— Да. Я слышу магию. Я могу ее контролировать. Я выслеживаю любое существо, которое пытается сбежать с помощью магии, которая ему не принадлежит. Я возвращаю магию и убиваю мапингуари.
Его пара действительно была необычной.
— Ты охотишься в одиночку? — Мысль о том, что она гоняется за демонами ночь за ночью без прикрытия, разозлила Ронана.
Она закатила глаза.
— Я делаю много вещей, вампир. А что? Волнуешься?
Да.
— Насколько велики эти мапингуари? — Если бы они были размером с домашнюю кошку или щенка, он мог спокойно отдыхать.
— Зависит от типа магии, которую взяли, — ответила Найя, пожимая плечами. — Иногда не больше меня, хотя когда-то я сражалась с полностью проявившимся демоном, который был семь с половиной футов.
Боги. Желудок Ронана связался в неподатливый узел.
— И старейшины ожидают, что ты будешь это делать? Охотиться на этих демонов и гасить их по своему усмотрению?
— В полном одиночестве. — Ее легкомысленное отношение щипало нервы Ронана. — Прошлой ночью мне удалось захватить здоровенного вампира без чьей-либо помощи.
У Ронана чуть не отвисла челюсть. Она это сделала, разве нет? И, черт побери, она могла быть убита. Он не помнит о прошлой ночи и понятия не имеет, в каком состоянии он был. Если бы его одолела жажда крови, он бы выпил ее досуха, прежде чем у его души появился даже шанс вернуться в тело.
— Ты не будешь ходить вечером одна, — ответил он. — Я пойду с тобой.
Глава 7
— Ты можешь с пеной у рта говорить, что пойдешь со мной, вампир. Но этого не будет.
— Я пойду с тобой, и ты ничего, черт возьми, не сможешь с этим поделать.
Найя вложила кинжал в ножны и засунула их в ботинок. Она прикусила нижнюю губу, чтобы не выматериться на очень упрямого вампира, перекрывшего путь к двери и сложившего руки на широкой груди.
— Это не очень хорошая идея. — Она понятия не имела, что будет отслеживать сегодня. Это может быть кто-то на ранних стадиях развращения, или это может быть существо из ночного кошмара, одержимое хаосом. Плюс, висел вопрос нестабильного состояния Ронана. Магия не проявлялась с тех пор, как она нашла его на парковке прошлой ночью, но могла возродиться в любой момент. Пока она не выяснит, что это было, и что к нему прицепилось, он был переменной, на которую она не могла отвлекаться.
Это была единственная причина, почему она хотела, чтобы он остался здесь. Это никак не было связано с тем, что она чувствовала какую-то странную тягу к нему. Музыка в ее душе парила в прекрасной симфонии, когда он был рядом. Или что воспоминание о его поцелуе все еще горело на ее губах, каждый дюйм кожи, который он трогал, пылал.
И она совершенно не хотела, чтобы он стоял позади, потому что, если он снова попытается утопить клыки в ее горле, она не думала, что остановит его, а не потребует обратного.
Боги, что с ней не так?
— Не трогай это. — Найя выхватила церемониальный кинжал, используемый специально для обработки заклинаний, из рук Ронана и поставила его обратно на полку. Ее пальцы коснулись его, и ток пробежал между ними, кожа Найи покрылась мурашками. Его глаза вспыхнули серебром, и женщина удивилась его реакции. Эмоционально? Физически? Как? Она проглотила похоть, и та жаром обосновалась в ее животе. Ей необходимо прочистить голову прямо и сосредоточиться. Ни один мужчина никогда не выбивал ее из колеи в такой степени.
Вампир был проблемой.
— Я не пущу тебя без защиты.
Найя замолчала, по существу, воздух вышел из ее груди от его слов. Она проверила обойму своего Зиг Зауэра и засунула пистолет в кобуру под мышкой. Приятное тепло исходила из ее живота, когда она пыталась заглушить звук музыки, который убаюкивал ее в состояние мира и безопасности. Это было неправильно. Все это. Музыка изменилась от идеальной к хаотичной, и это было именно то, что она чувствовала, просто находясь рядом с Ронаном. Так она доверяла ему, ничего о нем не зная.
Он был опасным мужчиной, который излучал силу. Темная аура смерти окружала его. Она знала, что он устроит быстрое и мучительное наказание любому существу, которое попытается причинить ему (или тому, кем он дорожит) вред. Это должно было привести Найю в состояние повышенной боевой готовности, а заставило только ослабить защиту в первый раз в ее жизни.
И эта мысль чертовски ее пугала.
— Ты обуза, Ронан. — Ему нужно залечь на дно, пока она не решит, что с ним делать. Кресент-Сити был крошечным городком. Он торчал, как больной палец, и старейшины узнают все о нем еще до рассвета. — Я должна быть сосредоточена, а не буду на сто процентов, если мне придется приглядывать за тобой тоже. — Она добавила себе под нос, — Я хотела бы приковать тебя обратно к кровати.
Он ответил уверенной улыбкой, которая показывала пики его клыков.
— Я не против быть привязанным к твоей кровати, но только если ты будешь рядом, так что я смогу ответить взаимностью.
Плоть на горле Найи опалило жаром от воспоминания о его губах, и она отвела взгляд, концентрируя внимание на ноже, который убрала в сапог. Дикий мужчина.
— Ты видел, как Санти реагировал на то, кто ты. Не могу рисковать, чтобы кто-то еще тебя увидел. — Лучше перевести разговор подальше от их пребывания в ее кровати. Связанным или иным образом. — И у меня уже достаточно неприятностей со старейшинами.
Ронан пристально смотрел на нее, когда встал ярдом.
— Какие проблемы? — Слова громыхали предвестниками бури.
Низкий тенор вибрировал по ее коже, и Найя подавила дрожь.
— Не твое дело. Вот так.
— Ты — моя пара, Найя. — Слова соскользнули с его губ, будто он сказал что-то столь же очевидное, как ее гендерная принадлежность. Он продолжал обшаривать полки: оружие, талисманы и порошки — пока Найя не шлепнула его по руке. — Твоя беда — моя. Скажи мне, что это, и я заставлю это исчезнуть.
Вампир, конечно, был кавалером. Она схватила два метательных ножа с нижней полки и сунула один за пояс.
— Я не твоя и ничья пара, поэтому ты можешь выкинуть эту мысль из головы прямо сейчас.
Ронан сверкнул уверенной улыбкой, которая превратила ее тело в предателя и ослабила колени.
— Моя душа знает, что привязана к твоей. Ты моя, Найя.
Моя. Слово сжало все внутри Найи. Она приставила лезвие к горлу Ронана и сжала рукоять.
— Я принадлежу себе. — Его запах окутал ее, расцвет богатый аромат, который напомнил ей о жареных кофейных зернах. Это разбудило ее голод, но не еды. Она прижала лезвие к плоти его горла, надрезав кожу. Капля малинового прицепилась к голубой стали лезвия, и ноздри Ронана раздулись.
— Люблю женщин с жестким характером.
Он неисправим. Однако любая угроза насилия выглядела, будто бросалась в него яйцами. Ная опустила нож и ножны ей в пояс. Ронан сократил расстояние между ними, так близко, что теперь Найе пришлось смотреть вверх, чтобы заглянуть ему в глаза. Боги, он был великолепным экземпляром. Само его присутствие выбивало воздух из ее легких; его мускулатура нависала над ней, пока не осталось ничего кроме него. Его запах окутал ее; его взгляд поглотил ее. В одно мгновение Ронан стал целым миром для нее. Дрожь захватила тело Найи. Это было от страха или волнения, она не знала.
— Мы это уже проходили, Найя. Или ты не признаешь, что мы связаны. — Он наклонился, пока не навис над ней, и его дыхание теплым порывом касалось ее уха. — Ты уже нужна мне как наркотик.
Она не могла глотать. Во рту все пересохло, и формирование связной мысли было невозможно, когда он был достаточно близко, чтобы коснуться ее. Его язык прошелся по ложбинке ее горла, и ее ладони легли на умиротворяющую, твердую стену мышц его груди. Ее пальцы задрожали от контакта, и она вывернула руку, будто хотела ощупать как можно больше.
— Так что если ты думаешь, что я позволю тебе пойти туда в одиночку, без охраны, ты должна подумать еще разок, моя прекрасная маленькая ведьма. — Он протянул руку, и растопыренными пальцами провел по волосам, потом коснулся ее лица. Его губы встретились с ее в медленном, нежном поцелуе, и когда он отстранился, она почти не чувствовала боли, это отразилось в выражении его лица.