– Сейчас посмотрим, – азартно ответил Трофим и удобнее перехватил рогатину.
Еще несколько метров и рогатина уперлась семидесятому в грудь. Мертвец вяло пытался стряхнуть ее, стараясь продолжать шагать, но его веса было недостаточно чтобы сдвинуть человека с места. Валентин Петрович не выдержал, отскочил в сторону и махом открыл поляризованное стекло забрала. Согнувшись пополам он упал на землю в рвотном порыве. Лукас мужественно продолжал вырезать нужные для его работы образцы тканей, иногда делая паузу, чтобы справиться со своими ощущениями. В его шлеме также было установлено поляризованное стекло, так что выражения и цвета его лица видно не было, но очевидно что это был не самый лучший день в его жизни. Наконец и он не выдержал атаки мертвеца, застонав он опрокинулся на землю и едва успев открыть забрало огласил округу натужными стонами. Тем временем Трофим почувствовал только значительное похолодание в нижней части ног, где не доставало воздействие кристалла. Долговцы и "лаборанты" отошли подальше, от эпицентра волновой атаки мертвеца, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.
– Мужики, куда его? – решив, что с Лукаса достаточно, а защита артефактов проверена в полной мере, крикнул долговцам Трофим.
В ответ один из бойцов махнул рукой и побежал в указанном направлении показывая дорогу. Метрах в тридцати в стороне, среди наполовину засыпанного землей и поросшего травой строительного мусора ютились три воронки. Трофим кивнул и упершись ногами принялся толкать мертвеца. Поскольку координация и разум объекта были на крайне низком уровне, некробиологу без особого труда удалось до толкать его до аномалии, куда он и пихнул его с негромким пыхтением. Воронка жадно втянула мертвеца в себя, посадив сначала на землю, потом прижала голову к земле, сломав тело в спине, одновременно с безжалостными глухими щелчками ломая ноги, затем уплотнившись до непрозрачного состояния и зашумев с хрустом попкорна скрутила и сдавила тело до размера консервы подхватывая и крутя в своем вихре брызги серой крови и жидкостей. Еще секунда и воронка стала снова прозрачной, а место где только что находился мертвец пусто. Только небольшая черная нашлепка в центре воронки говорила о том что все-таки физическое тело человека оставило свой след в Зоне.
С трудом оторвавшись от зрелища Трофим повернулся, позади него стояли и "лаборанты" и долговцы. Если "лаборанты" были ошарашены воочию увиденной работой аномалии, то долговцы протянули руки для рукопожатия, не находя слов для выражения своего восхищения.
– Док, – наконец нашелся один из них, – ты вообще из железа что-ли?
Трофим рассмеялся.
– Нет железо, это больше по вашей части, у нас больше теория и эксперимент. Кстати, как там ваше железо? Экзоскелет, тот который…
– Нормально Док, – перебил его второй долговец, – Почистили перебрали, только он перегрет немного, но так ничего работать можно.
– А почему перегрет? – Трофим уже шел назад, справа и слева от него, чуть ли не поддерживая за руки шли бойцы в черно-красных комбинезонах.
– Да мы сами толком понять не можем. Как будто в печи грелся, но не в самом пекле а так градусов на четыреста. Кучер проверял, в памяти экзоскелета есть почти два часа этого перегрева, машинка то серьезная, свой компьютер, настройки, охлаждение, просто торт в шоколаде, – облизнулся долговец. – А вообще, у нас даже аномалий таких нет. Все которые имеются, все даже самые слабые за тысячу градусов сразу, – боец удобнее перехватил автомат, – в общем загадка Док… но ты знаешь, по загадкам это не к нам. Нам отгадки нужны, – боец сдержано улыбнулся.
Что-то шевельнулось из воспоминаний в голове у Трофима, но вид оранжевых комбинезонов коллег, неподвижно стоящих недалеко от препарируемого объекта отвлек его от мыслей. Помахав рукой нелепо застывшим коллегам Трофим направился обратно в бункер. Нужно было собрать остатки осколков и приспособить их как-то к лодыжкам, и вообще для гарантии конечно, нужно набрать больше кристаллов, ведь если четвертая категория возьмется за него всерьез то наверняка имеющиеся у него небольшие осколки не смогут защитить такое крупное для них тело человека.
Всю дорогу до бункера он пытался вспомнить что же такое он пропустил в своих догадках, относительно Бизона. Длительный перегрев экзоскелета недалеко от Пепелища. Да там полно термических аномалий. Все жарки включаются и тухнут моментально, чтобы заставить их гореть длительно нужно встать в самый эпицентр, а там надолго никакого экзоскелета не хватит. Взять пирометр и проверить каждую? Бред это не его работа, но если придется, он конечно проверит, может быть есть некая исключительная жарка, которая натолкнет его на след объекта четвертой категории. Но это слишком маловероятно. Может нагревание изнутри? Нет тоже не то. При таком варианте экзоскелет вышел бы из строя наверняка, да и вирусы хоть и устойчивы к температурам потеряли бы активность, а носитель просто сварился бы… ну по крайней мере то что еще оставалось человеческими клетками. В принципе можно рассмотреть эту версию, но ведь он сам видел что с экзоскелета сошла красная краска. А краска там была особая, стойкая ко всем воздействиям и наверняка в десяток слоев с отвердителями, закрепителями, фиксаторами. Экзоскелет знаете ли очень дорогая игрушка, особенно экспериментальная. Тем временем они уже подошли к воротам ограды научного комплекса.
– А где сейчас Кучер? Я могу с ним поговорить? – спросил Трофим.
– Док, – долговец идущий справа снял респиратор, его простое лицо и лучилось искренностью и радушием, – тебе все можно!
Кучер находился под одним из навесов сооруженных группировкой, одетый в простую камуфляжную форму, поверх которой был накинут столярный фартук. Ноги его покоились на стуле, сам же он сидел на верстаке, рядом с ним лежал разобранный до проводов контрольный модуль и несколько инструментов для ремонта электрической аппаратуры. Под навесом располагался верстак, ряд разборных стеллажей с инструментами, ящики с бронепластинами разной формы для разных защитных костюмов, несколько шлемов в разной стадии побитости. Еще несколько закрытых на замок ящиков.
– Здорово Док! – приветственно поднял руку Кучер. – Какими судьбами? – спросил он с усмешкой.
– Да вот любопытствую, что с экзоскелетом? Бойцы говорят перегрев?
– Говорят мух доят, – беззлобно прокомментировал механик, – я тут приборами пользуюсь, точной настройкой, а они говорят… балаболы. Ну…, – он вытер руки грязной тряпкой, – есть маленько, но для такой машины это пустяк. Живому бойцу конечно, туго бы пришлось, сварился бы, но там же живого не было, нагрелся Бизон до семидесяти всего, я проверил. Там в экзоскелете своя память есть он записывает все поломки, критические повреждения, ошибки системы докладывает оператору, Бизону то есть, тьфу… – он сплюнул вспоминая вчерашнее.
– А про перегрев можно подробнее? – попросил Трофим.
– Подробнее? – механик внимательно и с хитрым прищуром посмотрел на ученого, – ну ладно Док, тебе можно и поподробнее. В общем, по графику нарастания температур, Бизон нагревался не сразу, от ста пятидесяти до семисот, но это недолго было, я про семь сотен Цельсия. Вообще сама машина и тысячу и полторы тысячи градусов выдержит вместе с экипажем, но не больше десяти секунд, потом экипаж начнет поджариваться. Получалось так, что он как будто бы ерзал мимо горячего туда сюда, в среднем на четыреста постоянного воздействия. Но слежение показывает что он прошел всего пятьдесят два метра за два часа, шаги вперед и назад отдельно не фиксируются, показатель даю суммой. Сечешь?
– А место где это было можешь показать? – не удержался Трофим.
– Ты Док, конечно человек умный, только ты думай перед тем как спросить. Ты что думаешь сюда сигнал со спутников проходит? ПДА расплавился, а навигация экзоскелета… ты ж сам знаешь, что тут не ловит ни фига. Навигация навигацией, карты картами, а сталкеры все ходят по ориентирам. Раз в неделю только может покажет что-нибудь оттуда, – он указал пальцем в небо, – и хорош.