также была отвергнута. Он отказался и от изумрудной чаши, и принял только чашу из простого камня.
После этого он взял пряники, которые пожертвовали купцы. Закончив трапезу, он сказал:
— Благословение Богов да будет с вами, купцы! Процветайте и будьте счастливы!
Трапуша и Бхаллика низко поклонились; они услышали слова, произнесенные Богом:
— Тот, кто пред вами, достиг совершенного знания. Это его первая трапеза с тех пор, как он обрел путь к освобождению; и вам выпала великая честь преподнести ему пищу. Теперь он отправится в мир, чтобы учить Истинному Закону.
Трапуша и Бхаллика возрадовались. Они стали первыми, кто начал исповедовать веру в Будду и в закон.
2. Будда готовится к проповеди учения
Будда начал раздумывать, как ему распространить знание. Он сказал себе:
— Я открыл глубокую истину. Ее было трудно воспринять, ее будет трудно понять; только мудрые смогут овладеть ею. В мире, сотканном из беспорядка, люди ведут трудную жизнь, но их удовлетворяет такая жизнь в этом беспорядочном мире. Как же смогут они понять цепь причин и результатов? Как им удастся понять Закон? Они никогда не смогут смирить желания, никогда не оторвутся от земных удовольствий, никогда не войдут в нирвану. Если я начну проповедовать учение, то меня не поймут. Быть может, никто даже и слушать меня не станет. Что пользы людям в истине, за которую я сражался? Истина останется сокрытой от тех, кем правят желание и ненависть. Истину нелегко обрести, обычный ум никогда не уловит ее. Никогда не узнает истины тот, кто, пребывая во тьме, молится о земных желаниях.