— Попробуй, — подошел ближе и расправил плечи. Местные гражданские горячие головы с оружием в карманах и желанием что-то доказать.
Ричер приказал:
— Сержант, арестуйте этого человека.
Нигли подошла и встала лицом к лицу с полицейским.
Она сказала:
— Сэр, я собираюсь наклониться вперед и взять ваше оружие из кобуры.
Парень сказал:
— Маленькая леди, я не думаю, что вы сделаете это.
Нигли сказала:
— Если вы будете препятствовать мне каким-либо способом, вы окажетесь в наручниках.
Парень толкнул ее в грудь, что являлось ошибкой сразу на нескольких различных уровнях. Воинская дисциплина не допускает возможности нападений задержанных. Кроме того, Нигли не выносила физический контакт. Никто не знал, почему, но это был общепризнанный факт. Она не выносила, когда к ней прикасались. Она даже не пожимала руки, в том числе и друзьям. Поэтому перчатка, коснувшаяся её, заставила её побелеть от гнева и вызвала ответную реакцию.
Для полицейского эта реакция в конечном итоге привела к сломанному носу и удару по яйцам. Она оттолкнулась ногой, и ребро ее руки по дуге влетело в лицо парня, снизу, подобно хуку боксера наилегчайшего веса, бьющего по тяжелому мешку. В воздух взлетел фонтан крови, парень скользнул на каблуках назад, и она ударом ноги отбросила его еще на шесть футов, тот упал задом на землю и спиной на переднее колесо своего автомобиля, пыхтя, отдуваясь и визжа одновременно.
Ричер сказал:
— Вы можете подать официальную жалобу. Я под присягой дам свидетельские показания о том, что вам начистила циферблат девушка. Вы хотите, чтобы всё это было указано в протоколе?
Парень этого явно не хотел. Он только молча отмахнулся.
— А теперь исчезни.
Уже в машине, по дороге на базу, Нигли сказала:
— Я согласна, что парень идиот…
Ричер продолжил:
— Но?
— Но почему я? Почему ты не сделал это сам?
— Как говорят в Англии, зачем покупать собаку, чтобы потом лаять самому?
По возвращению на базу сержант Эллсбери передал телефонное сообщение для Нигли. Перезвонив, она сказала:
— Они нашли адрес родителей Кроуфорда. Обоих. Теперь они знают, что её отец жив. Но по этому номеру соединяют только со служебным помещением. Они даже не могут установить, находятся ли сейчас Кроуфорды дома, или нет. Похоже, дворецкий слишком осторожничает. Они надеются, что кто-нибудь изъявит желание прокатиться мимо и оценить обстановку.
Ричер спросил:
— И где это находится?
— Миртл-Бич.
— Это в Южной Каролине.
— Всего-навсего в соседнем штате. Я думаю, что мы и будем этим добровольцем.
— Почему?
— А почему бы нет? Здесь мы пока закончили.
Нигли снова села за руль. Хоть и соседний штат, но это составляло сотни миль. Они направились по I-16 к I-95, двигаясь на север, затем, ближе к вечеру, свернули на бездорожье для окончательного короткого броска. У них был адрес, но не было карты улиц, поэтому они спрашивали дорогу на автозаправочных станциях, пока им не указали правильное направление, которое привело в шикарный район, расположенный между внутренним каналом и океаном. Ухоженная дорога шла через весь район, и небольшие тупиковые улочки отходили от неё влево и вправо, подобно ребрам. Улочка Кроуфордов была со стороны океана. Их дом представлял собой большой особняк с видом на море, стоявший на участке с частным пляжем, уходящем вглубь суши.
Дом выглядел заброшенным.
Окна были закрыты ставнями изнутри, их окрашенные плоскости, слепо просвечивали через стекло. Нигли сказала:
— Они, очевидно, уехали. В таком случае мы должны поговорить с дворецким. Ответ «нет» не принимается. Легко отказать по телефону, лицом к лицу это сделать труднее.
— Вот это работа для меня, — сказал Ричер.
Они въехали по длинной мощеной подъездной дорожке, постукивая шинами «Файрстоун», и остановились ненадолго у главного входа, но он имел нежилой вид и был закрыт на засов, поэтому они объехали по булыжной дорожке вокруг дома, но и черный ход тоже был закрыт. Вход для слуг в настоящее время не использовался.
— А где обслуга? — сказал Ричер. — Как хорошо умеют прятаться люди.
Рядом стоял блок гаражей. Большинство боксов имело двери, но один использовался, как сквозной проход на задний двор. В проходе стоял автомобиль. Старая малолитражка, выгоревшая на солнце и дребезжавшая от старости. Обычное средство передвижения для дворецкого.
Над блоком гаражей располагалась квартира. С мансардными окнами и пышной отделкой, скользкой от морского воздуха. К двери вела наружная лестница.
Ричер заметил:
— Это место такого уровня, где даже люди низкого происхождения живут высоко.
Он шёл первым, Нигли за ним следом. Он постучал в дверь, и дверь сразу же открылась, как будто их ждали. Ричер допускал, что так и было, их машина определенно не умела ездить бесшумно.
Женщина, возможно, лет шестидесяти, измученная заботами и одетая в домашнее. Суставы на руках распухли, как грецкие орехи, от тяжелого труда. Она сказала вопросительно:
— Да?
Ричер ответил:
— Мэм, мы из армии США, и нам нужно узнать место нахождения мистера и миссис Кроуфорд на настоящий момент.
— Это связано как-то с их дочерью?
— В настоящий момент, пока я не получил ответа на свой вопрос, я не имею права сказать, с чем это связано.
Женщина сказала:
— Вам лучше войти и поговорить с моим мужем.
Он был совершенно не похож на дворецкого, если шоу, которые Ричер видел по телевизору, были правдой. Это был человек с лицом, обвисшим, как у собаки, худой и сгорбленный от работы, с большими грубыми руками, может быть, садовник.
Ричер сказал:
— Какой у вас номер телефона?
Они продиктовали номер, и Нигли кивнула. Ричер спросил:
— Здесь находитесь только вы сейчас?
Они подтвердили, и Ричер продолжил:
— Итак, я думаю, армия уже звонила сюда. По какой-то причине у нас имеется только ваш номер.
Человек с лицом собаки сказал:
— Вся семья уехала.
— Куда?
Женщина сказала:
— Мы должны знать, о чём вы хотите сообщить.
— Вы не можете сортировать новости за них. Вы не имеете на это права.
— Значит, речь идет об их дочери, и это плохая новость, так?
Комната была маленькой и тесной, а потолок низким, из-за наклона крыши. Мебель была простой, и её было совсем не много. Места для хранения было явно недостаточно, поэтому важные документы были сложены стопкой на обеденном столе. Счета и почта. Пол был из некрашеных досок. Еще имелся телевизор и полка, на которой стояли три книги и игрушечная лягушка, выкрашенная в серебряный цвет, или броненосец. Что-то горбатое, около двух дюймов в длину, словно присевшее для прыжка.
— Извините, — сказал Ричер и подошел ближе.
Это была не лягушка и не броненосец. Игрушечный автомобиль. Спортивное купе серебристого цвета. «Порше».
Ричер подошел к обеденному столу и взял вскрытый конверт.
Извещение из банка. Пополнение сберегательного счета почти на сто долларов.
Письмо было адресовано Х. и Р. Кроуфорд, по адресу, который имелся в отделе кадров, как и номер телефона.
Они не сортировали новости.
Ричер сказал:
— Сэр, мэм, я очень сожалею, что мне выпала обязанность от имени Главнокомандующего сообщить вам, что ваша дочь стала жертвой убийства в неслужебное время два дня назад. Обстоятельства все еще расследуется, но мы знаем, что её смерть была мгновенной, и она не должна была почувствовать боли.
Как и большинству военных полицейских, и Ричеру, и Нигли уже приходилось сообщать о смерти, и они знали, как себя вести. В отличие от сентиментальной чувствительности соседей, армейский вариант был довольно суровым, но с искренним выражением таких чувств, как мужество, желание служить своей стране и самопожертвование. Спустя какое-то время родители начали задавать вопросы, и им отвечали, как могли. Карьера удалась, ей просто не повезло. Затем Нигли сказала: