— Люди говорят, что сила привлекает лишь женщин. Чушь. Мужчин тоже… просто большинство из них боятся сильных женщин. Но не я, — он крепче сжимает мою руку и тянет ее вниз, прикладывая к большой твердой выпуклости, показывая мне, насколько верны его слова. — Не сомневайся, Снежинка, сегодня я не собираюсь останавливаться, пока ты не будешь удовлетворена.
Мой ответ превращается в стон, когда он целует меня.
Он кладет свою руку мне на затылок, пальцами зарываясь в мои волосы, крепко сжимая, направляя меня туда, куда он хочет. Куда мы оба хотим. Другой рукой ласкает меня, поглаживая длинную линию от моего подбородка вниз по шее и обратно. Медленная, настойчивая ласка, предназначенная для того, чтобы расслабить меня, открыть для его прикосновений. И это работает. Вскоре я растворяюсь в нем.
Словно почувствовав, что я готова, Ной опускает руку ниже, чтобы расстегнуть мою блузку, одну пуговицу за другой. Темп настолько нетороплив, что я чуть не начинаю извиваться. Не желая, чтобы он прерывал наш поцелуй, даже просто делал паузу, чтобы раздеть меня, я сама скидываю с себя блузку. Я чувствую, как его губы изгибаются в небольшой самодовольной улыбке.
Его прикосновения переходят от успокаивающих к возбуждающим, дразня чувствительное местечко под моим ухом, поглаживая мою спину от шеи к пояснице. Мое дыхание прерывается каждый раз, когда его пальцы касаются застежки бюстгальтера, и я задаюсь вопросом, расстегнет ли он ее сейчас. Но только когда я выгибаюсь напротив него, он, наконец, делает это.
Одним ловким движением пальцев застежка расстегнута. Мои щеки горят, и я подавляю в себе крошечный писк удивления. Господи… Я знаю, что он много практиковался с раздеванием женщин, но даже я не могу снять бюстгальтер одной рукой.
Ной отстраняется от меня, стягивая лямки бюстгальтера вниз по моим плечам, упиваясь видом моей груди, тем, как она медленно предстает перед его взором. Я дрожу, чувствуя его взгляд на себе, словно это физическая ласка. Я до сих пор в юбке и колготках, но от голодного, пристального взгляда Ноя чувствую себя обнаженной. Только не уязвимой и слабой, а будто он видит меня настоящую, неприкрытую, и я самое прекрасное, что он когда-либо видел. Единственная женщина в его мире.
С благоговением Ной наклоняет голову, чтобы поцеловать мой сосок. Я резко втягиваю воздух. Даже это легкое прикосновение проходит сквозь меня, словно удар током. Воодушевленный, он целует его снова, на этот раз влажно, скользя губами по возбужденному бутону и стреляя искрами прямо к моему клитору. Я издаю мягкий, хриплый стон, когда Ной начинает сосать и облизывать соски, переходя с одной груди на другую, поочередно сжимая их своей большой ладонью и щипая.
— Подожди, тайм-аут, — задыхаюсь я. — Ты до сих пор… в рубашке… это несправедливо… — чертовски сложно соединять слова в предложения под таким натиском.
Ухмыляясь, Ной отстраняется. Я пользуюсь моментом, чтобы отдышаться, пока он стягивает через голову рубашку и бросает ее на пол рядом со мной.
— Хочешь перейти в спальню? — спрашивает он.
Я решительно киваю, радуясь, что он сэкономил мои силы, сказав это вслух. Я хочу его так сильно, что все мое тело дрожит.
Он берет меня за руку и ведет по коридору. Затем садится на кровать, располагая меня между своих ног, и наклоняется вперед, чтобы обернуть свои руки вокруг моей талии. Ной расстегивает мою юбку-карандаш, а ртом вновь начинает терзать мою грудь. Мне тяжело дышать, и я хватаюсь за его плечи, чтобы удержать равновесие.
Наконец, черная саржевая ткань спадает лужицей на пол, и я переступаю через нее, попадая в его объятия. Эрекция Ноя упирается мне в бедро. Осмелев, я толкаю колено вперед, чтобы потереться об него, и получаю вознаграждение в виде стона. Затем настает мой черед стонать, когда Ной решительно касается моей промежности.
— Черт возьми, — рычит он, — Снежинка, ты такая мокрая, что твои трусики промокли насквозь. Я мог бы взять тебя прямо сейчас.
Вдруг я оказываюсь прижатой спиной к кровати, а Ной нависает надо мной.
— Но не буду, — продолжает он. — Потому что мы оба знаем, что будет сегодня. Традиционный секс.
Одним пальцем Ной проводит по моей ключице, между грудями и далее вниз по моему телу, оставляя мурашки. Я прикусываю губу, когда его палец через влажную ткань трусиков касается моей киски.
Он хищно улыбается.
— Но сначала нужно сделать тебя покладистой и влажной.
И с этими словами, прежде чем я могу что-либо произнести, Ной срывает с меня трусики и опускается вниз. Из моего горла вырывается дикий вопль. Языком он проводит по опухшему клитору, и я едва могу дышать, не говоря уже о том, чтобы молчать. Боже, парень делает куни так, словно умирает от жажды. Его длинный, толстый палец вонзается внутрь меня, поворачивается, и, святое Боже, сделай это снова! Я цепляюсь пальцами за его волосы, прижимая лицо к своей киске, пока он не начнет задыхаться, но мне наплевать, я не могу остановиться, это слишком, и мои мышцы сами по себе начинают сжиматься.
Ной вынимает палец только затем, чтобы потом войти двумя. Маленькие отчаянные стоны вырываются из меня, когда Ной лижет мой клитор, погружая указательный и средний пальцы глубоко внутрь меня. Я на самом деле дрожу, и это происходит не только от сильного ощущения. Я знаю, почему он прилагает столько усилий, чтобы подготовить меня. Я уже видела его огромный член, и прошло уже много времени с тех пор, как что-то было внутри меня. Поэтому мне понадобится вся смазка и растяжка, которые я могу получить.
От волнения по позвоночнику пробегает дрожь, увеличиваясь в десятикратном размере. Мой желудок сжимается от предвкушения. Я настолько готова к этому, для него, что чувствую, как горю. Задыхаясь, я дрожу и сжимаюсь вокруг его пальцев. Еще чуть-чуть, почти…
Пока сукин сын не отступает.
— Еще рано, — подразнивает он.
Я почти с осуждением смотрю на него. Но знаю, что будет дальше, и хочу, чтобы он оказался у меня внутри. Я киваю и смотрю на него в безмолвном согласии, и тогда он быстро снимает с себя штаны и боксеры, затем берет презерватив из ящика прикроватной тумбочки и вскрывает упаковку.
Подождите-ка, что-то тут не так. Я пытаюсь собрать свои затуманенные похотью мысли. У него все-таки были презервативы прошлой ночью? Тогда почему он остановился, когда я упомянула о них? И зачем мне тогда нужно было заходить в аптеку?
Но эти мысли улетучиваются, когда он начинает поглаживать свой член. У меня захватывает дух. Он такой толстый, и у меня так давно был секс, что даже первые пару сантиметров уже приносят дискомфорт.
— Подожди, — задыхаясь, произношу я, и он тут же замирает.
— Ты в порядке?
— Д-да, — отвечаю я. — Продолжай. Просто… помедленней, — я ни в коем случае не хочу, чтобы он сейчас останавливался. Меня не волнует, откуда появились презервативы, пока мы можем просто трахаться.
Потихоньку он начинает двигаться во мне, останавливаясь, когда я напрягаюсь.
— Хорошая девочка. Ты чувствуешься как хорошо, — бормочет он.
Его голос напряжен. Я уверена, это от того, что он сдерживает себя. Он выглядит невероятно сексуально, нависая надо мной, с приоткрытыми губами и этими венами, выступающими на его напряженных предплечьях.
Когда я чувствую, что больше не могу его вбирать в себя, он, наконец, входит полностью. Я уже влажная от пота. Чувство полноты захватывает дух, растяжение слегка горит, что балансирует на грани между удовольствием и болью.
Ной начинает отстраняться, а затем вновь скользит в меня, так же медленно, как и раньше. Но сейчас я готова к настоящему сексу. Я упираюсь пятками в его ягодицы, побуждая его к продолжению.
Его глаза вспыхивают.
— О, ты хочешь этого?
Я стону в ответ, потому что обличить мысли в слова, когда он так глубоко внутри меня, просто невозможно.
— Ты готова? — он медленно выходит, почти полностью, затем резко двигает бедрами вперед.