— Думаю, где-то через минуту меня попытаются ограбить, что-то пойдет не так, и меня найдут мертвым где-нибудь за углом.
— Где вы?
— На пустыре за Юнион Стэйшн.
— Я не смогу прислать никого туда за минуту.
— Я и не надеялся на это.
— У вас всё нормально?
— Всё зависит от того, сколько они пришлют ребят.
— Можете ли вы арестовать Ваз, прежде чем они появятся там?
— Её давно уже здесь нет. Я уверен, что она ушла через окно ванной. Вы должны взять её, она направляется в свой офис.
В заднюю дверь бара вошёл человек.
— Ну, я пошёл, — сказал Ричер. — Началось.
Ричер повесил трубку. Парень у задней двери был крепко сбитым и жестким, он был одет в черное и легко двигался. Они были слегка похожи с Ваз, возможно, это было связано с этнической принадлежностью, но он был на десять лет старше. В руках ничего нет. Пока. Только не в баре с людьми. Ричер догадался, что задачей парня, появившегося из задней двери, было вытеснить его через главный вход туда, где собрались основные силы. Легче создать видимость неудачного ограбления на оживлённой улице, чем в закрытом дворе в задней части бара. Потому что это была небольшая улица в небольшом районе. Разбитые фонари, обилие теней, много дверных проемов, прохожие, наученные инстинктом и многолетним опытом не смотреть по сторонам и больше молчать.
Парень сканировал взглядом комнату. Ваз сказала по телефону всего несколько слов. Наверное, что-нибудь вроде большой парень, очень высокий, в сером костюме. Ричер почувствовал взгляд парня на себе. Он практически слышал, как тот ставил галочки в своём списке. Большой парень, есть. Очень высокий, без сомнения. Серый костюм, точно наш клиент. Парень двинулся от двери.
Ричер шагнул навстречу.
Мудреца спросили: В какое время лучше всего сажать дерево?
Мудрец ответил: Пятьдесят лет назад.
Тогда его спросили: Какое самое лучшее время для принятия решения?
Мудрец ответил: За пять секунд до того, как сделан первый удар.
Парень в черном весил, возможно, сто девяносто фунтов, и двигался со скоростью около двух миль в час. Ричер весил двести пятьдесят и делал около трех миль в час. Поэтому скорость сближения была пять миль в час, и удар, при условии, что он произойдет, будет превышать в несколько раз четыреста сорок фунтов на квадратный дюйм.
Удар произошёл.
Но не на пяти милях в час. Скорость сближения резко увеличилась, благодаря резкому толчку ноги Ричера и жестокому боковому удару его же локтя, что фактически еще больше увеличило их совокупную энергию столкновения. Ричер отлично прошёлся локтем парню по линии скула-нос-скула, и треск ломающихся костей и сминаемых хрящей был отчетливо слышен даже на фоне громкого удара ногой о деревянный пол. Парня смахнуло, как мотоциклиста после столкновения с бельевой верёвкой, а Ричер прошел мимо и вышел через заднюю дверь.
Есть кто-нибудь, или никого?
Это был единственный вопрос. И нет большей разницы, чем разница между ничем и чем-то. Отправили ли они все главные силы к главному входу? Или оставили одного, как поддержку?
Они оставили парня. Темные волосы, темные глаза, пиджак толще, чем у его приятеля. Возможно, очень умён, но любой человек, получивший инструкции, находится в невыгодном положении. Твоя цель — большой парень, очень высокий, в сером костюме. И, как бы вы ни были умны (и быстры, кстати), смертельные один, два, три вопроса и ответа с барабанным боем победителю отнимают драгоценные миллисекунды, например: большой парень, проверено, очень высокий, проверено, серый костюм, проверено, как в нашем случае, и возникает проблема, когда большой парень в сером костюме тратит те же драгоценные миллисекунды, подходя ближе к вам и нанося повреждения вашему черепу своим локтем.
Ричер двинулся дальше, туда, где арка вела со двора в переулок.
Переулок был достаточно широким, чтобы в нём развернулись две лошади и пивная тележка. Справа была арка, ведущая в другой закрытый двор, слева — улица. Ботинки Ричера не производили много шума, это была форменная обувь Класса А с подошвами из искусственного материала. Никто не любил кожаные ранты, их было труднее полировать. Ричер остановился на углу и прижался спиной к левой стене. В кино у него под ногами обязательно бы оказался осколок зеркала. Он, конечно, мог высунуться из-за угла и оглядеться. Но он был не в кино, поэтому выглядывал медленно, по дюйму, и смотрел одним глазом.
Тридцать футов от него. Четыре парня. Значит, в общей сложности шестеро. Шесть парней-исполнителей из иностранного посольства. Постоянно закреплённых за ней. Как никто никогда не был защищен раньше. Женщина, которая может стать президентом Соединенных Штатов. На противоположной стороне улицы были припаркованы две машины с дипломатическими номерами. Наверное, они никогда не платили за парковку. Парни стояли неправильной дугой перед дверью бара, спинами к Ричеру, как иногда стоят возле бара ребята, вышедшие подышать.
Здесь не было никаких осколков зеркала, зато был кусок кирпича размером с бейсбольный мяч. Он совсем не отражал свет, но потребность в зеркале была уже в прошлом. Ричер поднял его, вышел на улицу и повернул налево.
Тридцать футов — это десять шагов. Ричер держал постоянную скорость в течение первых пяти из них, затем бросил кусок кирпича в ближайший автомобиль и сильно ускорился, так, что когда кирпич разбил заднее стекло и четыре головы повернулись в сторону звука, локоть Ричера уже ударил первую из этих голов. Всё произошло на счет один-два-три, меньше, чем за секунду от начала до конца.
Первый парень упал вниз, словно скошенный локтем, а Ричер остановил вращение корпуса после сильного удара и направил тот же локоть назад, в голову следующего парня. Таким образом, на ногах оставалось еще двое: один близко, а второй недосягаемо далеко, поэтому Ричер сделал обманное движение в сторону дальнего, а затем повернул назад и головой боднул ближнего, словно пытаясь вбить столб забора в сухую выжженную землю головой. Дальний всё еще оставался на ногах, и сумел хорошо ими воспользоваться, быстро убегая прочь.
Ричер дал ему уйти. Были вещи, которые Ричер не любил делать, и бег был одной из таких вещей.
Двадцать четыре часа спустя, Ричер был уже во Франкфурте, где находился еще в течение недели, прежде чем убыть в Корею, к следующему месту службы. Ни он, и никто другой в мире не слышали ничего больше об Элис Ваз. Он понятия не имел, была ли его догадка правильной или неверной, близкой к истине, или чудовищно далёкой. Но, через месяц после прибытия в Сеул, он услышал, что рассматривается на награждение медалью. «Легион почета», если уж быть точным, и без особых причин на это, кроме, разве, того, что можно почерпнуть из примечания к условиям награждения медалью: присуждается за исключительную преданность при выполнении служебного долга для блага Соединенных Штатах.
Заговорит любой
Everyone Talks
Есть правила писаные и неписаные, и я столкнулась и с теми, и с другими в первый же день работы в отделе. Неписаное правило гласит, что новому детективу поручают самую неприятную работу, а это утром без вариантов вело уже к правилу писаному: городские больницы обязаны сообщать обо всех случаях огнестрельных ранений, а отдел обязан их расследовать. Работа скучная и обычно не приносящая результатов, но правила есть правила.
Умножай всё на два, если ты — женщина в мире мужчин.
С этим я и вышла из отдела.
Мне достался самый плохой автомобиль, естественно, без GPS на приборной панели и без карты в бардачке, но я нашла больницу достаточно легко. Это было большое здание, выкрашенное в бежевый цвет, к юго-востоку от центра города. Я показала свой девственно новый жетон и была направлена на пятый этаж. Не совсем в реанимацию, как мне сказали, но почти то же самое. С условием, что я выключу свой телефон.
Медсестра встретила меня там и провела к доктору, имевшей седые пряди в волосах и вид умного человека, обладающего деньгами. Та сказала, что я приехала впустую. Пострадавший спал и не собирался просыпаться в ближайшее время, потому что ему ввели успокаивающее, название которого показалось мне достаточно сложным. Но я была новичком, и мне нужно было писать отчет, поэтому я поинтересовалась её прогнозом.