Быкова запихнули на заднее сиденье «жигулей». По обе стороны сели Мурат и Джамал, причем на этот раз Мурат был вооружен укороченным десантным автоматом. За руль — телохранитель широколицего. Сам широколицый с Гульбахор заняли другую машину. Выехав со двора, они помчались по пыльной неровной дороге, которая спустя пару километров вывела на узкое и довольно разбитое шоссе. Асфальт временами лежал впритирку к горному склону, с другой стороны почти сразу начинался обрыв, разминуться со встречной машиной тут было бы непросто. Однако все время поездки шоссе оставалось пустым. Дорога непрерывно извивалась, все попытки Быкова определить направление было бесполезны. Наконец машины свернули с шоссе на грунтовку. Начался длинный и крутой подъем, временами Быкову казалось, что машина вот-вот опрокинется. Затем последовал такой же крутой, но гораздо более короткий спуск, и машины въехали за ограду абрикосового сада. Старые деревья росли часто и густо, переплетаясь ветвями, землю под кронами усыпали мелкие, выродившиеся плоды. Видимо, сад этот был давно уже заброшен.
На площадке возле сарая из толстых крепких досок стоял «КамАЗ». В его тени расслабленно ждал Озод, вскочивший было на ноги, но тут же робко отступивший назад при виде Быкова с конвоем.
— Здравствуй, Озод, — сказал Быков. — Я думал, ты уже давно дома. А меня тут арестовали, ты, случайно, не знаешь, за что?
— Я не знаю, ничего не знаю, — замотал головой Озод.
Мурат с силой ткнул в спину Быкова автоматом.
— Молчи, когда не спрашивают!
Откуда-то появились два небритых хмурых парня, вооруженных такими же десантными автоматами. Один взмахнул рукой, окликнув Гульбахор. Она приветливо кивнула в ответ, подошла к «КамАЗу» и забралась в кабину.
— Вот здесь я положила, — сказала она. — Почему его нет? Иди сюда!
Быков залез. Снизу за ним бдительно следили охранники. Он бросил короткий взгляд на приборную панель и убедился, что ключ зажигания отсутствует. Слабая надежда на чудо увяла. В этот момент он почувствовал, как рука Гульбахор сильно сжала его запястье.
— Куда он делся? — надменно и требовательно спросила она.
— Да сейчас найдем, — отозвался Быков.
Бесцельно перебирая попадающиеся под руку предметы, он перебрался к задней стенке кабины.
— Здесь смотрела?
— Здесь? — Гульбахор приблизилась к нему вплотную,
Теперь они оба были до пояса скрыты от взглядов спинками сидений. Быков ощутил толчок, протянул руку, и в его ладонь легла рукоять небольшого, длиной в полторы ладони, кинжала в мягких кожаных ножнах, который он одним движением сунул себе за ремень под рубашку. Быков показал пальцем на то место, где был спрятан конверт, и Гульбахор неприметно кивнула в ответ.
— Да вот же он! — воскликнул Быков. — Забыла ты, сестренка, куда его положила.
Он извлек конверт и передал Гульбахор. Она молча спрыгнула на землю. Широколицый был уже рядом.
— Ай как неосторожно, — заохал он, выхватывая конверт из рук Гульбахор. — Как хорошо, что все закончилось благополучно. Сколько огорчений ты могла доставить своему отцу, уважаемому Сапарджону!
Быков смотрел на все это со ступеньки «КамАЗа». В двух шагах от него широколицый, слева — обезьяноподобный Рахим, Озод не в счет… справа, чуть дальше, Джамал. Нет, ничего не получится. Мурат с автоматом все так же настороже.
Кажется, короткое колебание Быкова не осталось незамеченным.
— Слезай, — приказал Джамал.
Недоуменно пожав плечами, Быков начал спускаться. Едва его ноги коснулись земли, Мурат и Джамал схватили его за руки, завели за спину. Быков ощутил, как на его запястьях сомкнулись стальные кольца наручников.
— Зачем это? — будто бы обиженно спросил он.
— Так спокойнее тебе будет, — усмехнулся Джамал, а Мурат замахнулся автоматом: — Молчи, собака!
В тот же момент Быков поймал два предназначенных ему тайных взгляда: сочувственный — Озода и сосредоточенный — Гульбахор. Мурат отвел Быкова в машину, а остальные скрылись в сарайчике. Спустя короткое время оттуда вышла Гульбахор.
— Мужские разговоры, — кокетливо сказала она и улыбнулась.
Улыбка предназначалась Мурату, и тот мгновенно зажегся.
— Извини, я хочу спросить. Вот у такой красивой девушки неужели нет друга, а?
Гульбахор надула губки.
— Сейчас мало настоящих мужчин, — сказала она, одарив при этом Мурата таким взглядом, который ясно давал понять, что шансы называться настоящим мужчиной у него достаточно велики.
— Это чей сад? — предупредила она отвлекающим вопросом немедленную атаку Мурата.
— Старик один жил, — махнул тот рукой. — Пять лет назад умер. Очень старый был.
— Слушай, Мурат, угости меня здешними абрикосами, — попросила Гульбахор. — Если тебе не трудно, конечно. Только покрупнее и послаще.
— Вах! Сейчас. Почему трудно!
Он отошел, вглядываясь в ветки над головой.
— Вон там, Мурат, вон там, — показывала Гульбахор.
Мурат сделал еще несколько шагов в сторону от машины.
— Они тебя убьют, — тихо и напряженно сказала Гульбахор, продолжая кивать и улыбаться Мурату. — Они уверены, что ты подослан, и только хотят узнать, что тебе уже известно. Сегодня приведут какого-то милиционера, захваченного еще раньше. Они будут вас допрашивать, а потом убьют.
— О, какие абрикосы! — восхитилась она. — Спасибо, Мурат. Если бы еще и сладкие… А вон оттуда можно?
— Как ты здесь оказалась? — спросил Быков.
— Меня догнали. И встретили. Одновременно. Мой папочка… Они все прекрасно договорились. Постарайся бежать, Костя, постарайся что-нибудь придумать!
— Сообщи в милицию. Где мы находимся?
— Местечко называется Чогой. Шестьдесят километров от Грозного. В милицию не пойду. Бесполезно.
— Прекрасные фрукты, — похвалила Гульбахор. — Почти как у нас. Спасибо, дорогой Мурат.
Совещание в сарайчике закончилось, все пошли к машинам. В размещении произошли изменения. Теперь Джамал перебрался в кабину «КамАЗа», к Озоду, Рахим сел за руль голубых «жигулей» Гульбахор, а сама она вместе с широколицым разместилась в той машине, в которой везли Быкова.
— Этот глупый Озод так просил тебя отпустить, — сообщил Быкову широколицый, — он совсем не умеет водить машину. Зачем таких Джума на работу берет! Теперь надо до самой трассы его провожать.
— Ну так отпустите, — сказал Быков.
Широколицый мелко хохотнул.
— Обязательно отпустят. Ты хороший шофер, я сам просить буду.
На шоссе их караван разделился. «КамАЗ» вместе с голубым «жигуленком» повернули в одну сторону, а их машина отправилась в обратный путь. Через полчаса они въехали во двор. Мурат вытащил Быкова из машины и толкнул в сарай.
— Посиди пока тут, поговори с товарищем, — зловеще сказал он. — Мы гостей проводим и с вами разбираться начнем, менты.
Реплику о товарище Быков понял лишь тогда, когда, ослепленный темнотой, наткнулся на кого-то и услышал полувосклицание-полустон. В сарае Быков был не один.
Он тихонько опустился по стене на пол, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку. Напротив Быкова, почти точно в такой же позе, сидел светловолосый парень. Даже в темноте было видно, что лицо его изрядно изукрашено кровоподтеками и синяками.
— Здорово, — сказал парень и сплюнул. — Вот гады! Вышибли все-таки зуб.
— Тебя зовут Володя? — спросил Быков.
— Точно, — кивнул тот.
— Емельянов?
— Допустим.
— Значит, я тебя все-таки нашел.
— Можно, конечно, и так сказать, — скептически хмыкнул Емельянов. — А ты кто такой?
— Я… да просто так. От Крапивина тебе привет.
— Спасибо, — вежливо сказал Емельянов. — Ну и как он там?
— Лучше, чем мы, я думаю. Ты давно здесь?
— Две недели. Сначала в этом сарае сидел, потом в горы уволокли на летнюю дачу. Там в подвале держали.
— И где больше понравилось?
Емельянов снова сплюнул.
— Один хрен. Били везде одинаково. Но не до смерти, следует признать… И кормили. Словно берегли для чего-то. Ну а ты?
— Я со вчерашнего дня.