— Это я удачно зашел, — протянул Джек и схватился за рацию.

К моменту прихода друга, Джек глефой срубил остатки ветвей и сучков. Алебарда вела себя бесподобно — казалось, что парень рубил не твердое дерево, а резал масло горячим ножом. Срез был ровным и гладким, как будто полированным. Потом приготовил пару толстых слег для перекантовки бревна, разжег костер, повесил над ним котелок с водой, так что когда Джон появился, то решили сначала поесть, а уж потом спускатьплавсредство на воду.

— Слушай, Джексон, — пробурчал Джон с набитым ртом, — если твоя алебарда так легко рубит такие толстые деревья, так может рубануть ствол вдоль?

— Зачем?

— Ну…, - Потянул Адамс, — сидеть удобнее. Попробуй, что такого-то? Нет, значит — нет. Смотри — оно же внутри трухлявое, должно легко пойти.

Джек почесал затылок.

— Давай попробую. Только сначала перекатим его в воду. А то половинки кантовать не очень-то хочется.

Результат превзошел все ожидания. Несколько ударов и вместо одного бревна, на волне качалось две его половины. Потом той же глефой вырубили по одному подобию весла. И форсирование реки началось. Не сказать, что все прошло благополучно — их снесло вниз еще на километр, но это пустяк.

— На, держи, — Джон сунул другу дискомет, — он бесшумный. Мало ли кто тут еще бродит. А я с глефой пойду.

Противоположный берег был покрыт лесом, вдоль реки тоже шла звериная тропа, петлявшая между деревьев.

— След в след! — Напомнил Джек.

— Учи ученого, — язвительно шепнул Джон, но перестроился. В лесу он бывал гораздо реже одиночки Фокса и помнил об этом. Первые несколько сот метров они прошли спокойно. Несколько раз Джек останавливался и поднимал сжатую в кулак руку, Джон замирал. Потом видя махание руки, следовал за лидером группы. Все знаки были давно отработаны и знакомы.

Подобравшись к месту стоянки катера, ребята снова замерли. Там явно слышны были голоса. Они сдвинулись с тропы в сторону, и пошли забирать левее и выше. Наконец Джек выбрал позицию в зарослях густого кустарника и смог оглядеться. Крутой склон давал возможность увидеть то, что было снизу скрыто кустарником. Маленькая полянка на краю прибрежного леса, совершенно скрывающего с того берега страшную картину. Одна из осин превращенная в крест — срубленная вершина превратилась в перекладину креста, на котором висел голый мужик. Он был мертв — разбит череп, живот распорот, и вывалившиеся кишки были облеплены мухами. Одна нога и кисти рук отсутствовали. На макушках близстоящих деревьев расположилась парочка ворон, нетерпеливо ожидающая своей очереди приступить к трапезе.

— Это, похоже, наш знакомый, — шепотом предположил Джон. — Ты смотри, как вкусно пахнет.

— Ты вообще придурок, да? Это они ногу монаха жарят!

Рядом с крестом парочка дикарей развели костер и, рассевшись вокруг, весело переговаривались, что-то ели, запивая передаваемой из рук в руки самодельной флягой из тыквы.

— Твой справа! — Прошептал Джек и, сняв с плеча автомат, прицелился. — Я своего только приголублю, надо пошептаться с ним. Готов?

Джон кивнул.

— Огонь!

Тук, тук. Два негромких хлопка и дикий вопль подранка. Две тени выметнулись из кустов к костру, еще один контрольный выстрел, удар прикладом, резко оборвавший вопли раненого дикаря.

Парни оглядели поляну через прицелы автоматов — все вокруг тихо, только вороны резко взметнулись в воздух испуганные хлопками выстрелов.

— Вяжи его. Я к катеру! — Крикнул Джек и метнулся на пляж. Там тоже было пусто. Катер, уткнувшийся в песок, был совершенно пуст, Фокс быстро оглядел его — пусто. Внутри, в трюме — давнишний, уже раздутый труп монаха, но Джек даже не стал его осматривать, главное, что Дженни не было. Вернувшись к лагерю, увидел дикаря уже очнувшимся, с простреленным плечом, которое Джон и не подумал перевязывать, зато сидевшего в обнимку с деревом, на котором и был распят монах. Морда лица наливалась синевой — Адамс явно не сдержался.

Джек прошел по поляне, осмотрел остальных мутантов. Ничего странного не заметил. Обычные дикари, изредка устраивающие набеги на деревни людей. Одеты в рванину и куски шкур, оружие, валявшееся рядом — плохенький луки с десятком стрел в берестяном колчанах. Наконечники стрел не боевые, а так — на птицу, в основном, — срезни, с будто срезанным, плоским краем и двурогие. Пара мечей или сабель, трудно сказать, на что больше походивших, самодельных, из обычной железной полосы. У каждого за поясом был нож. Но это даже не оружие, без ножа в деревне даже дети не ходят. Короче, не похожи эти деятели на разведчиков. А вот на охотников, которых занесло к черту на кулички, очень похожа эта парочка. Значит, был еще один или два — эти придурки обычно втроем или вчетвером ходят.

— Ну что, упырь? Говорить будем? — Спокойно спросил Джек, присаживаясь на корточки перед пленником. — Где девушка?

— Моя твоя не понимай! Какая девушка? Мы сидели, кушали мало-мало, твоя напал, моего брата мало-мало убил. Сейчас вернутся мои остальные братья и вас будут мало-мало кушать, если твоя не отпустит меня!

— Джон! Отрежь этому мало-мало одно ухо, — так же спокойно сказал Джек.

Адамс, стоявший за его спиной, и игравший роль злого следователя, вытащил нож и, заикаясь от душившей его неподдельной ярости, рявкнул:

— Нашинкую на шашлык, мерзавца! — И точным движением клинка смахнул кончик длинного волосатого уха.

— Ай! Моя очень больно! — Заорал дикарь, скорчился и попытался зажать рану. Но руки, связанные за большие пальцы и обнимавшие бревно не могли достать до уха. Кровь ручьем лила из болезненной, но не смертельной раны.

— Где девушка, еще раз спрашиваю? — Джек встал и вытащил шест, нажав кнопки. С шелестом вылетели лезвия, под пленником расплылась лужа, правда быстро впитавшаяся в землю. — Ну?

— Вы тогда моя отпустите домой? — Жалостливо начал дикарь. — Моя мало знает.

— Если скажешь, умрешь как мужчина, — не стал скрывать Джек, — а если нет, то умрешь на колу. Джон иди, вырубай подходящий размер. Сучки срубай только, чтоб не больно было нашему другу!

— Моя все скажет. Не надо моя на кол сажать.

— Ну, вот и договорились. Отбой, Джон.

— Давай я ему хоть Палец отрежу или ногу, они монаху откромсали же конечность! И кисти рук отрубили!

— Монаха плохой совсем был! Пускал огонь руками. Мы когда ловим черный человек, всегда рука рубим, нам наша шаман за эти рука дает один раз свою старую жену пых-пых сделать. А твоя дефка теперь его новый жена будет! Шамана очень довольная будет! Совсем старая жена кушать будем! Все плясать будем и бражка пить! Праздника будет на нашей улице!

Дикарь явно был испуган перспективой стать звездой, сидя на осине и разговорился. Рассказал, где найти стойбище и сколько там живет народу, в общем, раскололся пленник по полной программе.

— Вы же не ходите к реке, какого черта вас сюда сейчас принесло?

— Наша хотела волка поймать! И она тоже хотела нас немножко кушать. Но наша быстро бегает, мы успели сесть в засада, прямо в середине болота и волк нас не пойма…, ой, он сбежал, испугавшись сильных воина!

— Ага? Значит, вы успели добежать до болота и сидели там, пока волку не надоело ждать, я правильно понял? А монаха, зачем убили?

— Мы его совсем чуть-чуть убили, он уже совсем мертвый был! Но огонь пустил два раз смог.

— Зачем распяли?

— Наша шаман так нам еще давно сказал: как поймаете белый колдун, так сразу надо немножко вешать на дерево. Он велел — нога вверх надо, но Чух сказал, — дикарь кивнул на второго мутанта, — что и так пойдет.

— Зачем вверх ногами-то? — Спросил Джо.

— Моя мало понял. Наша шамана шибко умный, однако. Она говорит, что если башка вверх вешать, то белая колдун улетит на верхний мир, потом вернется и отомстит наша великая племя. А если башка вниз, то он пойдет нижний мир и не сможет мстю вернуть! Жалко мы не успели съесть его целиком, тогда мы стали совсем сильными, и ваша не смогла бы победить! Печень совсем мало помогла!