Много сделала в изучении интересующего нас вопроса школа Ф. Ф. Соколова, из которой вышли все специалисты по греческой эпиграфике в России.[45]
Прежде всего важное значение имеют работы самого Ф. Ф. Соколова. В 1879 г. появилась его замечательная статья «Афинское постановление в честь Аристомаха Аргосского».[46] С. А. Жебелев назвал эту работу изумительной «по тонкости, детального анализа».[47] Она является очень важной для выяснения взаимоотношений Македонии с Грецией во времена Антигона Гоната.
В 1886 г. Ф. Ф. Соколов произнес актовую речь «Третье столетие до Р. X.», в которой дается периодизация греко-македонской истории этого века и краткая характеристика каждого периода.[48] К этим работам примыкают статьи Соколова: «Александр, сын Кратера», «Битва при Косе и Антипатр архонт». Широко используя эпиграфический материал, Соколов сделал ряд интересных наблюдений и выводов. Он был намерен написать целую серию статей о Македонии и Греции эпохи эллинизма. Об этом намерении свидетельствуют найденные С. А. Жебелевым в его бумагах названия этих статей.[49] Но статьи, к большому сожалению, не были написаны.
Учениками проф. Соколова, в первую очередь С. А. Жебелевым, был создан ряд специальных монографий по истории отдельных провинций. Крупным исследованием является докторская диссертация С. А. Жебелева «Ахаика», которая имеет важное значение в изучении греческой истории с середины II в. до н. э. до конца III в. н. э., а также его монография по истории Афин в эпоху эллинизма.[50] В этих трудах широко использован эпиграфический материал. Не затрагивая экономическую и социальную жизнь провинции Ахайи, автор тем не менее решает в этих работах ряд важнейших вопросов. Он [32] окончательно устанавливает время создания этой провинции, прослеживает историю ряда отдельных учреждений на ее территории, освещает вопрос об административном устройстве и внутренней организации провинции и ее отдельных общин.
В этих работах имеется важный материал и по македонской истории, поскольку Греция в то время была особенно тесно связана с Македонией и часто определяла как политику македонских царей на Балканах, так и политику римских рабовладельцев в отношении самой Македонии. В частности, работа «Из истории Афин» довольно подробно рассматривает вопрос о взаимоотношениях Афин с Македонией, историю борьбы греческой столицы за независимость от македонского влияния.
Из других работ С. А. Жебелева, касающихся нашей проблемы, следует отметить его статью о начале второй македонской войны.[51]
К школе Соколова примыкает работа К. В. Хилинского о хронологии и хронографии македонских царей.[52] В ней сообщаются интересные сведения по политической истории Македонии после смерти Александра. Важным является сообщение А. Никитского «Римляне о Персее», в котором разбираются данные, содержащиеся в декрете, изданном римлянами в честь победы над Персеем.[53]
Что касается буржуазных исследователей Запада, то они изучали римские провинции с точки зрения их административного устройства и почти совсем не обращали внимания на социально-экономические вопросы провинций. Но даже при разборе юридических вопросов, связанных с провинциальным управлением, Македонской провинции отводилось незначительное место, хотя много интересного содержится в македонских источниках и по этим вопросам. Одновременно в буржуазной историографии стали проявляться романофильские тенденции, которые оправдывали римские завоевания и римскую провинциальную политику.
Наиболее отчетливо проримские позиции получили свое выражение в трудах крупнейшего историка буржуазной науки Западной Европы 2-й половины XIX в. Теодора Моммзена. Его исторические взгляды оформились в условиях политических устремлений германской либеральной буржуазии к [33] уничтожению феодальных пережитков и воссоединению Германии. Будучи страстным приверженцем идеи создания «демократической монархии» под главенством Пруссии, Моммзен как политический деятель и ученый боролся за осуществление этой идеи.[54] Свои политические убеждения он перенес в римскую историю, которую написал с большим пристрастием, извращая события прошлого в угоду своим модернизаторским позициям.[55]
V том истории Рима, вышедший в 1885 г., целиком посвящен римским провинциям. В довольно полном для того времени очерке римских провинций Македонии отведено крайне незначительное место. Очерк касается преимущественно провинциального административного устройства, городского самоуправления, военно-политических событий.
В своих трудах Моммзен стремится доказать прогрессивность миссии Рима при завоевании им других стран, в том числе Македонии и Греции. С его точки зрения, римляне не придерживались захватнической политики по отношению к другим народам, всегда вели лишь оборонительные войны и только под давлением сложившихся обстоятельств были вынуждены вовлекать в сферу своего протектората сначала Африку, потом Грецию и, наконец, Азию.[56]
Моммзен указывает, что притязания римлян на роль покровителей всех эллинов не были пустой фразой.[57] При изучении македонских войн им нарочито затушевывается агрессивный характер римской внешней политики. Моммзен указывал, [34] что все побудительные причины, и политические, и торговые, и моральные, заставили римлян вторично предпринять войну с Филиппом. Эта вторая македонская война, по его мнению, была одной из самых справедливых войн, когда-либо веденных Римом.[58] Одержав победу при Киноскефалах, римляне, с его точки зрения, воспользовались своей властью, не злоупотребляя ею. Для подтверждения своей позиции знаменитый историк использует не только без должной критической оценки тенденциозную направленность источника, но и не совсем доброкачественный нумизматический материал. Это примечательно. Моммзен известен как большой знаток нумизматического дела, но для доказательства своей концепции он не брезгует сравнительно малоценными и сомнительными известиями. В частности, это видно по трактовке статеров с портретом Т. Квинкция Фламинина, победителя македонского царя в 197 г. до н. э. Моммзен полагает, что в выпуске подобных статеров можно усматривать проявление благодарности освобожденных греков счастливому полководцу и великодушному римскому народу.[59] Другой авторитетный нумизмат Ленорман опровергает возможность такого толкования статеров и полагает, что их выпуск последовал по инициативе самого Фламинина.[60] При такой интерпретации на первый план выступает не благодарность греков римскому военачальнику, а его кичливость победой, которую он одержал над ними. Правда, категорическое решение этого вопроса пока невозможно, хотя, ввиду латинской надписи Т. Quincti, можно отдать предпочтение Ленорману.[61]
45
И. И. Толстой. Памяти Ф. Ф. Соколова. СПБ, 1909, стр. 4.
46
ЖМНП, 1879, ноябрь.
47
С. А. Жебелев. Ф. Ф. Соколов (1841—1909). СПБ, 1909, стр. 24-25.
48
Ф. Ф. Соколов. Труды, 1910, стр. 243-259.
49
Среди них были: Антигон Гонат, договор Филиппа с Ганнибалом, Книдская надпись об Антигоне Гонате, Косская надпись об Антигоне, Халимнская надпись об Антигоне Гонате, Аморгосская надпись об Антигоне Досоне, Антигон Досон и Кария (см. С. А. Жебелев. Ф. Ф. Соколов (1841—1909), СПБ, 1909, стр. 27-28).
50
С. Жебелев. Из истории Афин (229—31 г.), 1898; Ахаика в области древностей провинции Ахайи. СПБ, 1903.
51
С. Жебелев. Первый год второй македонской войны. ЖМНП, 1894, № 11-12, стр. 103-144. Эта статья написана по поводу неточностей, допущенных Ливием в пересказе этих событий. Путем глубокого анализа и тщательного сравнения рассказа Ливия и фрагментов Полибия автор исправляет многие неточности и несоответствия, встречающиеся в рассказе Ливия.
52
ЖМНП, январь, 1905.
53
ЖМНП, апрель, № 4, 1906, отд. V, стр. 174-210.
54
Моммзен был членом умеренного либерального „немецкого общества" и активным участником политической жизни. С 1873 по 1882 г. он являлся членом рейхстага и проводил националистические и шовинистические идеи немецкой буржуазии. Во время франко-прусской войны писал статьи, направленные против французов, требовал бомбардировки Парижа и настаивал на исключительном праве германцев на Рейн (см. Ю. Кулаковский. Памяти Моммзена, ЖМНП, 1901, № 1). Это не помешало Моммзену после войны требовать от французского правительства выплаты пенсии за написанную им по заказу Наполеона III работу „Юлий Цезарь".
О политических и исторических взглядах Моммзена см. в следующих работах: Ю. Кулаковский. Теодор Моммзен. ЖМНП, № 1, 1901; Ростовцев М. Теодор Моммзен, „Мир Божий", № 2, 1903; Хвостов М. Теодор Моммзен. «Научное слово», № 1, 1904; С. Bardt. Theodor Mommsen, Berlin, 1903; Wucher Аlbert, Theodor Mommsen. Geschichtsctreibung und Politik. Berlin-Frankfurt, 1956; Alfred Heuss, Theodor Mommsen und das 19. Jahrhundert Kiel, Hirt, 1956.
55
Нельзя не согласиться с замечаниями М. И. Ростовцева о том, что Моммзен „относился к деятелям прошлого как к живым современникам. Хула и хвала — обычный его прием, едкая ирония и сарказм — обычное его орудие. Кажется, что не только Фабиев, Цицеронов, Помпеев и Цезарей видит перед собой Моммзен, но и деятелей современного ему мира в Германии" (М. Ростовцев. Теодор Моммзен. "Мир Божий", № 2, 1903, стр. 9).
56
Т. Моммзен. История Рима, т. 1, стр. 736-737.
57
Там же, стр. 659-660.
58
Т. Моммзен. История Рима, т. I, стр. 660.
59
Т. Mommsen. Antik. Münzen, S. 406.
60
Lenormann. La Monn. dans l'ant. II, p. 290.
61
Изображение на монетах Фламинина головы самого полководца — почесть, совершенно несовместимая с древнеримскими республиканскими духом и нравами. См. Шерцль Р. Римское монетное дело. Харьков, 1893, стр. 199.