Виконт Сент-Джордж выглядел несколько обеспокоенным и просительно обернулся к лорду Питеру.
— Видишь ли, Джералд, — сказал лорд Питер, — это твое личное дело. Что ты скажешь?
Виконт стоял, переминаясь с ноги на ногу. Карьера коллекционера редких изданий, как и всякая другая, явно имела свои проблемы.
— Пожалуйста, дядя Питер, — смущенно произнес он. — Могу я сказать вам что-то на ухо?
— Обычно в таких случаях не шепчутся, Корнишон, но ты можешь попросить м-ра Поупа дать тебе время, чтобы обдумать его предложение. Или можешь сказать, что предпочитаешь сперва посоветоваться со мной. Это в порядке вещей.
— В таком случае, м-р Поуп, если вы не возражаете, я хотел бы посоветоваться с моим дядей.
— Конечно, конечно! Ха-ха! Очень благоразумно… Проконсультироваться у такого опытного коллекционера! Что? Каково молодое поколение! А? Лорд Питер? Уже настоящий маленький бизнесмен!
— Извините нас, м-р Поуп, мы отлучимся на минуту, — сказал лорд Питер, увлекая своего племянника в столовую.
— Послушайте, дядя Питер, — произнес, запыхавшись, юный коллекционер, когда дверь за ними закрылась. — Я должен отдать ему эту книгу? Мне не кажется, что он очень хороший человек. Ненавижу людей, которые просят вас просклонять существительные!
— Если не хочешь, Корнишон, конечно, ты не должен отдавать. Книга твоя по праву.
— Как бы вы поступили?
Прежде чем ответить, лорд Питер совершенно неожиданно тихонько на цыпочках подошел к двери, ведущей в библиотеку, и внезапно распахнул ее как раз в тот момент, когда м-р Поуп, стоя на коленях на коврике у камина, сосредоточенно перелистывал страницы вожделенного фолианта на том месте, где его оставил юный владелец. Когда дверь открылась, он сконфуженно вскочил на ноги.
— Пожалуйста, продолжайте, м-р Поуп! — воскликнул лорд Питер и снова закрыл дверь.
— Что это значит, дядя Питер?
— Если ты хочешь моего совета, Корнишон, я был бы поосторожнее в делах с м-ром Поупом. Не думаю, что он говорит правду. Он назвал ксилографию гравюрой, хотя это может быть простым невежеством, но я не могу поверить, что он в детстве проводил воскресные вечера, изучая карты в этой книге и находя в них драконов. Ты сам уже, очевидно, заметил, что старина Мюнстер поместил на своих картах всего несколько драконов. Большей частью это просто карты, немного странные по нашим представлениям о географии, но просто карты. Вот почему я упомянул краковского монстра, и, как ты помнишь, м-р Поуп сразу решил, что это дракон.
— О-о! Понимаю! Значит, вы сказали так специально!
— Если м-р Поуп хочет заполучить «Космографию», то у него есть на то свои какие-то причины, о которых он не говорит. А раз так, то я не стал бы торопиться продавать книгу, будь она моей. Понимаешь?
— Вы хотите сказать, в книге есть что-то ужасно ценное, хотя мы этого не знаем?
— Возможно.
— Как интересно! Совсем как в книжках о приключениях! Но, дядя, что же мне сказать ему?
— Видишь ли, на твоем месте я не стал бы излишне драматизировать. Я бы просто сказал, что ты все обдумал, что книга тебе нравится и ты решил ее не продавать. Ну и, разумеется, поблагодарил бы за сделанное предложение.
— Да, конечно. Э-э… дядя, может вы скажете это ему вместо меня?
— По-моему, будет лучше, если ты скажешь ему это сам.
— Да, пожалуй. А он очень рассердится?
— Возможно, — сказал лорд Питер, — но даже если рассердится, он этого не покажет. Ну как, готов?
Консультация окончилась, и комитет соответственно вернулся в библиотеку. М-р Поуп предусмотрительно покинул коврик у камина и теперь разглядывал дальний книжный шкаф.
— Благодарю вас за ваше предложение, м-р Поуп, — произнес виконт, решительно шагнув к нему, — но я обдумал и… э-э, мне нравится книга, и я решил ее не продавать.
— Извините и все такое, — вставил лорд Питер, — но мой племянник непреклонен. Нет, дело не в цене, он хочет оставить себе книгу. Хотелось бы оказать вам услугу, но… Не хотите ли чего-нибудь выпить? В самом деле? Позвони, Корнишон! Мой слуга проводит вас до лифта, м-р Поуп. Всего доброго!
Когда посетитель ушел, лорд Питер вернулся в библиотеку и задумчиво взял в руки книгу.
— Мы поступили как ужасные идиоты, оставив его с книгой, Корнишон! Нельзя было этого делать даже на мгновение! К счастью, ничего страшного не произошло.
— Вы думаете, он что-то узнал из нее, когда мы выходили, да? — удивился Корнишон, широко раскрыв глаза.
— Я уверен, что нет.
— Почему?
— Он предложил мне пятьдесят фунтов за нее по пути к выходу. Этим он себя выдал. Гм! Бантер!
— Милорд?
— Положите книгу в сейф и ключи принесите мне. Когда будете запирать, включите сигнализацию.
— О-о-о! — восхищенно произнес виконт Сент-Джордж.
На третье утро после визита м-ра Уилберфорса Поупа виконт сидел в квартире своего дяди за очень поздним завтраком после такой великолепной ночи приключений, о которой может только мечтать любой мальчуган. Виконт был слишком возбужден, чтобы заняться тарелкой почек с беконом, которую поставил перед ним Бантер, чьи безупречные манеры нисколько не пострадали, несмотря на быстро напухавший и черневший подбитый глаз.
Было почти два часа ночи, когда Корнишон, который спал не очень хорошо из-за слишком обильного и «взрослого» обеда и театра, услышал осторожный шорох где-то около пожарного выхода. Он встал с постели, потихоньку прокрался в комнату лорда Питера и разбудил его: «Дядя Питер, я уверен, что на пожарном выходе грабители». И дядя Питер вместо того, чтобы сказать: «Глупости, Корнишон, быстренько возвращайся в постель!», сел на кровати и прислушался. «Боже мой, Корнишон, по-моему, ты прав!» — сказал он и отправил его позвать Бантера. Вернувшись, Корнишон, считавший своего дядю типично великосветским человеком, увидел, как тот вынул из ящика для носовых платков не что иное, как автоматический пистолет.
Именно в этот момент лорд Питер из положения «вполне приличного дяди» был возведен в ранг «великолепного дяди»!
— Послушай, Корнишон, мы не знаем, сколько этих грабителей, поэтому ты должен быть по-настоящему ловким и выполнять немедленно все, что я прикажу… даже если я скажу: «Беги!» Обещаешь?
Корнишон, чье сердце так и колотилось в груди, торжественно обещал, и они сидели в темноте, когда внезапно прозвучал электрический сигнал и загорелся зеленый свет в изголовье кровати лорда Питера.
— Окно в библиотеке, — сказал его светлость, быстро повернув выключатель и заставив сигнал умолкнуть. — Если они услышали, им будет о чем подумать. Мы дадим им несколько минут.
Они дали грабителям пять минут, а потом потихоньку стали пробираться по коридору.
— Бантер, обойдите с другой стороны, через столовую, — сказал лорд Питер. — Они могут улизнуть этим путем.
Со всеми необходимыми предосторожностями он отпер дверь в библиотеку, и Корнишон обратил внимание, как бесшумно открылся замок.
Кружок света электрического фонаря медленно двигался вдоль книжных полок. Грабители явно не слышали готовившейся на них контратаки. Наоборот, похоже было, что у них хватало собственных неприятностей, которые требовали полнейшего внимания. Когда глаза привыкли к слабому свету, Корнишон разглядел, что один человек стоял, держа фонарик, тогда как другой снимал с полки и внимательно просматривал книги. Было странно видеть, как руки, словно лишенные тела, сами по себе двигались по книжным полкам в свете электрического фонарика.
Грабитель недовольно ворчал. Работа явно оказалась труднее, чем они предполагали. Привычка древних авторов давать название книги на корешке переплета сокращенно или вообще не давать его крайне затрудняла работу. Время от времени человек с фонариком протягивал руку с клочком бумаги в полоску света и сравнивал запись с титульным листком книги. Потом книга возвращалась на место, и утомительные поиски продолжались.
Внезапный легкий шорох (Корнишон был уверен, что не он был причиной, вероятно, Бантер в столовой) привлек внимание грабителя, стоявшего на коленях перед шкафом.