— Расскажите нам о ней, — что, как предполагал Ричер, было на сто процентов профессиональным интересом, но было разыграно хорошо психологически.
Женщина рассказала свою историю. Она мать, и родила её сама. Женщина была поваром, а мужчина, похожий на собаку, был садовником. Он — отец. Каролина была их дочерью, единственным ребенком. Она выросла здесь же, над гаражами. Ей здесь не нравилось: она хотела жить в большом доме. Она была в десять раз умнее других и считала это несправедливым.
Ричер сказал:
— Она создавала впечатление, что у неё имеются деньги семьи.
Отец сказал:
— Нет, это было всё ее. Ей улыбнулась удача. Это работа на правительство, а там заботятся друг о друге. Пенсии, я думаю, да еще разные доплаты.
— И никакого наследства?
— Мы дали ей тридцать пять долларов, когда она поступила в Вест-Пойнт. Это было всё, что мы сумели накопить. Это всё, что она когда-либо от нас получала. Остальное она заработала сама.
Ричер спросил:
— Могу я воспользоваться вашим телефоном?
Они разрешили, и он набрал Пентагон. Телефон, стоявший на столе перед офисом с окном. Ответил сержант.
Ричер спросил:
— Он на месте? Это его брат.
Голос Джо послышался в трубке.
Ричер сказал:
— Назови хороший стейк-хаус в Александрии, открытый допоздна.
Джо назвал.
Ричер продолжал:
— Я буду ждать тебя там в девять вечера.
— Зачем?
— Чтобы ввести тебя в курс дела.
— С Кроуфорд? Есть что-то странное?
— Многое. Мне нужно обсудить с тобой кое-какие мысли.
Нигли снова села за руль. Опять I-95, опять сотни миль. Столько же, сколько от Форт Смита до Миртл-Бич, только наоборот. Они остались на левом берегу Потомака и въехали в Александрию спустя девяносто минут после наступления темноты, опоздав на пять минут в ресторан. Рядом с дверью стоял парень, ничего не делая. Обычная одежда, очень похожий на обычного посетителя.
Нигли вошла и села за столик для одного. Затем Ричер вошёл и сел с Джо. Белая скатерть, тусклый свет свечей, рубиновые вина, приглушенная атмосфера. Еще один парень в штатском один сидел за столом по другую сторону комнаты от Нигли, симметрично ей.
Джо сказал:
— Я вижу, ты привёл свою овчарку с собой.
Ричер ответил:
— Я вижу, ты привёл сразу двух.
— Кроуфорд серьезная штучка. Могут потребоваться срочные меры.
— Именно поэтому Нигли находится здесь.
Они заказали луковый суп и стейк из спинной части для Ричера, фуа-гра и филе миньон для Джо. Картофель фри для обоих, красное вино для Джо, кофе для Ричера. Плюс водопроводная вода. Похоже, предстояла долгая беседа.
Начал Ричер:
— Меня беспокоила дорога с самого начала. Она никуда не ведёт. Глупый выбор места для засады. Не может быть случайным, но и преднамеренным тоже. У неё был выбор из трех или четырех направлений и около сорока вариантов оказаться там. Потом я понял. По-настоящему умный парень не будет перебирать варианты. Он не будет пытаться предсказать, как она будет добираться из пункта А в пункт В, или С, или D. Он поймёт, что все дороги примерно одинаковы. По крайней мере, с точки зрения логистики. Но не одинаковы в другом отношении, в эмоциональном, например. Иногда я забываю, что обычные люди любят водить больше, чем я. Значит, умный парень спросит себя, какую дорогу выберет, чтобы просто прокатиться, молодая женщина в совершенно новом спортивном автомобиле? Машина, к тому же, наверное, сильно шумит. Без сомнений, это будет большая дорога с прямыми участками, плавными изгибами, деревьями, солнцем и запахом свежего воздуха. Дорога для прогулки с открытыми окнами. Умный парень сможет это предсказать.
Джо заметил:
— Умный парень с военной подготовкой.
— Это из-за тройной серии выстрелов? Согласен. В момент сильного стресса это получилось автоматически. Мышечная память после нескольких лет постоянного обращения с оружием. Парень точно был одним из наших.
— Но кто из наших, и почему?
— Вот с этого места начинаются предположения. Она не была богата, сейчас я это знаю. Я должен был давно всё понять, это было написано прямо там, мелким шрифтом в результатах вскрытия. Она побывала недавно у косметолога-стоматолога. Богатая девушка сделала бы это много лет назад, еще будучи тинейджером. Значит, никаких семейных денег нет. Я встретился с её родителями. У них нашлось только тридцать пять долларов в фонд её колледжа. Нет никаких доверительных фондов, никаких богатых родственников. Они уверены, что всё это она заработала, работая на правительство. Они думают, что она заработала целое состояние. Но мы знаем, что она этого не делала. Десять подполковников не смогли бы позволить себе совершенно новый «Порше», а она смогла. Каким образом?
— Это расскажешь мне ты.
— Она служила в отделе военного планирования. Допустим, она продавала информацию иностранному правительству, возможно, Ираку. Они заплатили ей целое состояние. Она пишет план, и они получают его прямо из первых уст.
— Возможно, — сказал Джо. — Теоретически. В самом худшем случае.
— У нас могут возникнуть проблемы с Ираком?
— Очень вероятно, — сказал Джо. — Они хотят Кувейт. В следующем году, или через год. Мы должны отбросить их. Возможно, покажемся в Саудовской Аравии, поставим флот в Персидском заливе. Всё, как положено.
— Так вот, ему нужен этот план. И он за это платит, за каждое слово, полученное от женщины, которая не хочет быть больше бедной. По слухам, она расцвела в отделе военного планирования, наконец, начала тратить свои деньги. Хотя, может быть, это было совсем не наконец, а это были её первые большие деньги.
Джо ничего не сказал.
Ричер продолжил:
— Контрразведка должна была следить за такими вещами. Но почему-то они пропустили её, и так продолжалось в течение долгого времени. Так появилась легенда о деньгах семьи, о самой богатой женщине в армии. Всё было спрятано на видном месте. Потом что-то изменилось, вдруг они вычислили её.
Джо спросил:
— Как?
Ричер сказал:
— Здесь может быть несколько вариантов. Возможно, просто удача.
— Или?
— А может, в контрразведку назначили нового командира, и он привез с собой недостающую часть головоломки. Неожиданно два плюс два составило четыре, что было определённо слепой удачей. Но так бывает.
Джо ничего не сказал.
Ричер сказал:
— Давай, пока остановимся на этом. Взгляни на это с точки зрения нового командира. Он — единственный, у кого есть все кусочки пазла, и он видит всю картину. Один во всём мире. Это подобно одиночеству, потому что больше никто этого не знает. Но проблема в том, что знает кто-то еще, хотя никто другой не должен этого знать. И это может быть только Ирак, но кто в это поверит? Будет массовая паника, и любой план будет под подозрением. Советская стратегия развалится, ничему нельзя будет больше верить. Так что жизненно важно, чтобы никто не узнал об этом. Буквально, никто и никогда. То, что знают двое, уже не секрет. Её необходимо остановить, а за измену может быть лишь одна кара — смертную казнь. Новый командир приходит к решению, что должен сделать это сам. Это единственный способ остановить её. Почти исторический момент. Мир будет спасён, а это великое дело, но мир никогда не узнает об этом. Таким образом, в одно смешивается ирония, стратегическая проницательность, благородство и самопожертвование. Из этого и складывается патриотический долг.
Джо ничего не ответил.
Ричер продолжил:
— Мне кажется, новый командир такого подразделения должен быть достаточно умён, чтобы всё понять насчет спортивного автомобиля и дороги.
Джо сказал:
— У парня был пятнадцатый размер ноги.
— Пятнадцатый размер — это предел. Нельзя сделать следы меньше, чем они есть на самом деле, но можно сделать их больше. Я полагаю, если бы я надел теннисную туфлю, которая сидит очень плотно, и вставил уже обутую свою ногу внутрь ботинка пятнадцатого размера, она бы зафиксировалась и сидела туго. Совсем не так, как клоунские ботинки. Я мог бы бродить вокруг, оставляя следы, как космонавт на Луне. Ты знаешь, когда мне пришла в голову эта мысль?