– Я ничего не знаю и ничего не понимаю! Выпустите меня! Я буду жаловаться!
– Так, – Банда смерил врача презрительным взглядом. – Видно, вы не слишком разумный человек. В таком случае...
– Банда, не надо! – предостерегающе поднял руку Бобровский. – На сегодня, пожалуй, хватит...
– Не хватит! Я добьюсь того, чтобы он у меня заговорил! – взревел вдруг Банда, разъярившись. – Что мне тут, целый день это говно упрашивать раскрыть свой поганый рот? Будешь говорить, падла, по-хорошему спрашиваю?
– Я не понимаю, чего вы от меня хотите?
Кварцев великолепно понимал, о чем говорит Банда. И сейчас, сидя на диване перед рассвирепевшим парнем, он с тревогой переводил глаза с него на Нелли Кимовну, пытаясь понять, молчать ему или в этом уже нет никакого смысла. К сожалению, на лице Банды была написана только ярость, а Рябкина оставалась равнодушно-холодной. Руслан Евгеньевич почувствовал, как липкий страх закрался в его душу, и в то же время он никак не мог ни на что решиться – голова у него шла кругом.
– Банда, мне придется все же сегодня доложить о твоих художествах начальству! – повысил голос Бобровский, пытаясь образумить своего неугомонного напарника, но тот не обратил на его угрозы ни малейшего внимания.
– Я тебе уже говорил, что мне насрать на твое начальство и на то, что оно про меня подумает. Я хочу только одного – чтобы эта падла, – он кивнул на Кварцева, – или подтвердил, или опроверг показания Рябкиной. И все!
Банда схватил Руслана Евгеньевича за шиворот и рывком поднял его на ноги.
– У тебя, – обратился он к Самойленко, – наволочка старая найдется?
– Да, сейчас принесу, – журналист вышел в другую комнату и уже через минуту вернулся с наволочкой в руках. – Держи. Интересно, что ты собираешься делать?
Коля тоже беспокоился за Банду – он видел, в каком состоянии тот находился, и боялся, чтобы Сашка не сделал чего-нибудь лишнего, о чем впоследствии будет сожалеть.
Банда как будто угадал его мысли. Он внешне даже постарался принять более спокойный вид и ободряюще улыбнулся своим друзьям.
– Ребята, да чего вы разволновались-то? Господи, не буду я ему глаза выкалывать, ногти вырывать или пальцы ломать. Так что, не беспокойтесь – Что вы собираетесь делать? – заныл Кварцев. Ноги у него подкашивались от страха. – Это произвол...
– Тихо ты! – цыкнул на него Банда, надевая ему на голову наволочку. – Это не страшно и не больно. После этого человек обычно не умирает, ха-ха-ха!
Он завязал на шее концы наволочки так, что голова Кварцева теперь оказалась, как в мешке. Затянув последний узел, Банда удовлетворенно продемонстрировал друзьям и Нелли Кимовне свою работу.
– Смотрите, Нелли Кимовна! Это еще один способ добывания сведений из арсенала "красной бригады". Вам ведь понравилось? Теперь без ума от их приемов будет и Руслан Евгеньевич.
– Банда, что ты все-таки собираешься с ним сделать? – Бобровский попытался преградить дорогу Банде, выводившему из комнаты Кварцева, но Сашка мягко отстранил его. – Банда, подумай!
– Да не бойся ты! Смотри лучше за Нелли Кимовной... Коля, помоги мне, будь добр. Наша процедура не займет много времени, я тебе обещаю.
Вместе с Самойленко они провели Кварцева в туалет и, поставив на колени, опустили голову врача в унитаз.
– Что вы делаете? – верещал бедный Руслан Евгеньевич, пытаясь вырваться из крепких рук парней. – Вы что, с ума тут посходили? Как вы смеете устраивать здесь какое-то средневековье? Да вас всех милиция за это...
– Послушайте, Руслан Евгеньевич, я вам предлагал по-хорошему с нами пообщаться, рассказать все, что вы знаете. Вы сами отказались, верно?
– Я ничего не знаю ни о каких детях, ни о каких похищениях. Вы блефуете!
– Это вы блефуете, – спокойно прервал его Банда и уже категорично добавил:
– Короче, Руслан Евгеньевич, я начинаю. Как только вы созреете для разговора, прошу подать нам знак – кричите что есть мочи. Желаю вам, чтобы вы созрели побыстрее. Итак, эксперимент по добыче ценной информации начинается! И-и – раз!
Банда дернул ручку бачка, и на голову Кварцеву обрушился клокочущий поток холодной воды Кварцев закашлялся в наволочке, затрепетав всем телом, но Банда держал его крепко, не оставляя никаких шансов на освобождение.
– Тише, тише, Руслан Евгеньевич. Это ведь только первый раз. Сейчас еще немножко воды в бачок натечет и будет... Так... Так... Начинаем. И-и-и – два!..
После пятого "купания" в унитазе Кварцев сдался. Банда втащил его в комнату и, размотав ему голову, подтолкнул к дивану.
– Вот вам полотенце, Руслан Евгеньевич, вытирайтесь. Как видите, друзья, методы "красной бригады" потрясающе эффективны. А главное, – обратился Банда к своим пленникам, – вы никогда и никому не сможете доказать, что к вам были применены меры воздействия для добывания информации. Следов насилия или пыток на вас нет никаких, так что извините!
– А если бы я захлебнулся? – попробовал проворчать Руслан Евгеньевич, но Банда лишь рассмеялся:
– Ну, Руслан Евгеньевич – погибнуть, захлебнувшись в унитазе... Это смешно!
– Сами бы там поплавали, а потом и решали, смешно это или не очень, – все еще не отошел Кварцев, но Банда, естественно, и не собирался просить прощения.
– Ой, перестаньте. Рассказали бы все сразу, ничего бы с вашей головушкой не случилось!.. Ладно, хватит. Переходите, Руслан Евгеньевич, к делу. Вы обещали мне рассказать много интересного. А мы послушаем и сравним ваше повествование с показаниями Нелли Кимовны. Для того, чтобы убедиться в правдивости покаявшихся. Прошу вас!.. Да, я забыл предупредить, – ваши показания для следователей, в руки которых вы впоследствии будете переданы, и для суда – это явка с повинной, ваша собственная инициатива. Согласны?..
Полтора часа длился рассказ Кварцева о делах в родильном отделении. Он подтвердил все основные показания Нелли Кимовны. И хотя знал Руслан Евгеньевич намного меньше своей начальницы, повода усомниться в правдивости их рассказов теперь не было – Кварцев был точен даже в мелочах, старательно припоминая все известные ему факты. Теперь пришло время действовать...