— Ладно, Изольда Михайловна, учтем. А насчет денег… Денег я тебе дам, но не сразу. Потом в знак благодарности, что ли, выручу, займу. «Лимонов» десять, не больше. Чего ради мне на собственной фирме конкурента растить?
У Изольды радостно забилось сердце. Хоть и унизили ее, грубо и бесцеремонно… гм-гм… поимели, а деньги все же пообещали. Да, на какие только унижения не приходится соглашаться женщине, чтобы добиться желаемого, пробиться через этот несокрушимый строй котов, жеребцов, быков и хряков! Вот в чем главный ужас жизни!
— Так за что вы хотите в будущем благодарить меня? — уже спокойнее и по-деловому спросила она, хотя по-прежнему не поднимала на Дерикота глаз, теребила юбку.
— Поможешь мне, — довольно сухо ответил он. — Есть кое-какие деловые соображения. Я не хочу в одном деле рисковать, мне нужно подставное лицо. Поняла?
— Нет.
— Ну, потом, Изольда Михайловна, потом все объясню. Обмозгую, просчитаю, тебя позову. Не волнуйся, все будет хорошо.
Он поднялся, встала и Изольда. Феликс снова обнял ее, прижал, коснулся губами ее щеки — той, прежней страсти ни в поцелуе, ни в объятии уже не было.
«Да, вам бы только свое получить, — подумала она. — Надо было мне, дурочке, сначала о деньгах договориться или даже получить кредит… А теперь попробуй!..»
Но глаза Феликса сказали: деньги дам, не переживай. Только ты сделай, что тебя попросят.
Глава восьмая
…Кто виноват в чеченском кровопролитии? Кто санкционировал передачу Дудаеву российского оружия, которое сегодня стреляет по нашей армии? Кто вообще стоял за спиной людей, добивающихся суверенитета Чечни?..
Вопросы эти, вероятно, еще долго будут предметом всевозможных разбирательств. Одним из свидетелей по этому делу может стать последний председатель управления КГБ и член Совета министров Чечено-Ингушской автономной социалистической республики генерал-майор Игорь Кочубей, занимающий сегодня скромную должность заместителя начальника Волгоградского управления ФСК. В его архиве сохранились документы, подтверждающие заинтересованность российского руководства в приходе к власти Дудаева.
Наш корреспондент беседует с И.В. КОЧУБЕЕМ:
— Игорь Васильевич, кроме журналистов, кто-то уже пытался задавать вам вопросы о причинах чеченских событий?
— Летом 93-го по указанию Баранникова проводилось служебное расследование. Почти все мои бывшие подчиненные писали рапорта на эту тему, но они так и не увидели света. Меня никто не вызывал, для руководства КГБ после чеченского переворота я как бы умер. По-моему, Баранникову и его заместителю Фролову было невыгодно объективное разбирательство, ведь именно они руководили МВД СССР осенью 91-го. А у власти в стране, по сути, стояли те же люди, с чьего ведома и попустительства все и начиналось.
— Ваше отстранение от должности 6 сентября 1991 года совпало с разгоном Верховного Совета Чечено-Ингушетии. Как это можно расценить?
— Я убежден, что это не совпадение, а целенаправленная акция. Наше ведомство прекрасно знало, что представляет собой Вайнахская демократическая партия, основополагающим пунктом программы которой была идея независимого от России исламского государства. Именно поэтому мы решили тщательно отслеживать это движение и регулярно докладывали о нем в центр. Тогда же, в августе 91-го, в республику приезжали депутаты Громов, Кобзон, Полторанин, Бурбулис. Мы показывали им материалы о деятельности дудаевского движения, данные о поступлении оружия, подготовке переворота и отторжении Чечни от России. Но депутаты не приняли наших аргументов.
А буквально за два дня до разгона Верховного Совета республики мы с его председателем Завгаевым за двумя подписями отправили шифротелеграммы о готовящемся перевороте Ельцину, Горбачеву, Хасбулатову, министрам двух МВД — СССР и России, а также обоим председателям КГБ. Ответом было молчание.
Кураторы из КГБ России тоже вели себя странно. Сначала они пытались убедить нас не вмешиваться в события, не препятствовать деятельности Дудаева и даже снять охрану Завгаева, в отношении которого уже были угрозы терактов. Но, если бы что-то случилось с председателем Верховного Совета, ответственность легла бы на меня. Поэтому я потребовал письменного приказа. Вместо этого шестого августа Иваненко подписал приказ о моем отстранении, что сразу же стало известно в Грозном. В тот же день дудаевцы разгромили Верховный Совет.
— Пятого октября, спустя месяц после вашей отставки, было захвачено здание КГБ республики со всем его содержимым: оружием, документами, опертехникой. Как это могло случиться?
— Мы предполагали, что будут попытки захвата здания, но то, что его сдадут, по сути, добровольно, никто и представить себе не мог. В последние дни своей работы я распорядился вооружить восемнадцать сотрудников автоматами и перевести на круглосуточное усиленное дежурство. Ночью мы вывезли самое ценное — документы, касающиеся агентуры. Подготовили к отправке и оружие, около тысячи стволов. Однако осуществить задуманное я не смог — меня отстранили от руководства и отключили от связи с Москвой. Вскоре охрана здания была переведена на обычный режим.
— Можете ли вы хотя бы примерно подсчитать, какое количество российского оружия было передано Дудаеву? Как случилось, что российская армия ушла из Чечни, оставив полные склады?
— В 91-м году в республике дислоцировалась кадрированная дивизия. В ее составе был учебный танковый полк — около ста боевых машин. Существовал и неприкосновенный запас вооружений на случай боевых действий, это примерно тридцать тысяч единиц стрелкового оружия. Вот оно-то и досталось дудаевцам. Захват военных складов произошел в феврале-марте 1992 года. К этому времени солдат срочной службы в Чечне уже не было, почти все они — девятьсот человек — дезертировали. Остались одни офицеры. Но командир дивизии генерал Соколов делал все возможное, чтобы оружие не попало в руки бандитов. Из республики вывозили все, что могли, приводя в негодность танки, снимая с орудий замки, минируя подходы к складам. Но дудаевцы, как и сейчас, пускали впереди себя детей и женщин. А вскоре из Москвы поступила команда: «ОРУЖИЕ ОСТАВИТЬ!»
В личной беседе Петр Соколов рассказывал мне, что заместитель командующего Северо-Кавказским военным округом генерал Строгов передал указание Шапошникова, бывшего министра обороны, о передаче Дудаеву пятидесяти процентов оружия по остаточной стоимости. Но, конечно, принять такое решение единолично не имел права даже министр обороны. Санкционировать его могло только высшее руководство страны. Фактически главой правительства в ту пору был Егор Гайдар. Кроме того, для встречи с Дудаевым в Грозный прилетал главнокомандующий ВВС Дейнекин. После этого дудаевцам были оставлены самолеты на трех аэродромах, принадлежащих Ставропольскому летному училищу.
— И все же непонятно, почему наше руководство было заинтересовано в приходе Дудаева к власти?
— Переворот был подготовлен в Москве политиками из Верховного Совета СССР и России, а также из окружения президента. Это было несложно, поскольку вопросами межнациональных отношений у нас заправляют дилетанты. В то время «большим специалистом» по межнациональным отношениям была Старовойтова с идеями суверенизации российских территорий. Полагаю, президента информировали так: руководство Чечено-Ингушетии стало на сторону ГКЧП. Там сидят партократы, и их надо сместить, использовав для этого «демократическое движение» — вайнахскую партию. Под таким предлогом могло быть получено указание сместить старое руководство. Вот тогда-то заинтересованные люди и начали действовать почти открыто. А «интересов» было два — политический и экономический.
Первый заключался в том, что некоторые депутаты России и Союза от Чечни имели неприязненные отношения с председателем Верховного Совета республики Завгаевым. Они рассчитывали устранить его с помощью Дудаева, полагая, что тот будет управляемым и, как бульдозер, сметет старую власть, на освободившееся же место придут нужные люди. Но они просчитались. Когда Хасбулатов и Аслаханов, уверенные в победе, приехали на митинг в Грозный и заявили: «Мы назначим в республике новое достойное руководство», Дудаев сказал: «А нам помощь Москвы не требуется».
— Значит, Хасбулатов был заинтересован в чеченском перевороте?
— На первых порах он поддерживал Дудаева и, по сути, привел его к власти. Экономическая же подоплека в том, что Чечня стала криминальной зоной свободного предпринимательства. Ни границ, ни законов, ни власти. Фальшивые авизо. Нефть, которая на протяжении последних лет через грозненские нефтеперегонные заводы уходила за рубеж. А в этом были заинтересованы многие…
Из газет