— Отвечаю по порядку, — негромко и вкрадчиво начала Брада, вновь вспоминая дворцовые уроки общения. — Расслабьтесь — это значит расслабьтесь, то есть выпейте вина, выбросьте из головы лишнее, в конце концов, ослабьте ремни на животах — пусть пресс пивной перины выдохнет свободно. Дальше, всё сказанное мной — не шутка, и какому-либо изменению или дополнению не подлежит. Я бы даже сказала, что это — единственная возможность действовать в верном направлении, ибо нарушение каких-либо пунктов договора будет наказываться карманом вплоть до разрыва контракта. Стоп! — бросила резко, видя наливающиеся гневом физиономии. — Обещаю при разборе конфликтов быть беспристрастной и даже(!) больше принимать вашу сторону, учитывая проказливый характер окружения принцессы. И последнее: я надеюсь подготовку Лидии вы сможете реально оценить сами, так как за отдельную плату буду просить каждого из вас проводить занятия и тренировочные спарринги с ней и желающими.
— Хм, — скептически отреагировал Лири. — Тут есть, над чем подумать, — новь отвернулся к секире. — Но не вижу причин для отказа, — голос его звучал глухо. — Тем более, не собираюсь испытывать никакого дискомфорта — мой дракон предпочитает женщин видных и опытных.
Три удара сердца стояла тишина, а потом снова грянул хохот. Кроме двоих: один был возможно первый раз в жизни смущён, хоть и прятал это чувство в густой бороде, а вторая сердита, случайно подойдя по описанию в достойные внимания женщины первого.
— Однако, — снова подал голос Сетр, когда веселье поутихло, — вопрос требует ответа, — и поочерёдно оглядел своих товарищей взглядом.
Процедура опроса проходила молчаливо, и Брада с интересом наблюдала за выражениями лиц, взглядами и жестами, несущим определённый ответ.
— Мы согласны, — командир повернулся к ней всем телом — пытался максимально убрать левую незрячую сторону с ужасным шрамом. — И теперь я ещё добавлю, — вновь обратился к своим, — я не позволю испортить своё выходное пособие… — поднял руку на неожиданно поднявшийся шум. — Я уже стар и подумываю о собственном трактирчике. Хватит уже мозолить задницу и испытывать судьбу, опасаясь каждый удар сердца потерять единственный глаз. Сумма за поход меня удовлетворяет, вместе с уже накопленным даст реальный шанс осесть… — опустил лицо. — Сказал это сейчас, чтобы вы уже подумывали о судьбе команды: останетесь ли вместе, и кто в таком случае станет вожаком, или разбежитесь, словно мыши — полёвки от кота. Присмотритесь друг к другу со всей серьёзностью и ответственностью, — посмотрел на Браду и вдруг незаметно подмигнул. — Но обещаю: в любом случае, в моём трактире для боевых товарищей будет существенная скидка и первая кружка бесплатно, а если удастся вырасти до постоялого двора, то и чистая постель в пол цены.
— Ура! — заулюлюкали самые эмоциональные. — Слава мудрому Сетру, хозяину постоялого двора!
На губы наёмника, тщательно скрытые усами, взобралась кривая ухмылка, определяемая по движению морщин у глаз и носа.
— Так вот, предупреждаю: если кто-то хочет нарушить мои мирные планы нехорошим поведением, то прежде чем отдать на растерзание нашей нанимательнице, вначале в качестве эспандера яйца нарушителя попадут ко мне.
— Сурово, — ухмыльнулся Ежи. — Но справедливо.
— Мне будет тебя не хватать, — не очень громко на фоне общего галдёжа, создаваемого парочкой «молодых» (ну это относительно, ибо они в конце концов были старше Лидии) проговорил старый боевой товарищ Лири, более десятка лет назад принятый Сетром в команду. А последний, Кол, молчал и с отсутствующим выражением смотрел в сторону окна — бойницы.
— Эй, Сетр! — воскликнул разошедшийся рыжий, в возбуждении встал с лежака и направился к столу, на котором бурдюк вина и куски нарезанного мяса, сыра и хлеба весьма аппетитно позировали любому жаждущему, а, как известно, сытый наёмник — это брехня голодного дракона. — Ты же не собираешься выставляться этой кислятиной, — он хлопнул невозмутимого командира по плечу, забросил в рот кусок мяса, активно и очень выразительно стал жевать, но, постояв удар сердца, недвусмысленно потянулся к штанам, явно намереваясь выйти за угол.
— Мы вообще-то работаем, — напомнил тот. — А заранее выставляться — плохая идея.
— Опа, — как-то невпопад вякнул Ежи, спиной с небольшим ускорением возвращаясь в помещение.
Никто бы не обратил сразу внимания на отрядного шалопая, да вдруг вскочивший с места с неожиданно прищуренными суровыми глазами Кол заставил всех замолчать и повернуться к хлынувшему в распахнутые двери свету… и очень знакомому лязгу.
А на руках присевшего рыжего дёргался и булькал окровавленным горлом королевский стражник, один из давешней троицы.
Влетевший в дверь болт звонко цокнул о кладку, просвистев не очень далеко от головы рыжего. И всё пришло в движение.
Тощий наёмник стремительно бросился к дверям и с тяжким хрустом захлопнул их, последовавшие буквально сразу два тупых бессильных удара с той стороны показали о его предусмотрительности.
Остальные поспешно, но без суеты облачались в кольчуги и доспехи, с лиц исчезли улыбки, появились серьёзные и сосредоточенные выражения, как перед трудной, но необходимой работой.
Брада была уже у бойницы и отчаянными короткими взглядами пыталась нащупать нить происходящего. Слишком велика была вероятность нахождения врага с той стороны, и, соответственно, получения короткой арбалетной стрелы в лоб.
Как-то, будто словив подножку, очень неприятно заныло сердце — как там её Лидия?! И пусть она уже может иметь детей и командовать крупным военным отрядом, для наёмницы она навсегда останется беззащитной, ранимой и непременно в ней нуждающейся девочкой.
Что же случилось?!
— Арбалеты! Бойницы! Пространство! — громко скомандовал Сетр. Опять же, ни азарта, ни испуга, ни элементарного возбуждения в его голосе не было — так, констатация действий.
Верзила, Ежи и Лири замерли у окошек: Лири — у торцевого, а два молодых выбрали крайние бойницы из четырёх фасадных.
Вновь заскрежетала дверь — это, пригнувшись, почти сломавшись пополам, в небольшую распахнутую щель наружу вывалился Кол. Сетр и Брада поспешили ко входу — помочь если что наёмнику.
Какофония звуков на придворцовом пространстве была теперь очень отчётлива и говорила о полной серьёзности происходящего. Это не молодецкие игры юношей и не локальные разборки враждующих подразделений.
Чуть толкнув створку, в помещение вернулся Кол, с его длинного двуручного клеймора и тяжёлого боевого кинжала в левой руке капала тёмно-карминовая кровь. Он внимательно посмотрел в терпеливые глаза командира, и Брада в немом изумлении увидела на его лице открытую, довольную, можно сказать, счастливую улыбку. Мелькнула мысль: неспроста простой люд избегает пересекаться с наёмниками — поди узнай, что у них в голове, тем более молва за ними закрепила клеймо грубиян, мясников, безумцев и… Нормального человека пугает даже случайный удар молотка по пальцу и застрявшая в нёбе рыбная косточка, а кому может нравиться участие в свалке с остро-режущими и издалека прилетающими предметами? Ясно, кому.
Брада оскалилась в ответ.
— Рядом уже никого. Ворота пока закрыты для нас. Солдаты в зелёных плащах, вроде как «грифоны» РоАйци, добивают гвардейцев и небольшие отряды каких-то дворян. Выходить… — замялся, но тут же нехотя продолжил, — не стоит. Можно попробовать переждать здесь начальную эйфорию — достаточно просто контролировать пространство перед пристройкой.
Брада и Сетр синхронно переглянулись и синхронно согласно кивнули головами. Наёмница вдруг ощутила прилив необоснованной радости: руки нетерпеливо перебирали рукоять меча, мысли, как в молодости, скакали от возбуждения, а где-то внутри накапливались антагонисты: холод и ярость. Порезвиться на старости лет? — подумала с кривой ухмылкой.
— Эй, а это не наши подопечные?! — вдруг взволновано воскликнул Ежи, застывший у бойницы с арбалетом.
— Кто?! — у Брады ёкнуло сердце, она, чуть не сбив медлительного Сетра, в два широких шага приблизилась к ближайшему окошку, бесцеремонно отодвинула высокого Верзилу и приникла к бойнице. Но в глазах мелькали какие-то разноцветные, красочные фигуры, явно не соотносясь с реально происходящим снаружи. Заморгала, с отчаянием думая, что это даёт о себе знать возраст. Была бы сама по себе, без всякой ответственности, было бы меньше нервотрёпки, не скакала бы ломая ноги и глаза, подохла б спокойно в очередной драке, доказывая, что «яйца» — это не только ценный продукт, и всё было бы в порядке, а так…