— Поняла.
— Что именно?
— Вы работаете под прикрытием, — сказала Ваз. — Я всегда знала, что этот день настанет.
— Какой день?
— Когда вы, наконец-то, поймёте всё. То, что ваш офис закупок полностью продажен, и уже давно. То, что вам не нужна новая снайперская винтовка. Вы знаете это. Но эти парни уже получили долю акций под выпуск новой модели. Может быть, эти деньги уже потрачены, и поэтому им просто необходимо протолкнуть её выпуск. Любыми путями. Вспомните, слышали ли вы от них сегодня хоть одно возражение?
— Где находится их офис?
— Чей? Департамент закупок очень большой.
— Парня, которого я видел сегодня, например.
— Его офис находится в здании Капитолия.
— И у него есть факс?
— Конечно.
— Кто-нибудь еще знал об этом?
— В этой политической лавке? Да мы все об этом знали. Почему, как вы думаете, Уокер заставила их пройти всё это снова сегодня? Потому что она хотела, чтобы появился третий факс.
— Зачем?
— Дополнительная улика для вас. Мы знали, что вы поймёте всё в конце концов.
— Почему же ни одна из вас не позвонила раньше?
— Это не наше дело.
— Вы имеете в виду, соотношение затрат и выгод было не в вашу пользу. Одна из вас должна была сделать шаг вперед и, возможно, проиграть. Потому что в военном суде может случиться всё, и в этом случае она вылетит из гонки прямо с этого момента. Потому что она была когда-то на проигравшей стороне. Вы не могли рисковать, совершая такую ошибку. Только не дойдя до такого уровня.
— Гонки за чем?
— За тем, кем каждая из вас планирует стать.
— Какое-то время мы думали, что предыдущий снайпер, возможно, работает под прикрытием. Тот, которого вы сменили. Что-то типа ловушки. Он позволял офицеру узнавать от него все больше и больше. Но в конце концов мы поняли, что он был просто снайпер. Мы бы вычислили, что вы настоящий агент под прикрытием, примерно через минуту, если бы наши мысли не были заняты происшедшим всю вторую половину дня.
— Из-за Ричардсон? Что она думала обо всём этом?
— То же, что и мы все. Отдел закупок — это болото, и вы это заметите, рано или поздно.
— Кем вы планируете быть?
— Уважаемым человеком. Возможно, в закрытом сообществе, но уважаемым кем-то.
— Неужели в вашей жизни вам не хватало уважения до сих пор?
— Вы понятия не имеете, насколько, — сказала Ваз и повернулась к нему, сдвинувшись по скамейке, её колени приблизились к его, тёмный нейлон на смуглой коже. — Я полагаю, что вы моложе меня, и служите в подразделении, где гораздо менее щедры на быстрое продвижение по службе, таким образом, я старше вас по званию.
— Я капитан, мэм, — сказал Ричер.
— Поэтому, если наши цепочки подчинения каким-то образом связаны, для нас неприемлемо иметь близкие отношения. Вопрос в том, связаны ли наши цепи подчинения?
— Я думаю, что они далеки друг от друга настолько, насколько возможно.
— Ждите здесь, — сказала она. — Я вернусь.
Она встала и пересекла весь шумный зал, направляясь к коридору, ведущему к туалетным комнатам в глубине. Минимум пять минут Ричер размышлял, затем последовал за ней, но лишь до таксофона, висевшего на стене. Телефон был устаревшей модели, весь покрытый царапинами, а стена за ним потемнела от дыма и копоти.
Он набрал номер и назвал своё имя.
Корнелиус Кристофер ответил:
— Да?
Ричер сказал:
— Всё.
— Что это значит? Вы отказываетесь от дела?
— Нет, это значит, что работа выполнена.
— Что вы узнали?
— Уокер уже должна была вернуться в Капитолий. Были какие-нибудь факсы?
— Нет.
— Вы ошибались. Никто не сливает информацию иностранному производителю огнестрельного оружия. Никто и никогда. Зачем это кому-то нужно? Всем известно, какой должна быть хорошая снайперская винтовка. Это не нужно объяснять, потому что это очевидно. Основные принципы были сформулированы еще в прошлом столетии. Никто не будет собирать никакую секретную информацию, потому что все уже всё знают.
— Так что же вы хотели мне рассказать?
— Я жду окончательное доказательство, и оно должно появиться через пять минут или еще раньше.
— Доказательство чего?
— Что это Элис Ваз, — сказал Ричер. — Вспомните стенограммы и её огромный список вопросов. Она, кстати, добавила туда еще парочку после обеда. Она добивалась, чтобы ей сказали точно, где будет использоваться эта новая винтовка. Она спросила, в каких новых климатических условиях её могут применять.
— Ну и что?
— Она попробовала войти в отдел военного планирования через черный ход. И парень из отдела закупок клюнул на это. Никаких подробностей, но он дал ей множество климатических подсказок. Любой человек может расшифровать всю нашу программу глобальных интересов из того, что он сказал.
— А именно?
— Он говорил про большую высоту плюс мороз и туман.
— Афганистан, — сказал Кристофер. — Мы собираемся входить туда рано или поздно.
— Экстремальная жара с песчаными бурями.
— Ближний Восток. Ирак, скорее всего.
— Влажность и высокая температура тропических лесов.
— Южная Америка. Колумбия, и так далее. Борьба с наркотиками.
— Снегопады при температуре много ниже нуля.
— Если мы войдём в Советский Союз.
— Вот видите? Она получила перечень всех наших будущих планов от этого парня. Точнее, косвенные данные, именно то, что аналитическая разведка противника просто обожает.
— Вы уверены?
— Я дал ей две секунды, чтобы отреагировать, и она вывернулась, обвинив отдел закупок в коррумпированности. Это выглядело почти правдоподобно. Она очень умна.
— И кто наш враг? Разведка какой страны?
— Советы, конечно. Номер факса местный, наверное, в их посольстве.
— Она работает на них?
— С большой, большой перспективой. Прикиньте, она делает быструю карьеру и идет прямо к вершине. А это что? Объединенный комитет начальников штабов, по меньшей мере. Но может быть и выше. Женщина, подобная ей, может стать президентом Соединенных Штатов.
— Но как же они завербовали её? И когда?
— Скорее всего, еще до своего рождения. Её прадедушка был каким-то большим героем Красной Армии. Так что, может быть её отец и не был на самом деле беженцем. Возможно КГБ переместил его в Венгрию, чтобы он мог сбежать и считался диссидентом. Таким образом его дочь получила американское гражданство по рождению и стала действительно глубоко законспирированным «спящим» агентом. Её, наверное, готовили с самого рождения к быстрой карьере. Эти люди играли очень длинную игру.
— В вашем рассказе слишком много предположений.
— Доказательство появится примерно через три минуты. А, может, нет.
— Но зачем разменивать такого сверхценного агента на такую мелочь? Потому что, если вы правы, то это полезная информация, но не жизненно важная. Это же не водородная бомба.
— Я думаю, это получилось случайно. Скорее всего, она получила эту информацию в ходе выполнения обычных обязанностей. Но не смогла удержаться и не позвонить. Привычка, или чувство долга. Если она действительно верит.
— Что за доказательство вы получите через пять минут? Или уже через три?
— Сейчас уже две минуты, наверное, — сказал Ричер. — Она сделала короткий звонок от отеля «Хайятт». Поймите, она их огромная ценность, возможно, самая большая за всё время. Она устремлена на самый верх, который может быть где угодно. И сейчас ей пытаются помешать попасть в отдел военного планирования, который уже настоящий большой приз сам по себе. Поэтому её должны защищать, так, как не защищали никого и никогда до этого. И она меня слегка подозревала, хотя, возможно, это была обычная паранойя. Я новичок, слоняюсь без дела. Поэтому она позвала на помощь. Она сказала парням из посольства, специалистам по «мокрым» делам, где и когда я буду, а затем заманила меня в ловушку. И сейчас предполагается, что я уверен, что уже почти забрался в её трусики.
— Советские парни идут за вами?