Чувство единения и радости охватило всё существо Лики, она не всегда четко помнила всю охоту, обычно в её памяти откладывались лишь некоторые ощущения, особенно яркие моменты и эмоции. Лишь на следующий день в её сознании всплывали более осознанные образы и картинки. Она и зверь внутри неё объединялись в извечном стремлении догнать и победить. Этот день был праздником только лишь для членов клана, что касается обитателей соседних лесов, то им оставалось лишь одно, искать спасения в бегстве. Косули, олени, лоси и множество более мелкого зверья стремились забиться в самые глубокие щели и норы, в самые глухие чащи и непролазный бурелом, даже медведи и стаи кабанов не рисковали связываться с Лисами, однако это удавалось далеко не всем, и тогда леса оглашал дикий, торжествующий рев хищников. Однако в этот раз Вожак не позволил сородичам долго наслаждаться травлей. Издав резкий приказывающий вой, он решительно направился в сторону лагеря. Стая с недовольным рыком, прорысила за ним.
Ближний Круг всегда располагался для обсуждения насущных дел на какой-нибудь возвышенности. Скорее всего это пошло с тех времен, когда кланы были вынуждены постоянно находиться в боевой готовности. Вожаки должны были видеть окружающее пространство на случай неожиданного нападения. Времена изменились, а традиция осталась. Вот и сейчас Люрд вел возбужденных и слегка недовольных сородичей к невысоким холмам, привольно расположившихся в нескольких милях от стоянки. Выбрав один из них он, подавая сигнал остальным, сменил Облик. Дождавшись пока остальные с удобством расположатся на своих местах, он сев, как и положено спиной к северу[26] оглядел собравшихся. На их лицах была написана целая гамма эмоций, неудовольствие от быстро закончившейся Охоты, любопытство, тревога и ожидание. Самые старшие сидели тихо, и именно в их глазах читалась наибольшая обеспокоенность. Опытные охотники понимали, что Люрд затеял всё это, как раз для данного разговора, а значит будет сказано нечто важное, то что остальным членам клана знать вовсе необязательно. «Что ж, — грустно усмехнулся про себя Вожак, — Они правы. Тут уж скорее надо в набат бить, как это у людей заведено». Он еще раз обвел взглядом соратников, и задержав на несколько мгновений глаза на мирно сидевшей Лике, начал говорить.
— Друзья, я, как многие уже, наверное, поняли, собрал вас здесь вовсе не для того, чтобы обсудить повседневные дела клана. Как вы все знаете совсем недавно, меньше седьмицы назад я вернулся с общей встречи. На этот раз там были Вожаки всех тридцати родов, — круг взволнованно зашептался, такие собрания не были редкостью, раз в несколько месяцев вожди договаривались о месте и времени и на общей охоте обсуждали дела, касающиеся всего народа Многоликих, но вот то чтобы собрались ВСЕ главы родов, случалось крайне редко, — в этот раз мы обсуждали только один вопрос. Он был поднят еще в прошлый раз, потом мы разошлись на один сезон, чтобы по отдельности всё обдумать. Сородичи, сначала я хочу объяснить вам, что тревожит нас, отвечающих за весь наш народ, а потом озвучить те решения, которые были приняты.
Итак, ни для кого не является тайной, что наши соседи — люди все дальше и дальше отступают от своих рубежей. Вести доходят до нас нечасто, но их общий смысл очень тревожен. Вы спросите, и чем это нам может угрожать, ведь наши границы остаются неизменными уже много веков. Что ж, давайте подумаем вместе Эйдол держится сейчас только за счет того, что все больше и больше насыщает свои границы войсками, но чем дальше, тем всё более становится очевидным, что это война на истощение ресурсов, которых у человеческого рода просто не хватит. Неизбежно через десять, двадцать, может тридцать лет Стаи Нечистых скинут их в море и тогда они обрушаться на нас. Я думаю вы все понимаете, мы не выстоим одни. Можно вспомнить старый союз с глиссами, но это только отодвинет беду. Мы сможем огромной кровью остановить всю мощь Северной Мглы[27], но никак не выиграть эту битву. Наши дети будут сражаться и умирать безо всякой надежды на окончательную победу. И тогда нам всем придет неизбежный конец. Чтобы предотвратить этот страшный исход нужно действовать уже сейчас. Таковы мысли и слова Совета. Прежде чем продолжить я хочу выслушать, что скажет мой Ближний Круг.
Люрд сел на свое место и замер. На какое-то время на холме воцарилось абсолютное молчание. Даже старики не могли предположить, что речь пойдет о таких вещах и сейчас собирались с мыслями, не зная, что ответить молчащему Вожаку. Первым встал, как ни странно, Лунд. Дядя Лики обычно молчал до последнего, предпочитая сначала выслушать других, а потом в самом конце высказать свою точку зрения.
— Собратья, я не очень понимаю, что хочет от нас Люрд. Мы давно уже не дружим с людским племенем, мало того, на границе часто происходят стычки между порубежниками. И немало наших сложили в них головы, отправившись на Последнюю охоту. К тому же они никак не идут на переговоры. Сколько раз мы высылали к ним глашатая с предложением мира, а в ответ в лучшем случае слышали брань и издевки, а в худшем стрелу под ноги? Но даже это можно было бы забыть ради интересов кланов, но как помочь тому, кто отвергает руку помощи и мало того плюнет в неё при первой возможности? Я сказал!
Круг одобрительно зашумел. Всех порядком задевали оскорбительные и порой смертельно опасные выходки соседей. Лика одним прыжком вскочила со своего места.
— Вы же слышали, что сказал Вожак! О чем вы говорите! Речь идет о выживании, а не об обидах! Способ должен быть, и мы сейчас должны пытаться найти его, а не вспоминать мелкие стычки на границах и необдуманные слова!
Слова девушки опять заставили замолчать, зашумевшее было собрание. Наступившую паузу долго никто не решался прервать, пока кто-то не предложил выслать еще одного вестника, тут же посыпались другие предложения, от захвата заложников с целью вынудить на переговоры, до подброски писем, до того момента пока разум всё-таки не возобладает в соседях. Мысли высказывались и отбрасывались, порождая новые. уже совсем безумные, намерения. Наконец круг выдохся, и взгляды начали постепенно вновь обращаться к сидевшему в неподвижности Люрду. Тот пошевелился и не вставая произнес.
— Я услышал вас, Круг. Слушайте же, что решил Совет. Мы очень мало знаем о том, что сейчас происходит в Эйдоле, чрезмерно много слухов, слишком мало проверенных сведений. Нужна информация. Поэтому нам, как самому ближнему клану с границей, поручено выбрать надежного лазутчика, задачей которого будет узнать, как можно больше о происходящем в людском Протекторате, важно всё слухи, настроения, состояние войск и Орденов, даже виды на урожай. Лишних знаний не бывает. Вторая задача для этого разведчика по возможности, найти людей не согласных с текущим положением дел и осознающих угрозу, нависшую над всеми нами. Вопроса о том, кого отправить в этот поход не стоит. Я произношу формулу подчинения вождю, властью Вожака выбираю, — тут он глубоко вздохнул, — Лику.
Шквал возмущения пронесся над холмом. Ближники повскакали со своих мест и наперебой начали доказывать ошибочность такого выбора, в ход шли все аргументы, начиная с того что Лика очень молода и заканчивая тем, что женщине не место в таком опасном предприятии. Больше всех горячился Лунд, доходя до высказываний, что Вожак сошел с ума. Девушка сидела в полном недоумении, её вообще ввели в Круг совсем недавно, всего несколько сезонов назад, и она никак не могла понять, почему Люрд не выбрал более опытного члена клана. Вообще-то, после слов Вожака обратной дороги не было, редко, очень редко в кланах пользовались этой формулой власти, но после произнесения она требовала безоговорочного подчинения. Для того, чтобы её оспорить нужно было вызвать, произнесшего её на ритуальный поединок и только кровь могла решить вопрос правоты или неправоты вызвавшего и вызванного. Таких случаев за всё время существования рода Многоликих насчитывались единицы, и редко, когда Вожак проигрывал бой, жизнью заплатив за неправильное решение. Девушка очень сомневалась, что кто-то сможет бросить Люрду вызов, тот был действительно сильнейшим в клане в обеих Ипостасях, и одинаково хорошо вгрызался в горло врага или пронзал его мечом. Собственно говоря, этот всплеск, был вызван неожиданностью и необычным решением, а не желанием пойти против главы рода. Вожак всё это время стоял неподвижно, его руки были скрещены на груди, а взгляд выражал грустную усмешку.