В эпоху диадохов против македонского засилья выступали не только Афины. Большая заслуга в этой борьбе принадлежит народу Этолии: маленькая страна не была окончательно покорена ни одним из диадохов. В 314 году для борьбы с Македонией образовался этолийский союз.
Если в первые периоды борьбы диадохов за власть многие из греческих городов верили их обещаниям свободы и вольности, то вскоре они убедились в лицемерной сущности таких обещаний. «Самостоятельность греческих городов было пустое слово».[150]
Греческие города часто выступали против диадохов, но все эти разрозненные акты борьбы жестоко подавлялись армиями противников. Из восставших жителей Аргоса стратег Кассандра сжег живьем в здании Пританея 500 человек. Антигон, узнав о начавшихся возмущениях в Коринфе, послал своего полководца Аристодема, отряды которого опустошили коринфские земли. [154]
Наиболее крупными были выступления жителей Мегалополя и Спарты против Полисперхонта.
Освободительная борьба греческих городов против Македонии в эпоху диадохов принимала, как видим, большой размах. Она не принесла по указанным выше причинам полного освобождения полисов от македонского засилья, но затрудняла захваты диадохов, мешала их неудержимому стремлению к власти. Немаловажную роль в неудачах греческих городов в их борьбе за независимость сыграло и предательство рабовладельческой верхушки, боявшейся, что оружие в руках граждан будет повернуто против них.
Антимакедонское движение в конце IV — начале III в.в. имело место не только в Греции. Население Фракии также пыталось использовать волнения в греческих городах для борьбы против македонской монархии. Так, в образовавшиеся антимакедонские греческие симмахии вошли иллирийцы и фракийцы «по причине ненависти к македонянам».[151]
Вслед за ламийской войной фракийцы в 322 г. под руководством Севта III подняли восстание против македонских рабовладельцев и их военных гарнизонов. Они, собрав 20 тыс. пехоты и 8 тыс. конницы, оказали вооруженное сопротивление македонскому наместнику Фракии Лисимаху; в столкновении погибло большое количество воинов обеих сторон, хотя «победа любой из сторон была сомнительной».[152] На протяжении последующих лет фракийское население не прекратило своей борьбы за независимость. Оно использовало в этих целях все возможности, в частности, выступление против Македонии пропонтийских греческих городов во главе с Каллатией. Жители Каллатии, соседней Истрии и других прибрежных греческих городов при поддержке фракийцев и даже скифских племен изгнали македонские гарнизоны и, объединившись в военный союз, начали активную борьбу с Лисимахом.[153] Последний решительными мерами, быстротой действий заставил города Одессос, Истрию сдаться, разбил фракийцев и скифов, пришедших на помощь Каллатии и приступил к ее осаде.[154] При таких условиях Севт III с многочисленным войском фракийцев встал на сторону врага Лисимаха Антигона, но все же не смог добиться победы;[155] восстание в Каллатии и других западнопонтийских городах было подавлено, власть Лисимаха над Фракией укрепилась.[156] Характерен тот факт, что [155] истощенные длительной осадой каллатийцы получили приглашение переселиться в пределы Боспорского царства.[157] Т. В. Блаватская совершенно правильно указывает, что Боспорское царство, переживавшее особенно при царе Евмеле (310/09—304/3 гг.) хозяйственный и политический расцвет, не было заинтересовано в укреплении владычества Лисимаха.[158] Македония в эпоху диадохов имела в числе своих противников и могущественное Боспорское государство.
В самом конце IV в. против власти македонян упорно боролось фракийское племя гетов, жившее в области современной Добруджи и Бессарабии. Перед битвой при Ипсе и после нее геты вторглись на македонскую территорию, захватили в плен сына Лисимаха Агафокла, а самого Лисимаха поставили в «крайне опасное положение». В результате первой гетской войны Лисимах, по утверждению Павсания, должен был «уступить гетскому царю часть своей области по ту сторону Истра и под давлением необходимости выдать за него замуж свою дочь».[159] Борьба с гетами крайне затрудняла выступление Лисимаха против Антигона, не говоря уже о том, что истощались его людские и материальные ресурсы. Ему пришлось в 294 г. заключить с Деметрием мир, признав его царем Македонии.
В самом конце 90-х гг. III в. до н. э. началась вторая война македонян с гетами, во время которой многочисленные македонские ополчения во главе с Лисимахом вторглись в землю гетов.[160] В этой войне македоняне встретились со скифской тактикой, хитростями противника и, заведенные в безводную и пустынную местность, вынуждены были во главе с Лисимахом сдаться в плен.[161] Впоследствии пленники и их предводитель получили свободу. Лисимах обещал быть впредь другом и союзником гетов и выполнить совет их вождя Дромихета с ними «не воевать, а дружить».[162] Выиграв войну, геты приостановили движение македонских рабовладельцев на север.
§ 3. Македония в период консолидации эллинистических государств
После диадохов, при втором поколении эллинистических царей, завершается процесс консолидации эллинистических государств. Империя на долгое время оказалась разделенной на свои составные части. Возникшие на ее развалинах эллинистические государства: Македония, Египет и Сирия [156] управлялись династией македонского происхождения. Кроме них, существовали другие государства эллинистического типа, возникшие независимо от ведущих эллинистических монархий или от них отколовшиеся.[163]
Из трех ведущих эллинистических монархий Македония вследствие отсутствия достоверных источников меньше всего изучена. Поэтому наши знания о событиях этого периода, особенно III в. до н. э., во многом основаны более на предположениях, чем на проверенных фактах.[164]
Русский ученый проф. Ф. Ф. Соколов в своей работе «Третье столетие» отмечает, что вплоть до Антигона Досона исторические события не нашли достаточного отражения в источниках.[165] Исключение представляют собой только войны эллинистических правителей. Кое-что известно о системе административного управления и о взаимоотношениях с греческими городами.
В первую половину III в. до н. э. Македония пережила страшное нашествие галлов: оно оставило в стране и македонском народе большой след.
Галльские, или вернее кельтские, племена, жившие по бассейнам рек Рейна, Сены и Луары и в верховьях Дуная, находились в то время на стадии первобытно-общинного строя, периода ело распада. Это был, по выражению Юстина, народ «суровый, отважный и воинственный».[166]
Движение кельтских племен в III в. по Балканскому полуострову не встретило резкого отпора. Враждовавшие между собой иллирийские и фракийские племена не сумели объединить своих усилий перед лицом этой грозной опасности. Огромные массы кельтов, все разрушая на своем пути, грабя и сжигая деревни, уводя в плен множество местных жителей, двигались в пределы империи и Фракии.[167] Часть кельтов под [157] предводительством одного из своих вождей — Белгия подошла к границам Македонии. Птолемей Керавн выступил с войском против них, но был разбит и попал в плен. Кельтские племена вторглись в пределы Македонии.[168] Разоренная предшествовавшими войнами, она не могла противостоять столь мощному потоку варваров. Галльское нашествие принесло новые неисчислимые бедствия македонскому населению. Галлы грабили и разоряли города и селения, уводили в плен и продавали в рабство жителей. Страна покрылась дымом пожарищ; города разрушались, деревни сжигались, поля вытаптывались.[169] Из рассказа Юстина о нашествии галлов можно сделать вывод, что у македонян в это время не было царя и страна вновь распалась на ряд отдельных областей, каждая с своим вождем. Борьбу с галлами возглавил один из македонских вождей — Сосфен. Ему удалось объединить на некоторое время усилия македонян и прогнать галлов с территории страны.[170] Но уже через два года начинается новое, еще более грозное нашествие галлов под водительством Бренна.[171] В борьбе с ними Сосфен терпит поражение. Не останавливаясь в Македонии, галлы двигаются дальше, на Грецию, не встречая на своем пути сопротивления.[172] Они вторглись в пределы Греции, разорив города Фессалии и Беотии, разграбили знаменитую дельфийскую сокровищницу. Лишь большими усилиями греческих городов, главным образом Этолии, галлы были разбиты и отброшены из Греции. В Македонии борьбу против галлов возглавил Антигон Гонат, сын Деметрия Полиоркета, сумевший объединить вокруг себя значительную часть македонских сил.[173] Победа над галлами помогла ему утвердиться в Македонии. Долгое правление Антигона Гонаты (до 239 г. до н. э.) стало временем внутреннего и внешнего укрепления Македонского государства.
150
Бабст, Деметрий Полиоркет, стр. 11-12.
151
Diod., XVIII.11.2.
152
Там же, 14.3-4. {В книге знак сноски не пропечатан; поставлена по смыслу — HF}.
153
Diod., XIX.73.1-3; см. Т. В. Блаватская. Западнопонтийские города..., стр. 93 сл.
154
Diod., XIX.73.4-5.
155
Там же, XIX.73.8-10.
156
О продолжении борьбы Лисимаха с Каллатией см. М. И. Гусева, Указ. соч., стр. 101.
157
Diod., XX.25.
158
Т. В. Блаватская. Указ. соч., стр. 99.
159
Paus., I.IX.6.
160
Polyaen, VII.25.
161
Diod., XXI.12.1-2.
162
Strab., VII.301.
163
Этот прогрессирующий процесс возникновения новых государств М. И. Ростовцев назвал „дезинтеграцией" (М. Rostovtzeff. The social-economic History of the Hellenistic World, стр. 248-250). Наряду с эллинистическими государствами существовало отдельное Боспорское царство — предшественник новых эллинистических монархий, а также другие понтийские монархии, прежние персидские сатрапии, некоторые из них были сатрапиями империи Александра — Вифиния, Понт, Каппадокия и Армения. По соседству в М. Азии добились независимости Пергам и трибальное государство галатов. Иногда возникали храмовые государства восточного типа. В Средней Азии возникли Парфянское и Бактрийское царства. Даже за пределами эллинистического мира, на Балканском полуострове и в южнорусских степях, существовали государственные организмы, в той или иной мере эллинизированные. На Балканах существовали: Фракийское, Иллирийское, Скифское и Кельтское государства. В южной России образовались скифские и сарматские объединения.
164
М. Rostovtzeff, указ. соч., стр. 24.
165
Φ. Φ. Соколов. Труды, 1910, стр. 247.
166
Just., XXIV.4.4.
167
Там же, 4-6.
168
Just., XXIV.5; Paus., I.16; Μемнон, О Гераклее, XIV.
169
Just., XXIV.4-5; см. Всемирная история, т. II, стр. 258.
170
Там же.
171
Там же, 6.
172
Paus., I.4.1.
173
Just., XXV.1-2.