— Почему тебе не нравится быть связанным? — спросила Найя, ее тон показывал неподдельное любопытство.
Она точно знала, как отвлечь.
— Сомневаюсь, что любой вампир оценил бы оковы из серебра, — сказал Ронан с ухмылкой. — Это рефлекторная реакция. Называй ее самосохранением. Теперь про эту песню…
Найя отвела взгляд, очевидно, чтобы избежать встречи с взглядом Ронана. Наконец он сумел пробить ее. Казалось, что он был не единственным человеком в комнате, который берег свои секреты. Она посмотрела на него, ее темные, миндалевидные глаза светились беспокойством. Что она не хотела, чтобы он знал? Что-то ее спугнуло, и Ронан проклял собственную глупость, он не хотел ничего больше, чем убрать этот ее страх. Проблема в том, что он подозревал, что то, чего она боялась, являлось ним самим.
— Думаю, ты забываешь, кто именно здесь пленник, — сказала она, возвращая на место пассивное выражение лица. — Я не обязана отвечать на твои вопросы.
— Верно, — признал Ронан, пожав плечами. — Но я подумал, поскольку у нас дружественная беседа, что ты открыта для обмена.
— Мне нечем обмениваться с тобой. — Боги, ее плоский тон бесил его.
Он никогда не встречал того, кто так чертовски хорошо устраивал двусмысленности. Будто ничто из сказанного им не интересовало ее, ни в малейшей степени.
— Да ладно, Найя. Давай по-хорошему, а?
Найя сделала пару шагов в его сторону, вытащив безумный кинжал из-за спины. Она остановилась прямо у его ног и указала ножом на его лицо.
— Пойми, в том то и дело, Ронан, я не играю.
Горячая. Черт возьми. О, она играет, все в порядке. Она просто еще не знает об этом.
— Сними с меня эти наручники, — сказал Ронан, давая ей попробовать вкус ее сугубо делового тона, который она так любила.
— Нет.
Ронан вздохнул. Это топтание никуда не вело.
— Послушай, Найя…
Раздался стук в дверь, и Найя подскочила, будто никогда не слышала звука прежде. Она раздраженно осмотрелась, и Ронану пришлось признать, ему нравилось видеть ее, отбросившей игры. Тот, кто был за дверью, заслуживал поклона, точно.
— Вставай, — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — В спальню. Сейчас же.
— Найя, я знаю, что ты здесь. Твоя машина припаркована на подъездной дорожке! — прокричал мужской голос из-за двери.
— Парень? — Ронан вопросительно поднял бровь. Волна ревности окатила его, застывая ледяным комом в животе. Он был готов разорвать глотку любому мужчине, который думал, что смеет претендовать на нее.
— Тссс! — прошипела Найя, когда толкнула его в спальню. Ронан даже не боролся с ней; это был просто отвлекающий маневр, который ему был нужен. Проходя через дверь, она дала ему не слишком мягкий толчок в плечо — мощно для такой малышки — и он сделал вид, что повалился на кровать. — Сиди. Не двигайся. Если ты даже пискнешь, я приду выпотрошить тебя. Понял?
Ронан втянул губы, будто они были наглухо приклеены друг к другу. Очередной раунд звуков раздался у двери, и Найя закрыла дверь спальни за собой.
— Сейчас, Санти! — прокричала она. — Я только что вышла из душа!
Глава 6
Санти посмотрел на нее и нахмурился.
— Я думал, ты только что вышла из душа?
Найя огляделась в поисках первой попавшейся твердой поверхности, о которую можно удариться головой.
— Я как раз собиралась пойти в душ. — Она посмотрела ему в глаза, чтобы рассеять все сомнения. — Что случилось?
Никто, кроме Санти и Лус, не знал о доме Найи. И прямо сейчас она желала, чтобы ни один из них не знал. Чувства мужчины были проницательными. Ронан прятался в ее спальне, и ни фига не сделает, чтобы сохранить свое присутствие в тайне. Ей необходимо вытащить его оттуда. Как вчера.
Санти прищурено смотрел на нее. Его ноздри раздувались. Он мог почувствовать запах тревоги, исходящий от нее, если она не успокоится.
— Пол хотел, чтобы ты сегодня опять занялась отслеживанием.
Очередная охота? Какого черта происходит? Казалось, что число воров магии в последнее время неудержимо росло. Сегодня она уже охотилась десятую ночь подряд. В городе, который хвастался населением менее десяти тысяч, Найя считала себя занятой, если делала один или два возврата магии каждые шесть месяцев. El Sendero привлекал случайного похитителя магии к себе, но в последнее время количество инцидентов, поразивших местность, было необычным.
— Нет проблем, — ответила она, пожимая плечами. На самом деле, это была огромная проблема. Что ей делать с Ронаном, когда она будет работать?
Санти прошел глубже в гостиную. Слишком близко к ее спальне, по мнению Найи. Его темный взгляд метнулся к закрытой двери и обратно к ней.
— Ты в порядке?
Найя обратилась к своей силе и использовала ее, чтобы изобразить внешнее спокойствие.
— Конечно, я в порядке. Почему нет?
Санти наклонил голову.
— Я знаю, Найя. Нет смысла пытаться выглядеть круто.
Дерьмо! Дерьмо, дерьмо, дерьмо.
— Это не то, что ты думаешь. Я пыталась…
— Кстати, я не согласен с Полом, или Советом. Зачем спешить с твоей парой? Выбор в пару Хоакина несвоевременно. Мы должны сначала нейтрализовать эти угрозы, которые появляются.
Вздох облегчения появился в груди Найи, но она отказалась выпускать его. Адреналин затопил ее организм, изменяя запах и химию тела, что, несомненно, уловил Санти. Но, возможно, ее личная драма была диверсией, которая была нужна, что удержать Санти от ее нового дружка.
— Я планирую справиться с этим. Когда все успокоится. — Конечно, Пол не будет давить на вопрос, пока мапингуари бесятся. — Я поговорю с Хоакином, и мы сможем пойти на Совет вместе. Лус не готова. Они прислушаются к голосу разума.
Ей нужно было перестать лепетать.
— Ты уверена, что это все? — Да. Ее глупый рот и нервы выбрасывали слишком много красных флагов. — Ты очень нервничаешь, Найя.
— Ты знаешь, у меня нет никакого интереса быть чьей-то парой. — Это была правда. Мысль быть привязанной заставила холодный пот выступить на коже. — Я хочу получить возможность прожить жизнь за пределами указаний племени. А этот приказ не поможет этому произойти.
Санти был ее другом. Она может ему доверять. И все же она не могла протолкнуть правду мимо ее губ. Она не могла рассказать ему о Ронане. Он был загадкой, которую ей нужно было сейчас придержать. Если Санти подумал, что приказ Совета стать парой Хоакина был сумасшедшим, она могла только догадываться, что он скажет, когда узнает, что у нее в спальне вампир, претендующий на ее девичью честь.
Казалось, что город — ну, и вся ее жизнь — катятся ко всем чертям. И у нее было ощущение, что мужчина, сейчас скованный наручниками в ее спальне, имел к этому какое-то отношение.
Ронан вызвал все силы к рукам. Он с такой силой потянул наручники, что цепи, соединяющие их, разорвались с небольшим сопротивлением. Звериный рык поднялся в груди. Она хотела сохранить его присутствие в тайне, но он был готов сорвать дверь с петель. Он хотел посмотреть на того, кто пытается свести ее с другим мужчиной. Ронан устроит кровавую жатву, прежде чем позволит этому случиться.
Найя принадлежала ему настолько, насколько он принадлежал ей.
Боль появилась в его черепе, когда мириады голосов окружили его. Ронан согнулся пополам, и, зажмурившись, схватился за голову. Образы сыпались на него: Михаил, обыскивающий город, ищущий женщину, которая пробудила его силу и спасла их обреченную расу. Окровавленная Клэр, без сознания, безжизненно висящая на руках его друга. Разум Ронана покрылся туманом, будто укутанный одеялом, и мужчина резко потряс головой, чтобы выбить Коллективную Силу из своего разума.
Быстрый шквал воспоминаний накрыл его. Михаил, Клэр, Дженнер… другой вал тумана нахлынул и сошел. Шивон с черными, как смоль, волосами и ярко-изумрудными глазами замаячила в голове. Она лежала под ним, извиваясь в экстазе, когда он вбивался в нее. Боль от ее укуса была приятным удовольствием, когда клыки прокололи его кожу. И данное обещание, от которого он не мог отказаться.