— Довольно! — рявкнула она, лампы снова засветились. Туман корчился, его щупальца становились толще. — Ты меня не обыграешь, Мехитабель!
Все движение на миг замерло, зола застыла в воздухе, искрясь. Свет угас, ведьмин шар появился за Эммой, потускнев, когда она отвела от шара взгляд. Как она и подозревала, когда время снова пошло, мальчишка-блеск оказался на границы ее сферы нормальности, его шляпа была сдвинута, бархатный поеденный молью лиловый пиджак выглядел тщательно вычищенным. Его правая рука была чудом Изменения, черный металл выглядел совсем как настоящая конечность, и металлический рисунок на его юном лице без возраста был знакомым.
Он был в почете у Мехитабель, пробудет таким еще долго. Его рефлексы были хороши, а жестокость точно ее радовала.
— Имя леди, — он улыбнулся, зубы были стальными. Правая рука сжалась с сухим масляным звуком, Микал шагнул вперед. Один шаг, но этого хватило. Блеск взглянул на него, а потом снова обратился к Эмме. — Имя леди. Ты его сказала.
— Она мое имя тоже знает, — сухо ответила Эмма. — Я по делу, Ловкач, так что хватит этой ерунды.
— Поведу тебя, шутить не буду, — блеск повернулся, гвозди на каблуках его сапог высекли искры из грязной брусчатки. — Знает имя леди.
Она издала невеселый смешок.
— Я бы не осмелилась звать ее иначе. Веди, бестия, и помни о манерах. Думаю, леди не хотела бы тебя потерять.
— О, да. Я быстрый. Сбережениям каюк через три шага, тряпку оставлю бродягам, — он махнул другой рукой, мелькнула бледная кожа.
Эмма снова сжала руку Клэра. Ведьмин шар стал ярче.
— Он говорит, что сможет обчистить карманы за три шага, а платок оставит ворам хуже. Но это не опасно, Микал отрежет ему все пальцы, если он подойдет к нам. Идемте, у меня еще есть дела ночью.
Блеск взглянул на Клэра.
— Глухарь, да?
Она топнула ногой, жест потерялся под юбкой, но все же, как она надеялась, выражал ее недовольство.
— Но не глухой и не глупый, но это и не твое дело. Мы идем дальше, или я поджигаю твои волосы и иду к твоей госпоже в плохом настроении?
Он не ответил, снова показал стальные зубы. Эмма на миг представила, как эти зубы впиваются в плоть, и кровь вырывается, пачкая сияющий металл. Она подавила дрожь.
Она видела как-то раз, как кормятся блески Мехитабель.
Но Ловкач пошел, Микал кивнул, мрачно сжимая губы, и она повела Клэра, потянув его за руку. Они шагали по Варку, их преследовал серебряный шар ведьминого огня.
Через два шага она заметила, что Микал пропал.
Хорошо.
Глава шестнадцатая
Не туда же
Блэкверк поднимался, хребты черного металла были перегреты. Череп Клэра, казалось, стал тесным. Тут было слишком много нелогичного. Зола, например. Завод не мог производить ее в таких количествах. Но откуда-то она сыпалась. И крысы. Такие мелочи не должны быть Изменены. Их глаза жутко сияли, они разбегались со скрипом.
Измененный мальчик шел впереди, свистел, сунув руки в карманы. Он порой забавно подпрыгивал, но Клэр не мог понять ритм. Напряжение мисс Бэннон передавалось через ее хватку на его руке. Если это прогулка, то самая жуткая, и каждый ее угол был искажен.
Как только он подумал об этом, давление на череп ослабло. Он начал искать углы, просчитывать странности и пытаться придумать к ним теории. Было сложно, и он с трудом осознавал, что пот стекал по его лбу, но радость от занятия была огромной.
Пара больших ворот, чьи вершины были ужасно горячими, были приоткрыты. Пепел собрался кучами по сторонам, вылетал из трещин в кирпичной стене. Оловянная табличка сообщала, что это Блэкверк, Измененный мальчик прошел врата, развернулся и низко поклонился.
— Проходите. Да славится леди. Проходите в Веркс, — два удара левой ногой по полу, его каблук звенел по брусчатке, и он ушел в оранжевое сияние.
Веркс занимал все впереди, был открыт и выдыхал жар. Механизмы дергались внутри, котлы накренились и выливали содержимое. Он не давал себе думать об этом. Шестеренки щелкали, зубцы зацеплялись за другие, большие цепи в саже дрожали, гремели, натягивались. Зола падала еще сильнее. Клэр был рад шляпе. Зола не падала на мисс Бэннон, ведьмин огонь за ними отгонял в своем сиянии все, что было не тех пропорций. Он не знал, каких усилий стоит мисс Бэннон удерживать эту сферу нормальности, и решил не спрашивать.
Тонкая фигура поплыла вперед среди сияния жара.
«Что это?».
Это была женщина. Или когда-то была. Длинные черные юбки из бумазеи, загрубевшие от пепла, гладкая черная металлическая кожа, взрыв пепельно-серых конских волос удерживали украшенные шпильки. Руки существа были чудом Изменения, металлические кости и ладони с изящными шестеренками двигались, пока она катилась вперед. Лицо было металлическим и с шестеренками, гладким, нос был лишь впадинами, глаза были большими рубинами, горящими опасным умом.
Мисс Бэннон сжала его руку снова в предупреждении. Клэр уставился.
Рот существа — отверстие, что служило ртом, — двигался.
— Прима, — голос был с треском огня, юбки содрогались, словно что-то под ними столкнулось с неровностью пола.
«Это платье было модным лет десять назад, — он заметил лупу, висящую на тонкой металлической цепочке, среди складок юбки. — Это для чтения? Как давно это существо было человеком? У него осталась плоть?».
— Мехитабель, — мисс Бэннон кивнула. — Я пришла за тем, что оставила
Хриплый скрежет вырвался из груди существа. Клэр не сразу понял, что это за ужасный звук.
Смех.
Жуткий шум резко оборвался, и мальчишка, что вел их, нервно отпрянул, как неизмененная лошадь, учуявшая металл и кровь. Нечто по имени Мехитабель повернуло голову, сервоприводы в шее гремели с жуткой грацией. От кривого подражания движению человека Клэра чуть не стошнило.
«Может, мой желудок не такой и крепкий», — отметил он, поймав себя на том, что прижимал ладонь Бэннон к своей руке. Он похлопывал ее ладонь, словно она была напугана, а он успокаивал. Его горло сдавило.
«Эмоция. Сгинь».
Но чувства не слушались.
— О, Мехитабель, — мисс Бэннон звучала печально. — Только не ты туда же.
— Ты не знаешь своих врагов, волш-ш-шебница, — ржавчина сыпалась с локтевых суставов существа, оно подняло руки. Рот стал шире, Красное сияние углей сверкало в горле вдали. Мисс Бэннон шагнула вперед, отцепилась от Клэра умелым взмахом ладони, и ведьмин огонь за ними вспыхнул сильнее, отбрасывая хрупкий чистый серебряный свет против едкого алого сияния Веркс. Механизмы гремели и гудели, тело Мехитабель дернулось, и мисс Бэннон прокричала анатомический термин. Клэр и не думал, что дама может знать о таком.
Грохот стал тише. Металлическое тело Мехитабель застыло.
— Я могу не знать своих врагов, — тихо сказала мисс Бэннон, ее ладони сцепились перед ней. — Но я — Главная, змейка, а ты терпишь здесь.
Металлическое существо задрожало. Мелькнуло движение, предупреждение Клэра затерялось в потоке обжигающего воздуха. Микал вдруг оказался там, ударил по руке Ловкача с легкостью, нож сиял, отлетая в пепел в сторону. Щит сделал ловкое движение, словно вспомнив, и Измененный мальчишка отлетел, пропадая в красной дымке света и потревоженной золе.
— Терплю? — низкий смешок прозвучал среди шума горячего неприятно пахнущего воздуха Веркс. Голос был жутким, чудище с чешуей произносило человеческие слова поверх стона металла и треска огня, смешанных с токсичной пылью. — О, я так не думаю, дитя обезьяны. Ты у меня дома.
Ведьмин огонь вспыхнул серебром.
— Микал, — голос мисс Бэннон перебил смех существа. — Бери его. И беги.
Из ее горла вырвалась песня, она сосредоточилась, большое извивающееся металлическое существо боролось с ее хваткой. Ее левая рука сжалась, пылая, она удерживала силой симулякр Мехитабель, обтрепавшийся по краям. Ей нужно было выбрать — истинный облик или металлическое эхо, слои физической и эфирной дрожи, магия растекалась узорами, Варк содрогался, пока она подавляла его магию своей волей.